Роман Толмачев – Арк 1: Аврора (страница 11)

Федерация Равнин: три зелёных колоса на коричневом поле. Символ плодородия, труда, основы жизни.

Корпоративный Анклав: серебряная шестерня на чёрном фоне, с искрой в центре. Символ промышленности, энергии, прогресса.

Вольные Порты: белый парус на тёмно-синем, почти чёрном поле. Символ торговли, путешествий, свободы.

Четыре герба. Четыре философии. Четыре способа жить в одном и том же корабле.

— Следующий!

Михаил понял, что это относится к нему. Он подошёл к окну.

Чиновник за стойкой был немолод — лет пятьдесят, может, больше. Усталое лицо, аккуратно подстриженная седая борода, глаза, которые смотрели на тебя и одновременно сквозь тебя. Глаза человека, который видел тысячи посетителей и давно перестал различать их.

— Имя, идентификатор, цель визита, — произнёс он монотонно, глядя в экран перед собой.

— Ларин, Михаил Александрович. 2826-RS-0472. Регистрация в программе терраформирования.

Пальцы чиновника пробежали по клавиатуре. Экран мигнул.

— А, новая команда. — В голосе появилась нотка интереса — первая за весь разговор. — Да, вижу вас в списке. Биоинженерия, Республика Солнца. Прошли квалификационное испытание... — он сверился с данными, — позавчера. Результат: успешно. С рекомендацией.

— С рекомендацией? — переспросил Михаил.

— Так здесь написано. — Чиновник пожал плечами. — Я не знаю, что это значит. Просто регистрирую.

Он развернул к Михаилу небольшой экран.

— Подпишите здесь. И здесь. И здесь.

Михаил читал, пока подписывал. Согласие на участие в долгосрочной экспедиции за пределами Арка. Согласие на медицинский мониторинг на протяжении всего срока миссии. Согласие на ограничение связи с Арком после отлёта — сообщения будут идти месяцами, а то и годами. Согласие на подчинение командной структуре экспедиции. Согласие на...

Он перестал читать. Каждый пункт был формальностью. Каждая подпись — шагом к мечте. Он поставил последнюю закорючку и отодвинул экран обратно к чиновнику.

— Готово.

Чиновник проверил подписи, кивнул.

— Ваш статус обновлён. С сегодняшнего дня вы официально приписаны к Первой терраформинговой экспедиции, волна один. — Он поднял глаза от экрана и впервые посмотрел на Михаила по-настоящему. — Поздравляю.

— Спасибо.

— Не за что благодарить. Я просто нажимаю кнопки. — Пауза. — Но знаете... за сорок два года работы я зарегистрировал тысячи людей на сотни программ. Экспедиции к астероидам, научные миссии, переселения между секторами. Но терраформинг — первый раз.

Михаил почувствовал, как что-то шевельнулось в груди.

— Мы — первая экспедиция в истории Арка.

— Первая, которая дошла до этой стадии, — поправил чиновник. Его голос стал тише. — Была попытка раньше. Лет восемьдесят назад, может, чуть больше. Не сработало.

— Что случилось?

Чиновник покачал головой.

— Не знаю подробностей. Это было до моего времени, да и записи... — он замялся, подбирая слово, — неполные. Но слухи ходили разные.

— Какие слухи?

Взгляд чиновника метнулся по сторонам — быстро, почти незаметно. Потом он снова посмотрел на Михаила.

— Разные. — Голос стал ещё тише. — Говорили, что была катастрофа. Что люди погибли. Что проект закрыли и засекретили. — Он пожал плечами. — Но это только слухи. Официально — проект просто не достиг финальной стадии из-за технических сложностей.

— А неофициально?

Чиновник выпрямился, и его лицо снова стало нейтральным — маска бюрократа, которую он носил сорок два года.

— Неофициально — это не моя область компетенции. — Он кивнул на очередь за спиной Михаила. — Следующий!

Михаил отошёл от окна, но мысль о неудавшейся экспедиции засела в голове, как заноза. Восемьдесят лет назад. Катастрофа. Погибшие. Засекреченные записи.

Почему он никогда об этом не слышал?

---

Путь в Федерацию Равнин занял почти час.

Сначала — радиальный лифт до транспортной оси первого тора. По мере подъёма гравитация падала: 0.9g, 0.7g, 0.5g. Желудок привычно сжимался, приспосабливаясь к меняющемуся весу. На оси гравитации почти не было — тело плавало в невесомости, цепляясь за поручни, пока лифтовая кабина стыковалась с транспортной капсулой.

