Роман Толмачев – Коготки (страница 4)

— Флешка, — Диана кивнула на свою сумку. — Там вся империя. Чёрная бухгалтерия, имена чиновников, откаты. Кто кого заказал. Сейчас за мной охотится Артур — ищейка моего мужа. Он хочет вернуть контроль. И за мной охотятся Портовые.

Тамара ахнула.

— Портовые? Девочка, ты с ума сошла! Порт — это контрабанда и беспредел. Они Краева ненавидели. Если они доберутся до этой флешки, в городе начнётся резня.

— Поэтому я должна исчезнуть, — Диана закончила бинтовать ногу и начала надевать кеды. — У меня есть деньги.

Она задрала подол мокрого платья. Илья инстинктивно отвёл взгляд, но успел заметить широкий нейлоновый пояс, плотно облегающий её живот. Она расстегнула молнию, достала пачку пятитысячных купюр и бросила на стол.

— Здесь восемьсот тысяч. Это всё, что я смогла накопить на вилле за два года. Снимала с хозяйственного счёта мелкими суммами. Этого хватит, чтобы заплатить за укрытие, транспорт и коридор. Мне нужен выход в Абхазию.

Илья посмотрел на деньги, потом на неё.

— Забери пока, — хрипло сказал он. — Мне нужны ответы. И мне нужно выжить. А с деньгами мы разберёмся потом, если доживём до утра.

Он повернулся к Тамаре.

— Спасибо, Тома. Мы уходим. Если кто спросит — ты ничего не видела, никого не знаешь.

Тамара подошла к Илье и передала ему одежу дочери, чтобы Диана могла переодеться. Старая грузинка посмотрела в лицо молодой женщины. Долго, изучающе.

— У тебя глаза мёртвые, девочка, — тихо сказала Тамара. — Но ты не врёшь. Ты прячешься. Разницу я вижу.

Она повернулась к Илье.

— Илюша. Езжай к Грише. Если кто и может вас спрятать, так это он.

Илья кивнул.

— К Грише.

Он толкнул заднюю дверь, выходя в дождь. Диана пошла следом. В чужих кедах, с окровавленными костяшками пальцев и сумкой, в которой лежала информационная бомба, способная разорвать этот город на куски.

Илья завёл УАЗ. Дворники со скрипом смахивали воду со стекла. Он не знал, везёт он жертву или преступницу, но знал, что с этой минуты пути назад нет.

Диана не спросила, кто такой Гриша. Ей было всё равно. Она просто хотела выжить. И в этот момент Илья впервые почувствовал не только раздражение, но и укол чего-то похожего на жалость. Эта женщина, холодная, расчётливая, с монтировкой в руках и именем мертвеца на губах, была загнана в угол. И он был её единственным выходом.

Дорога к дому Гриши вилась по склону ущелья, узкая и разбитая. Фары выхватывали из мглы отвесные скалы и густые заросли самшита. Илья гнал УАЗ на пределе возможностей старого мотора, стараясь не думать о том, что каждая кочка отзывалась вспышкой боли в бедре.

Дворники скрипели по стеклу. Дождь перешёл в мелкую морось.

Диана не сводила глаз с дороги. Её руки всё так же судорожно сжимали ремешок сумки, побелевшие костяшки выделялись на фоне темноватой кожи. Илья видел, как она напрягается на каждом повороте, ожидая удара или засады.

— Долго ещё? — её голос прозвучал сухо, без единой ноты страха.

— Полчаса, — Илья сбросил скорость перед слепым поворотом. — Если мост через реку не смыло.

Он украдкой посмотрел на неё. Профиль, чётко очерченный светом приборной панели, казался высеченным из мрамора. Ни одной лишней эмоции, ни одного вздоха. В ангаре она действовала чётко, расчётливо. Илья вспомнил, как она ударила боевика. Не истерично, не в панике — прицельно.

Это не вязалось с образом испуганной вдовы.

— Откуда ты знаешь, как бить? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

Диана медленно повернула к нему лицо. В её глазах отразились зелёные огоньки спидометра.

