Роман Титов – Призма тишины (страница 83)

– Я хочу, чтобы все это закончилось.

Старуха хмыкнула и на мгновение оглянулась на леди Риссу, без видимых признаков жизни обвисшую между поручней панели управления.

– Однако. Но знаешь, я ведь тоже. Быть может, не совсем так, как этого хочешь ты, вечный аутсайдер. Ты, Сети, всегда был куда больше Адис Лейр, чем любой из тех, кто погибает сейчас там, но твоя большая беда в том, что ты вечно ищешь оправдания своим поступкам, все время хочешь остаться незапятнанным. Вместо того чтобы действовать и наслаждаться результатом, ты утопаешь в саморефлексии. Словно, это хоть как-то изменит суть того, чем ты являешься.

– А это обязательно?

– Ты о чем? – Бавкида как будто смутилась.

– Вот это вот все, что вы только что сказали, – уточнил я, сделав неопределенный жест рукой. – Обязательно? Я, конечно, любитель поболтать о себе ненаглядном, но ощущение такое, будто момент не подходящий. Вам так не кажется, мастер?

– А, так ты считаешь, будто я нарочно тяну время?

Я кивнул.

Она покачала головой.

– Не стоит, мой мальчик. Все уже сделано, и какие бы усилия ты ни приложил, обернуть вспять ничего не сумеешь. Обсерватория заряжена и зов, который я направила за Грань, был услышан. Осталось лишь дождаться ответного визита, который, к слову, начнется с минуты на минуту.

Сердце мое упало. Взгляд метнулся к леди Риссе, перескочил на обескураженную не меньше моего Эйтн и вернулся к старухе. В этот момент нечто за границами центра управления прошило пространство невидимой волной и породило эхо, похожее на трубный глас, гулкий и протяжный.

– Что вы наделали, мастер? – выдохнул я.

Бавкида, чей слух, несомненно, уловил те же звуки, хищно улыбнулась.

– Добилась своего. Я… – На этом ее красноречие дало сбой, поскольку с небесами над Яртеллой начали происходить вполне очевидные перемены. – Ну надо же! Какая красота!

Мне… Что ж, я склонен был согласиться с наставницей, но лишь отчасти, поскольку видение, охватившее ту часть космоса, что занимало кольцо Обсерватории, и впрямь оказалось более чем запоминающимся. Свет местного солнца приугас, словно нечто начало высасывать его силу. Чудилось, будто пространство вокруг исказилось, стало текучим и гибким, как очень густая краска, и постепенно закручивалось в многоцветный калейдоскоп. Те из снующих туда-сюда истребителей, кому не посчастливилось оказаться поблизости, мгновенно растворились в воронке, не оставив за собой даже жалкого выхлопа. Тени, до этого кипевшие, как в диком ведьмовском котле, притихли, что тут же отразилось на моих ощущениях и как будто набросило мне на плечи пару десятков килограмм. Ноги подогнулись, дыхание затруднилось, а глаза принялись безудержно чесаться. О том, как ощущал себя Паяц, я не имел понятия, поскольку он не потрудился высказаться на сей счет. Должно быть, как и я, подпал под впечатление от увиденного.

Бавкида же, судя по тому, как ее скособочило, ощущала себя примерно так же, с небольшим отличием – ее все происходящее приводило в неописуемый восторг.

– Наконец-то! Венец трудов моих, дело всей моей жизни! Как же долго я этого ждала!

Наверное, нельзя винить старушку за неоригинальность. В конце концов, несмотря на все свои таланты и умение нестандартно мыслить, она оставалась все той же жадной до власти сукой, каких и до нее и, наверняка, после будет еще целая тьма. Конечно, если это «после» вообще состоится.

Тем временем месиво красок внутри кольца опять преобразилось. Казалось, будто вакуум перестал быть собой, видоизменился и спрессовался, став похожим на студенистое нечто, заполнившее удерживаемый силовыми полями круг. Еще миг и студень надулся, помутнел и на его поверхности проявились тысячи и тысячи крошечных темных пятен, которые, повинуясь некоему собственному соображению, заметались из стороны в сторону. Не знаю, один ли я это заметил, но каждое такое пятнышко как будто имело крошечное личико – гротескное, угловатое и все время корчащееся в жутких судорогах. Казалось, эти личики знали, куда они рвутся, и были крайне разочарованы тем, что пока не в состоянии прорваться за барьер.

