Роман Титов – Ремесло Теней. На границе вечности (страница 1)
Роман Титов
Ремесло Теней. На границе вечности
Глава 1
Один на один
Зверь приближался.
Я сидел в пещере спиной к входу и не шевелился, ожидая, когда в темноте раздастся басовитый рык. Восприятие было обострено до предела, а вечно движущиеся Тени создавали вокруг нечто вроде сигнальной паутины, сообщавшей о каждом шаге хищника и его настроении. Самка снежного китха, сжимая в пасти только что пойманный трупик скальной крысы, принюхалась к холодному воздуху и сразу поняла: в ее доме чужак. Я почти представил, как в ее охотничьем мозгу заметался одинокий посыл: «
Едва уловимый всплеск подсказал, что прежняя добыча уже не интересует ее, и трупик грызуна выпал из окровавленной пасти в утоптанный снег. Самый опасный зверь здешних мест осторожно поводил украшенными кисточками ушами, а затем скользнул в пещеру.
Я даже не дрогнул.
Любой охотник скажет: ни при каких обстоятельствах не поворачивайся к хищнику спиной. Это только спровоцирует атаку.
Я знал это так же хорошо, как и то, что просто забредать в логово китха, где в колыбельке, сооруженной из клочков шерсти, мирно посапывали три котенка, равносильно самоубийству. Но по-другому поступить не мог. Не из-за каких-то там заоблачных причин. Ничего сверхъестественного. Дело было в страхе. Липком и живучем, как риоммский слизень, но вполне обычном страхе, который не давал мне покоя вот уже семь лет подряд. А все из-за шутки, которая едва не стоила мне жизни…
За минувшие годы память старательно загладила кошмар, оставив лишь смутные образы и ощущения. Я помнил, как трое старших алитов уговорили тринадцатилетнего меня отправиться в Пустоши. Помнил их заговорщицкие лица и клятвенные заверения, что таково пожелание наставников и что каждый младший ученик проходит через это испытание. Спуск в ледяное ущелье, блуждания по лабиринтам пещер и бегство шутников тоже отпечатались в памяти. Как и встреча с китхом. А вот то, как мне удалось вернуться живым – до сих пор остается загадкой. Я не получил ни единой раны, но что-то внутри меня надломилось.
Настолько, что, вернувшись в Цитадель, я еще долго время видел сон, в котором меня разрывали на кусочки. Мне и сейчас иногда снился этот кошмар. В каком-то извращенном смысле я даже начал получать от него удовольствие. Пасмурное ощущение, сохранявшееся по пробуждении, стало моим настроением по жизни. Я без зазрения совести разделался с обидчиками. На свой извращенный элийрский лад. И только путешествие на Боиджию все изменило. Я осознал, что потерял право упиваться собственным ужасом. Столкновение с прошлым научило меня не торговаться со страхом, а преодолевать его. И сейчас я собирался закрепить урок.
Кошка приближалась медленно и бесшумно, словно воплощенная смерть, при этом продолжая опасливо шевелить ушами и принюхиваться к стылому воздуху. В колыбельке тихонько пискнул котенок. Мать замерла.
Я сосредоточил внимание на намереньях самки. Невзирая на готовность, сердце в груди колотилось как бешеное: если китх решит прыгнуть, мне ни за что не увернуться. Однако я знал, что нападения не произойдет. Во всяком случае, не так скоро. Беспокойство, которое по невидимым нитям передавали мне Тени, толкало мать проверить, все ли в порядке с ее выводком. Осторожно обогнув меня, она ткнулась носом в гнездо.
Должен признаться, первоначально я действительно подумывал передушить всех котят и вывести китха из себя, тем самым накалив ситуацию до предела. Но, едва взглянув на эти крохотные новорожденные комочки шерсти, вдруг понял, что не имею ни малейшего желания совершать что-либо подобное.
Во всяком случае, не в этот раз.
В сущности, я, пожалуй, мог бы убить кого угодно. И это не пустое бахвальство, лишь констатация факта. С некоторых пор клеймо убийцы, надежно отпечатавшееся на моей шкуре, терзало душу. Поэтому я прекрасно понимал разницу между необходимостью лишить кого-то жизни и простым желанием доказать, что сильнее. Ведь даже самые кровожадные хищники не убивают без причины.
Обнюхав мирно посапывавший выводок, кошка, наконец, позволила себе уделить внимание непрошеному гостю и басовито всхрапнула. Тени подсказали, что животное приготовилось к битве, и через один глубокий вдох открыл глаза.
Расстояние до входа навскидку равнялось четырем шагам взрослого разумника. Стараясь не совершать резких движений, я медленно поднялся. Бежать пока не планировал, но собирался заставить беспокойную мать ощутить исходящую от меня угрозу. По тому, как подогнулись ее лапы и прижались уши к голове, я понял, что мое желание исполнилось. Раскрыв клыкастую пасть, самка громко зарычала. Котята проснулись и запищали. О том, что случится дальше, я узнал еще до того, как решение успело созреть в животном мозгу. Напружинив мощные задние лапы, кошка прыгнула.
