Роман Толмачев – Коготки (страница 5)

— Да, — Илья начал разматывать бинт. — И у неё в сумке то, из-за чего половина города теперь будет стоять на ушах.

Гриша с шумом выдохнул.

— Ты рехнулся, Русанов. Ты просто рехнулся. Ты притащил ко мне «чёрную вдову».

Слова Гриши повисли в густом воздухе кухни. Илья перестал разматывать бинт. Запах перекиси смешался с ароматом дешёвого коньяка и старой заварки.

— Что ты сказал? — голос Ильи был тихим, ровным. Таким он говорил, когда просчитывал дистанцию до цели.

Гриша оперся тяжёлыми руками о стол. Он не смотрел на Илью, его взгляд-рентген был прикован к Диане. Она ответила ему тем же прямым, немигающим взглядом. Ни тени страха. Ни попытки оправдаться.

— Ты три года сидел в своей конуре, Русанов. Ты отстал от жизни, — Гриша усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — В Сочи её знают не как скорбящую вдову. Её знают как бабу, вокруг которой громоздятся трупы.

Диана медленно моргнула. Пальцы, сжимавшие сумку, чуть дрогнули.

Илья молчал. Боль в бедре отступила на задний план, уступив место холодному, сосущему чувству в животе. Тому самому, которое он испытал три года назад в Стамбуле, когда понял, что маршрут слит.

— Три человека за несколько лет, Илья, — Гриша начал загибать пальцы, похожие на сардельки. — Партнёр Краева, Мирзоев — утонул. Бухгалтер Семёнов — авария. Телохранитель Марков — пропал без вести. Все трое были в её ближнем круге. И все трое отправились на тот свет при крайне подозрительных обстоятельствах.

Гриша выдержал паузу, позволив информации впитаться.

— Полиция дела замяла. У Краева были связи. Но в оперативных кругах всё знают.

— А почему ты сказал, что она — «чёрная вдова»? — Илья пристально смотрел на замолчавшего Гришу и ждал ответа.

— Илья, все в городе уверены, что своего мужа, Виктора Краева, жестоко пытала, а затем казнила его собственная жена — Диана Краева. Она одна была рядом с телом Виктора на месте преступления.

— Это не доказательство того, что она его убила… — начал говорить Илья, но запнулся.

— Принцип Оккама, Илья, — произнёс Гриша в качестве последнего аргумента. — Не нужно усложнять решение задачи. Самая очевидная гипотеза и является верной.

— Этот принцип звучит иначе, — парировал Илья и тут же выбесил Гришу.

— Да при чём тут этот принцип вообще? Она — «чёрная вдова». Она причастна к гибели нескольких людей. А ты упёрся и просто не хочешь верить фактам. Наверняка, как последний фраер, повёлся на мокрое платье и сказку про злого мужа.

Илья перевёл взгляд на Диану. Она сидела идеально прямо. Лицо — фарфоровая маска.

— Это правда? — спросил Илья.

— Что именно? — её голос прозвучал так же холодно, как звон льда в бокале. — Что эти люди мертвы? Да. Что их смерть была подозрительной? Да.

— Что ты к этому причастна, — Илья подался вперёд, забыв про рану.

Диана чуть наклонила голову. В её глазах не было ни вины, ни раскаяния.

— Я была там. Я видела. Но убивала не я.

Гриша громко хмыкнул, хлопнув ладонью по столу.

— Конечно, не ты! Удобная позиция. Муж-монстр, а ты — белая и пушистая. Только вот почему-то выжила только ты, а они — нет.

Он повернулся к Илье.

— Выгони её. Сейчас же. Дай ей машину, дай денег, если хочешь поиграть в благотворительность, но вышвырни её за порог. Иначе завтра мы с тобой будем кормить рыб в порту.

Илья посмотрел на Диану. Она не умоляла. Не пыталась выдавить слезу. Она просто ждала приговора, готовая принять его с тем же ледяным спокойствием, с каким била боевика монтировкой.

«Я не работаю с вдовами, вокруг которых громоздятся трупы» — пронеслось в голове Ильи. Его собственные мысли, его железные правила. Три года он жил по ним, спасая свою изломанную шкуру.

Но потом он вспомнил её глаза в ангаре. Взгляд человека, которому некуда больше идти. Загнанного в угол зверя, готового драться до конца. И он вспомнил, как её пальцы вцепились в его куртку, когда боевик навёл на них ствол.

— Она останется, — произнёс Илья, отрывая бинт зубами.

Гриша побагровел.

— Ты рехнулся. Марина тебя ничему не научила?!

Имя хлестнуло, как пощёчина. Илья замер. Воздух из лёгких выбило, словно после удара под дых. Он медленно поднял глаза на друга.