— Я училась, — ответила она коротко.

— Чему? Как ломать коленные чашечки?

Она отвернулась к окну.

— Как выживать, — бросила она в стекло. — Когда живёшь с человеком, который может сломать тебе пальцы просто потому, что у него плохое настроение, быстро учишься.

Слова упали между ними, тяжёлые и холодные, как камни. Илья почувствовал, как мышцы шеи напряглись. Он знал о Краеве достаточно, чтобы понимать: слухи о его методах не были преувеличением. Но слышать это от женщины, которая делила с ним постель...

— И ты терпела? Пять лет? — Илья не хотел спрашивать, но слова сорвались с языка быстрее, чем он успел их остановить.

Диана посмотрела на него. В её взгляде не было ни вызова, ни оправдания. Только глухая, беспросветная усталость.

— А куда мне было идти? К полиции, которая ужинала с ним каждую пятницу? К родителям в Подмосковье, к которым он прислал бы своих людей через день?

Она замолчала. Илья понял, что наступил на минное поле.

УАЗ выскочил на узкий бетонный мост. Внизу, в темноте, ревела горная река, вздувшаяся от ливня. Илья переключил передачу, и машина медленно поползла по скользким плитам.

Впереди, за густыми деревьями, показался тусклый свет. Дом Гриши стоял на отшибе, окружённый высоким забором. Это было идеальное укрытие — далеко от города, скрыто от посторонних глаз.

Илья остановил УАЗ у железных ворот и трижды посигналил фарами.

Тишина. Только шум дождя по крыше.

Он достал из-под сиденья пистолет, проверил магазин и сунул его за пояс.

— Сиди здесь. И не вздумай выходить, — бросил он Диане.

Она кивнула. Её лицо было всё таким же непроницаемым.

Илья вышел из машины. Нога взорвалась болью, заставив его скрипнуть зубами. Он подошёл к воротам и постучал.

За забором послышались тяжёлые шаги. Лязгнул засов, и в проёме появился Гриша. Крупный, лысый, в выцветшей футболке и с помповым ружьём в руке.

— Какого чёрта, Илюха? — Гриша опустил ружьё, но его лицо выражало крайнюю степень недовольства. — Тамара звонила. Она напугана. Говорит, что ты сам всё расскажешь, если сможешь добраться до меня живым.

— Извини, старик. Мне нужно укрытие. На пару дней.

Гриша посмотрел на УАЗ, потом на Илью. Его взгляд скользнул по кровавому пятну на джинсах.

— Что случилось? Опять вляпался?

— Типа того.

Гриша вздохнул, потирая лысину.

— Заезжай. Но если за тобой хвост, я тебя сам пристрелю.

Илья вернулся в машину. Диана сидела неподвижно. Он завёл мотор и въехал во двор.

Когда они вошли в дом, Гриша уже ставил чайник на плиту. Он бросил быстрый взгляд на Диану, задержался на одежде не её размера и ссадине на щеке. Его глаза сузились. Бывший опер привык сканировать людей за секунды.

— Чай, кофе, или что покрепче? — спросил Гриша, обращаясь к Илье.

— Покрепче. И аптечку.

Гриша кивнул и скрылся в соседней комнате. Диана осталась стоять посреди кухни, словно не знала, что делать с руками. Илья опустился на стул, вытянув больную ногу.

— Садись, — он кивнул на стул напротив. — Он не кусается. Если не злить.

Она села на самый краешек, не выпуская сумку. Гриша вернулся с бутылкой коньяка и старой автомобильной аптечкой. Он налил Илье полстакана, молча подвинул бинты и перекись.

— Кто она? — спросил Гриша, кивнув на Диану.

Илья выпил коньяк залпом. Жидкость обожгла горло, но боль в ноге стала чуть тише.

— Вдова Краева.

Гриша замер. Бутылка в его руке дрогнула. Он медленно повернулся к Диане, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Краева? — переспросил он. — Виктора Краева?