Теснота пещеры не позволила бы мне увернуться, и потому пришлось нырнуть под самку. В тот момент мы оказались так близко друг к другу, что я смог почувствовать мягкое скольжение пушистого меха по лицу. Доля секунды прошла с того момента, как мохнатая туша оторвалось от земли, а я уже снова стоял между матерью и ее детенышами. Еще совсем слепые, они тем не менее уже успели научиться воспринимать окружающий мир по запаху и хорошо понимали, что рядом с ними чужак.
Зная, что мать побоится навредить выводку, а потому безрассудно кидаться на меня не станет, я послал тонкий мысленный импульс в ее сторону для проверки.
Но это только подстегнуло гнев китха.
Я понимал, что долго терпеть она не будет. А мне того и требовалось.
Заставить себя забраться в пещеру уже было подвигом, почище любых звездных сражений, но сейчас мне следовало проверить свои способности в условиях максимальной опасности, чтобы раз и навсегда забыть о детских кошмарах.
Прикоснувшись разумом к течению Теней, я мысленно соткал нечто напоминавшее поводок силы и накинул его кошке на шею.
Самка зашипела. Пушистый хвост остервенело забил по обледенелым стенам, а могучие лапы с длиннющими когтями вгрызались в лед. Но это не помогло. Вырваться из моих силков ей было не по силам. И именно это буйство натуры снежного зверя, не желавшего подчиняться чужой воле, заставило меня понять, насколько мы с ним схожи.
Я давил до тех пор, пока не почувствовал, что разум кошки стал податливым, словно мокрый снег, из которого можно лепить что угодно. Я все также ничего не видел, но прекрасно знал, что самка уже на спине, задрав лапы, и я могу делать с ней все, что захочу. Я мог бы заставить ее вылизывать мои ботинки. Мог бы сделать так, чтобы она покончила с собой или просто сильно покалечилась. Даже внушить ей мысль о том, что те шебаршащиеся и пищащие комочки в углу пещеры – вкуснейшее лакомство из всех, что она когда-либо пробовала. В моих силах было заставить ее сожрать собственных детей… Я мог бы все это, да.
Но тогда это уже был бы и не я вовсе.
Потому что как только самка стала моей ручной игрушкой, я понял, что могу преодолеть себя, и что если один из кошмаров, спустя столько лет, побежден, то есть надежда справиться и с остальными. Дайте только время.
Довольный собой, я великодушно позволил мамаше приблизиться к своему ненаглядному выводку, а сам незаметно выскользнул наружу. Взобравшись на ледяной вал, служивший пещере крышей, я разорвал связь и, не теряя больше времени, припустил по сугробам к тому месту, где до этого оставил свой прыгун.
Я летел, обгоняя ветер. Снег, сыпавшейся с тяжелых туч, даже не успевал коснуться меня. Мрачное настроение уступило чувству триумфа. Не без помощи Теней легко перескочив с одного снежного уступа на другой, я громко захохотал. Казалось, в меня вселился дух свободы, и не было ничего, с чем я не смог бы на тот момент справиться. Раскинув руки в стороны, я закричал что есть мочи:
– ДААААА!
Но как только крик оборвался, оставив после себя лишь бледное удаляющееся эхо, я осознал, что снова не один.
Сумерки сгустились над долиной, и снег валил чересчур плотно, однако это не помешало мне заметить четыре грязно-белых пятна, приближавшихся в отдалении. С трудом различимые на фоне снега благодаря природной окраске, они скользили по кругу с той стороны, где я оставил машину.
Снежный китх неизменно считался самым крупным и опасным хищником на всей Яртелле, но он охотился в одиночку. А вот ледяные шакалы брали тем, что всегда атаковали группами.
Как, например, сейчас.
Опустив руки, я оценил расстояние: не больше тридцати метров. Будь погода менее отвратительной, я бы, пожалуй, сумел засечь их и раньше, но на этой планете понятие «погожие деньки» отсутствовало как таковое.
Мозг заработал на полную. Справиться с китхом-одиночкой – одно, но тягаться со стаей голодных шакалов – совсем другое. Мне бы и в голову не пришло попытаться взять под контроль четыре особи разом. Ни у одного элийра без достаточных тренировок на такое бы сил не хватило. И даже если б я каким-то чудом сумел подавить волю вожака, не побился бы об заклад, что его «шестерки» оставят это без внимания. Единственное, что казалось правильным – бежать. И я ускорился.
Но не назад или в сторону, а прямо на них.
Тени сделали мое тело стремительным, как ветер, и сильным, как лавина.
Поначалу такая тактика застала шакалов врасплох. Они явно не привыкли к тому, чтобы жертва вместо бегства атаковала бы в лоб. Однако стоило перепрыгнуть вожака, охотничий инстинкт возобладал над опасением неизвестности, и вся четверка, синхронно взвыв, рванула за мной. Началась охота.