Роман Толмачев – Арк 1: Аврора (страница 13)

— Предварительный. Сто двадцать видов. Нужно обсудить с командой, уточнить приоритеты.

— Уточнишь. — Она помолчала. — Знаешь, я скептически отношусь к вашей затее. Не скрою.

— Почему?

— Потому что я тридцать лет выращиваю еду и знаю, как всё хрупко. Как легко что-то идёт не так. Как много факторов нужно учесть. — Она посмотрела ему в глаза. — И вы летите туда, где факторов в тысячи раз больше, а контроля — в тысячи раз меньше.

— Мы понимаем риски.

— Может быть. — Она пожала плечами. — Но я скептик не потому, что думаю, будто вы не справитесь. Я скептик потому, что не люблю терять людей.

— Терять?

— Вы улетите и не вернётесь. Для нас — для тех, кто останется на Арке — вы исчезнете. Будем получать ваши сообщения годами позже, читать отчёты о людях, которых мы знали, но которых больше нет рядом. — Она отвела взгляд. — Это... непросто.

Михаил молчал. Он не думал об этом так. Для него отлёт был приключением, мечтой, целью жизни. Но для тех, кто оставался...

— Я напишу, — сказал он. — Буду отправлять сообщения. Рассказывать, как идут дела.

— Знаю. — Зубарева допила чай. — Все так говорят. И первые годы — пишут. Потом... жизнь затягивает. Новые заботы, новые проблемы. Связь становится реже. А потом однажды понимаешь, что последнее сообщение было два года назад, и ты даже не помнишь, о чём оно было.

Она встала и забрала у него пустую чашку.

— Ладно. Философия подождёт. У тебя есть предварительный список. Иди, обсуждай с командой. Когда будет финальная версия — пришли мне. Я подготовлю образцы.

— Спасибо, — сказал Михаил. — За всё. За хранилище. За чай. За... честность.

Зубарева почти улыбнулась.

— Удачи тебе там. Правда.

---

На обратном пути Михаил сделал пересадку в Вольных Портах.

Он не планировал задерживаться — просто транспортная капсула шла с пересадкой, и у него было сорок минут до следующего рейса. Но когда двери лифта открылись на станции четвёртого тора, он понял, что не может просто сидеть и ждать.

Вольные Порты были шумными.

Это было первое, что бросалось в уши. Не тишина коридоров Республики, не мягкий гул ферм Федерации — шум. Голоса, музыка, стук, лязг, смех. Всё смешивалось в какофонию, которая должна была раздражать, но почему-то... не раздражала.

Михаил вышел из лифтовой станции и оказался на чём-то, что здесь называли «улицей».

Это был широкий коридор — шире, чем где-либо на Арке, — по обе стороны которого теснились... Михаил не знал, как это назвать. Лавки? Магазины? Палатки? Какие-то конструкции из ткани и пластика, внутри которых люди что-то продавали, что-то покупали, о чём-то торговались.

Он шёл, глядя по сторонам.

Продавец справа — толстяк с рыжей бородой — зазывал покупателей на каком-то гортанном наречии, которое Михаил не сразу опознал как искажённый общий язык. Слева — женщина в ярком платье раскладывала на прилавке украшения: серьги, браслеты, ожерелья из чего-то блестящего.

Впереди — группа подростков хохотала над чем-то на экране планшета.

Позади — кто-то громко спорил о цене.

Запахи: еда (что-то жареное, что-то острое), пот, машинное масло, что-то сладкое (выпечка?), что-то горькое (настоящий кофе? на Арке был натуральный кофе?).

Михаил чувствовал себя чужим. Не потому что на него смотрели — никто не смотрел, всем было всё равно, — а потому что он не понимал правил. В Республике Солнца он знал, как себя вести: тихо, сосредоточенно, по делу. Здесь правила были другими, и он их не знал.

Он остановился у одной из палаток — просто чтобы передохнуть, собраться с мыслями.

— Эй, учёный!

Голос был адресован ему. Михаил обернулся.

Толстяк с рыжей бородой — тот самый, который зазывал покупателей — смотрел на него с ухмылкой.

— Откуда знаешь, что я учёный? — спросил Михаил.

— Комбинезон. — Толстяк указал на нашивку. — Серо-зелёный, эмблема биосектора. Плюс ты единственный на этой улице, кто стоит и озирается, вместо того чтобы знать, куда идёшь. Местные так не делают.

— Наблюдательно.

— Профессия такая. — Толстяк ухмыльнулся ещё шире. — Что ищешь? Еда? Одежда? Развлечения? У меня всё есть.

Михаил заглянул в палатку. Там было... всё. Одежда, электроника, какие-то безделушки, еда в контейнерах, книги (настоящие, бумажные!), инструменты, украшения.

— Откуда это всё? — спросил он.

— Отовсюду. — Толстяк пожал плечами. — Делаем, меняем, покупаем, продаём. Вольные Порты — это перекрёсток. Всё, что движется между секторами, проходит через нас.

— Это легально?

— Смотря что называть легальным. — Улыбка толстяка стала хитрее. — Если ты из службы безопасности — всё легально. Если покупатель — могу рассказать нюансы.

— Я не из службы.

— Знаю. Служба не носит комбинезоны биосектора. — Он подмигнул. — Так что хочешь?

Михаил помедлил. Потом сказал:

— Ничего. Просто смотрю.

— Смотреть — бесплатно. — Толстяк отступил, освобождая проход. — Но если надумаешь — ты знаешь, где меня найти.

Михаил кивнул и пошёл дальше.

Он бродил по «улице» ещё двадцать минут, просто впитывая. Шум, запахи, лица. Здесь были люди всех возрастов, всех типов. Комбинезоны всех цветов — и Республики, и Федерации, и Анклава, и, конечно, Портов. Все смешивались, все разговаривали, все торговались.

Это было... живо. По-другому живо, чем Федерация Равнин с её растениями. Это была живость человеческая — хаотичная, шумная, непредсказуемая.

Михаил понял, что улыбается.

Не его мир. Совсем не его мир. Но он был рад, что этот мир существует.

---

Михаил вернулся в Республику Солнца к вечеру.

В каюте было тихо и темно — потолочные панели перешли в ночной режим, пока его не было. Михаил включил мягкий свет, сел на койку и достал планшет.

Он получил сообщение от матери: «Гордимся тобой. Папа не говорит вслух, но я вижу. Приезжай, когда сможешь».

Михаил ответил: «Скоро. После того, как всё уляжется».

Он знал, что «скоро» растянется на недели. Так всегда было — работа поглощала, время исчезало. Но перед отлётом — обязательно.

А теперь время рефлексии.

Дневник.

«Чиновник в регистратуре упомянул старую экспедицию. Восемьдесят лет назад. Провалившуюся. Засекреченную. Нужно узнать больше.

Зубарева из Федерации сказала: для тех, кто остаётся, мы — потеря, а не победа.

В хранилище — 31 217 образцов. Библиотека жизни. 120 видов в моём предварительном списке. Нужно обсудить с командой.»

Он сохранил запись и выключил планшет.

***