Потом — горизонтальный перелёт вдоль центральной фермы.

Ферма соединяла все четыре тора «Авроры» — гигантский стержень длиной в сорок пять километров, вдоль которого тянулись трубы, кабели, транспортные туннели. В невесомости капсула двигалась быстро — почти триста километров в час, — но путь всё равно занимал время. Михаил смотрел в окно на проплывающие мимо конструкции: опоры, фермы, стыковочные узлы. Всё это было построено руками людей — не этих людей, не его поколения, но всё равно людей. Сотни лет назад кто-то спроектировал эти балки, кто-то сварил эти швы, кто-то проложил эти кабели. И теперь два миллиона человек жили внутри этой конструкции, даже не задумываясь о тех, кто её создал.

Наконец — снова радиальный лифт, теперь вниз, во второй тор. Федерация Равнин.

Гравитация возвращалась: 0.3g, 0.5g, 0.7g. Тело тяжелело, ноги снова чувствовали опору.

Двери лифта открылись — и Михаил почувствовал это раньше, чем увидел.

Запах.

Земля. Перегной. Влажная зелень. Что-то цветущее — он не знал что, но запах был сладковатым, насыщенным, живым.

Он вышел из лифта и остановился, вдыхая.

Федерация Равнин была другой.

Не просто другим сектором — другим миром. Коридоры здесь были шире, потолки — ниже, но это не создавало ощущения тесноты. Наоборот. Низкий потолок был покрыт панелями, имитирующими небо — голубое, с редкими облаками, как в административном центре, но здесь иллюзия была убедительнее. Может, потому что стены были не серыми, а коричневатыми, с текстурой, похожей на глину или камень. Может, потому что вдоль стен росли живые растения — не в горшках, а прямо из специальных ниш: вьюнки, папоротники, какие-то кустарники с мелкими цветами.

Михаил шёл по указателям к сельскохозяйственному комплексу «Урожай-6».

Люди вокруг были другими. Не то чтобы внешне — комбинезоны коричневые вместо серо-зелёных, но лица такие же, как везде. Но что-то в их движениях, в том, как они здоровались друг с другом, как останавливались поболтать посреди коридора, было... свободнее? Расслабленнее?

В Республике Солнца люди ходили быстро, смотрели в планшеты, думали о работе. Здесь — никуда не спешили.

Он прошёл мимо открытого пространства — что-то вроде площади, только под крышей. В центре был фонтан — настоящий, с водой, которая била вверх и падала обратно с мягким плеском. Вокруг фонтана стояли скамейки, и на них сидели люди: ели, разговаривали, просто смотрели на воду.

Фонтан. Трата воды ради эстетики. В Республике Солнца такое было бы немыслимо.

Михаил остановился на секунду, глядя на воду. Потом пошёл дальше.

Комплекс «Урожай-6» оказался не зданием, а целым районом — лабиринт коридоров, ангаров, теплиц, соединённых переходами. На входе Михаила встретил терминал.

«Цель визита?» — спросил экран.

«Получение образцов для экспедиции терраформирования», — набрал Михаил.

Пауза. Потом: «Пропуск выдан. Проследуйте в секцию Г-4, хранилище генофонда. Вас встретят».

Секция Г-4 находилась глубоко внутри комплекса. Михаил шёл по коридорам, и вокруг него разворачивалось то, что он видел только на голограммах: вертикальные фермы.

Это были не просто «грядки в несколько этажей». Это были башни — уходящие вверх на десятки, может, сотни метров. Стеллажи с растениями, расположенные ярус за ярусом, освещённые искусственным светом — не тёплым жёлтым, как в жилых секторах, а холодным белым, с розоватым оттенком. Оптимальный спектр для фотосинтеза.

На каждом ярусе — своя культура. Он узнал некоторые: салат, томаты, огурцы — стандартный набор гидропонных овощей. Другие были незнакомы: странные листья, необычные формы, цвета, которых он не видел в столовой Республики Солнца.

Воздух здесь был влажным, тёплым, насыщенным запахом растений. Михаил чувствовал, как он оседает на коже — тонкая плёнка влаги, приятная, живая.

— Ларин?

Голос раздался откуда-то сбоку. Михаил обернулся.