Роман Толмачев – Арк 1: Аврора (страница 14)

Глава 4. Команда

Конференц-зал располагался в административном крыле Республики Солнца — там же, где Михаил регистрировался два дня назад, только несколькими уровнями выше. Здесь обычно проходили заседания Совета сектора, встречи с делегациями из других торов, важные церемонии. Михаил никогда раньше не бывал внутри — студентам и младшим научным сотрудникам вход был закрыт.

Теперь, видимо, он перестал быть «младшим».

Зал оказался больше, чем он ожидал. Полукруглый амфитеатр со ступенчатыми рядами кресел, спускающимися к центральной площадке. Потолок — высокий, куполообразный, покрытый голографическими панелями. Сейчас панели показывали звёздное небо — не имитацию земного неба, а настоящий космос: чёрный, бесконечный, усыпанный точками света.

На передней стене, за центральной площадкой, светилась эмблема экспедиции: схематичное изображение планеты, на которой прорастало дерево. Простой символ. Понятный. Может быть, даже наивный — но Михаил почувствовал, как что-то шевельнулось в груди, когда увидел его.

Зал был уже почти полон.

Михаил остановился у входа, оглядывая ряды. Около ста человек — может, чуть больше. Разные возрасты, разные комбинезоны. Серо-зелёные биологического сектора, как у него. Синие — инженерные. Белые — медицинские. Коричневые — сельскохозяйственные. Даже несколько оранжевых — техническое обслуживание.

И нашивки на плечах: золотое солнце Республики, зелёные колосья Федерации, серебряная шестерня Анклава, белый парус Портов. Все четыре сектора.

Это была не просто команда. Это был срез всего Арка — или, по крайней мере, всей «Авроры».

— Ларин!

Голос был знакомым. Михаил повернулся.

Кирилл махал ему с середины зала, указывая на свободное место рядом с собой. Широкая улыбка, растрёпанные волосы — как всегда.

Михаил пробрался между рядами и сел.

— Опаздываешь, — сказал Кирилл.

Михаил посмотрел на часы.

— Ещё три минуты до начала.

— По меркам Северова — опаздываешь. Он, говорят, приходит за полчаса.

— Откуда ты знаешь?

— Слухи. — Кирилл пожал плечами. — Половина людей здесь работала с ним раньше. Истории рассказывают.

— Какие истории?

— Разные. Что он никогда не повышает голос. Что он помнит имена всех, с кем когда-либо работал. Что он однажды не спал трое суток во время аварии на «Терре», потому что координировал спасательную операцию. — Кирилл понизил голос. — И что он никогда ничего не забывает. Особенно ошибки.

Михаил вспомнил своё испытание. «Вон отсюда!» — собственный крик, адресованный капитану. Взгляд Северова после — холодный, оценивающий.

— Успокоил, — сказал он.

— Я не успокаивал, а по-дружески обратил твоё внимание на важный для тебя факт.

Прежде чем Михаил успел ответить, шум в зале стих. Не по команде — просто люди перестали разговаривать, один за другим, как волна, прокатившаяся по рядам.

Михаил посмотрел на центральную площадку.

Капитан Северов вышел из боковой двери.

Он двигался так, как двигаются люди, привыкшие командовать. Не быстро, не медленно — размеренно. Каждый шаг точен, каждое движение экономно. Никакой суеты, никакой неуверенности.

Михаил разглядывал его, пытаясь понять, что изменилось с момента испытания. Ничего. Те же коротко стриженные седые волосы. То же лицо, словно вырубленное из камня. Те же серые глаза — холодные, внимательные.

Северов вышел на центр площадки и остановился. Несколько секунд он просто стоял, оглядывая зал — медленно, внимательно, словно запоминая каждое лицо.

Потом заговорил.

— Доброе утро.

Голос был негромким — но слышался отчётливо в каждом углу зала. Акустика? Или просто умение говорить так, чтобы слушали?

— Меня зовут Дмитрий Северов. Для тех, кто не знает — я отвечаю за формирование и подготовку экспедиции. Для тех, кто знает — я тот самый Северов, про которого рассказывают страшные истории.