— Не произноси это имя, — голос Ильи упал до шёпота, от которого по спине пробегал мороз.

Гриша осёкся. Он знал, что перешёл черту. Тяжело вздохнул, потирая лицо.

— Ладно. Твоя жизнь. Твои похороны. Но я предупредил.

Он развернулся и ушёл в комнату, хлопнув дверью.

Тишина на кухне стала вязкой, давящей. Диана сидела неподвижно, не сводя глаз с Ильи. Он продолжил обрабатывать рану. Перекись шипела, выедая грязь из пореза на бедре. Илья морщился, но не издавал ни звука.

— Кто такая Марина? — её голос разрезал тишину, тихий, но настойчивый.

Илья не ответил. Он закончил с бинтом, закрепил его пластырем. Поднял глаза на Диану.

— Иди спать. Комната прямо по коридору, вторая дверь налево.

— Вы не ответили.

Илья поднялся, тяжело опираясь на здоровую ногу.

— И не отвечу. У каждого из нас свои трупы в шкафу. Твои мы обсудим завтра. А сейчас — спи.

Диана не стала спорить. Она молча встала, взяла сумку и скрылась в коридоре. Илья остался на кухне один. Он налил себе ещё коньяка, но пить не стал. Просто смотрел на янтарную жидкость в стакане, чувствуя, как внутри разгорается пожар паранойи.

Гриша прав. Она опасна. Она лжёт, недоговаривает, скрывает. Она умеет драться и, возможно, убивать.

Но он не мог её прогнать. Инстинкт самосохранения кричал, бил в набат, но другой инстинкт — тот, что заставил его когда-то пойти в морскую пехоту, а потом вытаскивать людей из ада — был сильнее.

Илья достал из-за пояса пистолет, выщелкнул магазин, проверил патроны. Загнал обратно с сухим щелчком.

Он допьёт свой коньяк, ляжет на диван в гостиной и будет спать вполглаза. Пистолет будет под рукой. Он не доверял ей. Ни на грош не доверял. Но и бросить её на растерзание псам Краева не мог.

Завтра он начнёт задавать вопросы. И ей придётся отвечать. Иначе он сам вышвырнет её за дверь.

Глава 3. Мышеловка

Сон оборвался без перехода. Диана открыла глаза и уставилась в серый потолок с паутиной трещин. Тело оставалось неподвижным. Мышцы свело в тугой, болезненный узел, дыхание замерло на вдохе. Слух выхватывал звуки чужого дома: скрип половицы за стеной, гудение старого холодильника, шум ветра в оконной раме.

Она спала на полу. Скинула матрас с кровати и перетащила его в самый дальний угол, спиной к глухой стене, лицом к двери. Привычка, въевшаяся под кожу за пять лет на вилле Белый мыс.

Диана медленно села. Костяшки пальцев саднило, разбитая кожа стянулась сухой коркой. Колени ныли после падения на бетонный пол ангара. Она дотянулась до куртки, брошенной на край кровати. Пальцы скользнули по внутреннему шву левого рукава. Тонкий металлический контур лезвия прощупывался сквозь ткань.

На тумбочке лежал телефон. Выключенный. Мёртвый пластик.

В коридоре послышались тяжёлые шаги. Запахло дешёвыми сигаретами и жжёным кофе.

Диана поднялась, оправила мятое, высохшее за ночь платье. Ткань стояла колом от морской соли и грязи. В ванной, тесной и пропахшей хлоркой, она открыла кран. Ледяная вода обожгла лицо, смывая остатки вчерашней косметики и засохшую кровь с царапины на щеке. Из треснутого зеркала на неё смотрела женщина с тёмными провалами под глазами и плотно сжатыми губами.

Она вышла в коридор. Дверь на кухню была приоткрыта.

Илья стоял у плиты, спиной к входу. Левая нога была выпрямлена, он опирался всем весом на правую. В руке зажата турка. Рядом, за застеленным клеёнкой столом, сидел Гриша. Он курил, стряхивая пепел в пустую консервную банку.

— Ты не вывезешь это в одиночку, Русанов. — Голос Гриши был низким, хриплым. — Люди Порта уже нюхают землю. Артур звонил своим, они ищут УАЗ со смятым крылом. Мою берлогу они пока не знают, но это вопрос пары дней.

Илья снял турку с огня. Тёмная густая пена осела.

— Мне нужно окно в Абхазию, — сказал он, разливая кофе по чашкам. — Через горы или по воде. Бродяга не на ходу. Найдёшь лодку?

Гриша затянулся так, что кончик сигареты вспыхнул оранжевым.