Роман Ворошилов – Свет молитвы и помощь святых (страница 2)
Православная вера не обещает, что у христианина не будет скорбей. Наоборот, она открывает человеку правду о мире: здесь есть тление, болезнь, неправда, вражда, смерть. Но вместе с этой правдой она открывает и главное: Христос победил мир, грех и смерть. Потому вера — это не самоуспокоение и не красивое настроение. Вера — это вхождение в новую жизнь, в которой даже скорбь может стать путём ко спасению, а страдание — школой смирения и надежды.
Когда человек впервые начинает молиться, ему кажется, что он входит в нечто необычное и трудное. И в каком-то смысле так и есть. Молитва требует внимания, а внимание трудно для рассеянного ума. Молитва требует честности, а честность страшна для гордого сердца. Молитва требует покаяния, а покаяние болезненно для самолюбия. Но именно здесь и начинается настоящее исцеление. До тех пор, пока человек прячется от Бога в привычной суете, его душа остаётся как дом с закрытыми ставнями: в нём может быть много вещей, но нет света. Когда же человек становится перед Богом, даже немощно и со многими отвлечениями, окна души понемногу начинают открываться.
Свет молитвы не приходит как вспышка внешнего восторга. Чаще всего он приходит тихо. Человек замечает, что становится менее раздражительным. Начинает яснее видеть свои грехи. Острее чувствует неправду в самом себе, а не только в других. Учится благодарить за то, чего раньше не замечал. Начинает дорожить временем тишины. И самое главное — перестаёт считать себя одиноким в мире, потому что узнаёт сердцем: Господь рядом.
Эта тишина не означает бездействия. Напротив, человек, прикоснувшийся к Божию свету, начинает по-настоящему жить: внимательнее к ближним, осторожнее в словах, строже к своим желаниям, милостивее к чужой немощи. Так вера из внешнего имени становится внутренним законом жизни.
Поэтому книга о вере, святых и молитве должна начинаться не с перечисления правил, а с памяти о главном: христианство — это встреча живого человека с живым Богом. Всё остальное — и молитвенное правило, и чтение Псалтири, и обращение к святым, и церковные праздники — имеет смысл только тогда, когда приводит человека к этой встрече.
Многие ищут в духовной жизни прежде всего особых утешений. Но Бог часто ведёт иначе. Сначала Он учит человека стоять перед Ним без опоры на собственные чувства. Учит искать не сладости, а правды. Учит говорить не «сделай по-моему», а «да будет воля Твоя». И в этом ученичестве рождается подлинная вера — не громкая, не показная, а глубокая и спасительная.
Так начинается путь. Не с великих слов, а с малого согласия души: Господи, без Тебя мне темно. Научи меня жить в Твоём свете.
Молитва — одно из самых часто произносимых слов в церковной жизни, но одно из самых трудно понимаемых сердцем. Многие знают, что надо молиться. Многие читают молитвослов. Многие повторяют короткие обращения к Богу или святым. Но не всякий сразу понимает, что в действительности совершается в молитве.
Молитва есть обращение человека к Богу. Но этого определения мало. Можно обращаться словами и не обращаться сердцем. Можно читать много и не молиться. Можно стоять на службе и внутри оставаться глухим. Поэтому святые отцы учили: молитва — это не только речь, но прежде всего направление души. Это возведение ума и сердца к Богу. Это предстояние перед Ним в вере, покаянии, благодарении и прошении.
У молитвы есть разные стороны. Есть молитва славословия, когда душа созерцает Божию святость и величие. Есть молитва благодарения, когда человек видит полученные милости и отвечает Богу любовью. Есть молитва покаяния, когда совесть сокрушается и просит очищения. Есть молитва прошения, когда человек открывает перед Богом свою немощь, свои нужды, страхи, болезни, заботы о ближних. Всё это составляет живую ткань молитвенной жизни.
Но при всём этом у молитвы есть один корень: смирение. Пока человек уверен, что сам себе достаточен, его молитва будет либо редкой, либо поверхностной. Настоящая молитва рождается тогда, когда душа узнаёт свою бедность. Не случайно столько великих молитв Церкви проникнуты словом «помилуй». В этом слове — и покаяние, и надежда, и признание того, что жизнь держится не на наших заслугах, а на милости Божией.