По залу прошёл смешок — негромкий, неуверенный. Михаил заметил, что Северов не улыбнулся.

— Вы здесь, — продолжал капитан, — потому что прошли отбор. Каждый из вас доказал свою компетентность — экзаменами, опытом работы, рекомендациями. Кто-то — особыми испытаниями.

Михаилу показалось, что взгляд Северова на мгновение остановился на нём. Или это была паранойя?

— Но компетентность — это только начало. Вы можете быть лучшими специалистами в своих областях. Это не гарантирует, что вы справитесь с тем, что вас ждёт.

Пауза. Северов снова обвёл взглядом зал.

— Через месяц вы покинете Арк. Большинство из вас никогда не вернётся. Это не угроза, не драматизация — это факт. Расстояние, которое нас разделит, сделает возвращение практически невозможным. Вы будете получать сообщения с Арка — с задержкой в месяцы, потом в годы. Вы будете отправлять отчёты — и не знать, дошли ли они. Вы будете жить и умирать там, на орбите чужой планеты, вдали от всего, что знали.

Тишина в зале стала плотнее. Михаил почувствовал, как кто-то рядом — не Кирилл, кто-то за спиной — шумно выдохнул.

— Я говорю это не для того, чтобы вас напугать, — продолжал Северов. — Я говорю это для того, чтобы вы понимали, на что соглашаетесь. Ещё не поздно передумать. Если кто-то чувствует, что не готов — дверь открыта. Никто не осудит. Никто не запомнит. Лучше уйти сейчас, чем стать проблемой потом.

Он замолчал, глядя на зал.

Никто не встал.

Северов кивнул — едва заметно, почти для себя.

— Хорошо. Поговорим о том, зачем мы здесь.

Следующие полчаса Северов говорил о миссии.

Не о технических деталях — для этого будут другие брифинги. О смысле.

— Вы будете первыми, — сказал он. — Первой командой в истории Арка, которая высадится на планету с целью терраформирования. Первыми, кто начнёт создавать новый мир. И первыми, кто столкнётся со всем, что это означает.

Он говорил о масштабе задачи: пятьсот лет, может больше. О том, что они не увидят результата своей работы — но их потомки увидят. О том, что каждое решение, которое они примут, будет иметь последствия на века вперёд.

— Ошибка в расчётах атмосферы — и через двести лет планета станет непригодной для жизни. Неправильно подобранный штамм бактерий — и через сто лет экосистема коллапсирует. Мы не можем позволить себе роскошь учиться на ошибках методом проб и ошибок. Мы должны сделать правильно с первого раза.

Михаил слушал и чувствовал, как тяжесть ответственности ложится на плечи — почти физически. Он знал всё это раньше, в теории. Но одно дело — знать. Другое — слышать от человека, который будет командовать экспедицией.

— И последнее, — сказал Северов. — О команде.

Он обвёл взглядом зал в последний раз.

— Вы — сто двадцать человек. Двенадцать рабочих групп. Биологи, инженеры, климатологи, геологи, медики, логисты. У каждого — своя специализация, свои задачи. Но там, на орбите, вы будете не просто коллегами. Вы будете зависеть друг от друга. Каждый день. Каждую минуту. Если биолог ошибётся — инженерам придётся компенсировать. Если инженер ошибётся — медикам придётся спасать. Мы — система. И система работает только тогда, когда все её части работают вместе.

Он помолчал.

— Следующие тридцать дней вы будете не только готовиться технически. Вы будете учиться работать друг с другом. Узнавать друг друга. Доверять друг другу. Потому что там, — он указал вверх, в направлении потолка, звёзд, космоса, — там доверие — это не абстракция. Это то, что будет отделять вас от смерти.

Пауза.

— Вопросы?

Тишина.

Северов кивнул.

— Хорошо. Тогда начнём.

---

После общего брифинга команду разбили на группы.

Михаил нашёл свою — «Биосфера-1» — в дальнем углу зала, у голографической панели с надписью «Первичное засеивание». Здесь уже собралось девять человек. Десятой была доктор Тамарина — она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдала, как люди знакомятся.