Здесь важно понять и другое: молитва не отменяет труд человека. Иногда люди впадают в крайность и начинают думать, будто молитва освобождает от ответственности. Но христианская молитва никогда не бывает бегством от долга. Напротив, она учит человека исполнять долг чище и честнее. Молясь о мире, человек должен хранить свой язык от злобы. Молясь о семье, должен учиться любви и терпению. Молясь о помощи в нужде, не должен забывать о труде, рассуждении и правде.
Часто спрашивают: почему Бог не всегда сразу отвечает на молитву? На это нельзя ответить коротко, потому что каждая человеческая жизнь неповторима. Но одно можно сказать с уверенностью: Бог слышит всякую истинную молитву. Только ответ Его не всегда совпадает с нашим ожиданием. Иногда Господь изменяет обстоятельства. Иногда даёт силу пройти через них. Иногда удерживает человека от того, что кажется ему добром, но в действительности может повредить душе. Иногда медлит ради того, чтобы человек глубже научился доверию. Поэтому зрелая молитва — это не требование, а вручение себя Богу.
Нужно также беречься двух крайностей. Первая — формальность. Когда молитва читается по привычке, механически, без внимания, сердце мало-помалу холодеет. Вторая крайность — поиск постоянного душевного жара. Человек начинает мерить молитву ощущениями и, не чувствуя утешения, впадает в уныние. Но верная дорога средняя: внимательная, честная, смиренная молитва, не зависящая ни от особого подъёма, ни от сухости.
Великая помощь в молитве — краткость и постоянство. Потому Церковь так дорожит краткими, но глубокими молитвами: «Господи, помилуй», «Слава Тебе, Боже», «Пресвятая Богородице, спаси нас», «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Эти слова легко запоминаются, но неисчерпаемы по смыслу. Они становятся как дыхание души в течение дня.
Однако молитвенная жизнь не может строиться только на кратких возгласах. Нужен и более широкий церковный строй: утренние молитвы, вечерние молитвы, псалмы, молитвы перед исповедью и Причащением. Всё это не для того, чтобы нагрузить человека словами, а для того, чтобы постепенно воспитать душу. Молитвослов — это школа. Он учит человека не только говорить Богу своё, но и входить в ту молитву, которой молилась Церковь веками.
И всё же самое драгоценное в молитве совершается тогда, когда слова становятся правдой жизни. Если человек просит у Бога прощения, но сам не хочет прощать, его молитва разделяется внутри. Если просит света, но сознательно любит тьму, то сам закрывает окно души. Поэтому подлинная молитва всегда соединена с борьбой за исполнение заповедей.
Молитва не делает человека мгновенно безгрешным. Но она делает его живым перед Богом. И тот, кто хранит хотя бы малую верность молитве, уже не остаётся прежним. В нём начинает действовать тихая сила благодати. Она не шумит, не хвалится, не торопит, но ведёт человека от тьмы к свету.
У всякой церковной молитвы есть внутренний вход. Человек не должен входить в молитвенное слово так, как входит в обычный разговор, не остановившись, не собравшись, не опомнившись от суеты. Начальные молитвы именно потому и существуют в церковной традиции, что они помогают душе перейти от рассеянности к вниманию, от внешнего шума — к памяти о Боге.
Во и́мя Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха. Ами́нь.
Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Царю Небесный
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины,
И́же везде́ сый и вся исполня́яй,
Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю,
прииди́ и всели́ся в ны,
и очи́сти ны от вся́кия скве́рны,
и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Трисвятое
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Пресвятая Троице
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас;
Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша;
Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша;
Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мени Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Три́жды.)
Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Отче наш
О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х!
Да святи́тся и́мя Твое́,
да прии́дет Ца́рствие Твое́,
да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́.
Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь;
и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим;
и не введи́ нас во искуше́ние,
но изба́ви нас от лука́ваго. Ами́нь.
Для человека, только входящего в православную жизнь, вопрос о святых бывает непростым. Он знает, что молиться надо Богу. Он слышит, что единственный Спаситель — Христос. И потому недоумевает: зачем же тогда обращаться к святым? Не отвлекает ли это душу от Господа? Не становится ли почитание святых чем-то лишним?
Ответ Церкви прост и глубок. Святые не стоят вместо Христа. Они ведут ко Христу. Они не затмевают Его славу, а, напротив, свидетельствуют о том, что благодать Божия действительно может преобразить человека. Святой — это не человек, который «сам достиг высоты». Святой — это человек, который настолько открыл своё сердце действию Божию, что в нём просияла сила Христова.