Эйтн, воспользовавшись тем, что мы с Бавкидой отвлеклись на угнетающее зрелище, бросилась к возвышению, но, не добежав до ступенек, споткнулась на ровном месте и шлепнулась навзничь, распластавшись на отражавшем весь космический хаос полу.

– Ну и куда же мы так спешим, драгоценная моя? – пропела моя бывшая наставница, обернувшись. Рука ее была вытянута вперед ладонью вниз, что моментально раскрыло причину внезапной неуклюжести. – Спасать мамочку? Нет-нет-нет. Леди Рисса нужна именно там, где она сейчас, и пробудет так столько, сколько я скажу.

– Бавкида! – гаркнул я, еле сдерживаясь, чтобы не рвануть вперед. – Отпустите ее!

Внимание старухи перетекло на меня. Из-под капюшона блеснул лукавый взгляд.

– Не нужно так нервничать, мой хороший. – Сила, которая придавила Эйтн к полу, пропала, и девушка медленно, с осторожностью поднялась. – Но я все же настоятельно рекомендую твоей подруге никуда не ходить. Оставайтесь где вы есть, дорогая, и все будет хорошо.

Я понимал, что должен подойти и помочь Эйтн, но меня самого будто приковало к месту. Ноги просто отказывались подчиняться, из чего я сделал вывод, что Паяц все же не так пассивен, как хотел казаться.

Решив разобраться с этим попозже, я вновь обратился к бывшей наставнице:

– Зачем вы так поступили?

Бавкида хохотнула с таким рвением, будто всю жизнь только такой глупости услышать и ждала.

– Ну не самой же туда лезть! Я видела, что Обсерватория сделала с Шенгом, и не желаю повторения его судьбы. Можешь называть это благоразумием ученого, если угодно. Сол бы оценила. К тому же я должна контролировать весь процесс, чтобы он не вышел из-под… – Она запнулась и переместила взгляд с моего лица в точку выше моего плеча. Глаза восхищенно расширились. – Ах, началось! Только взгляни на это!

Я оглянулся – это сделать мне, как ни странно, было позволено, – и увидел, как полупрозрачный барьер, та самая Грань, о которой столько говорилось, натянулась и лопнула мыльным пузырем. В центре круга образовалась воронка, в которой перемешивались две разрозненные и нисколько непохожие друг на друга вселенные. Прекрасное в своей ужасающей неправильности зрелище. Умопомрачительное, но вместе с тем отрезвляющее.

«Если это то, к чему твоя Бавкида стремилась, – прошептал Паяц, словно боялся, как бы его кто ни подслушал, – то я – зеленый алит. Авантюра чистой воды, которая может стоить всем нам жизни. Я бы, на твоем месте, уже на что-нибудь решился. Спасать нам всех? Или хоронить?»

О, как мне хотелось ответить! Но думаю, он и сам все прочитал в моих мыслях, и потому не стал больше связывать путами по рукам и ногам.

С трудом оторвав взгляд от неповторимого во всех смыслах варева, что набухало и пенилось в своем вертикальном котле, я понял, что пора забыть ученический долг пришла.

Не без помощи Паяца, я собрал столько бурлящей вокруг энергии, сколько позволяла удержать удвоенная воля. Мои кулаки, сжатые так крепко, что кровь не брызнула только чудом, налились угрожающим темно-синим свечением. И если бы старуха оказалась хоть чуточку внимательней, то не прозевала бы этот удар. Но я все-таки был, как она любезно напомнила, Адис Лейр, а потому без зазрений совести воспользовался преимуществом и выпустил в нее полный заряд.

Бавкиду смело. Отбросило к возвышению и распластало у лестницы в той же позе, в какой она до этого удерживала Эйтн. Края черной накидки задымились.

«Не дурно, мой мальчик! А дальше?»

Мне и в голову не пришло выжидать, когда она очухается. Зачерпнув из потока добавки, я выпустил по распростертой старухе еще порцию так обожаемых ею Теней.

Бедняжка даже понять ничего не успела. Ее подкинуло и припечатало о металлические ступени, в лучшем случае переломав парочку костей.

Эйтн и на сей раз не стала упускать шанса освободить мать, и потому, осторожно обойдя распростертое у подножия лестницы и чуть подрагивавшее под просторным балахоном тело, бросилась вверх по ступенькам к бессознательной леди Риссе.

«А теперь как будто слишком легко получается. – Паяц звучал разочарованно. – Даже и азарта никакого нету. Говорил ведь я, что нынешний лейр уже не тот, и вот тебе доказательство!»

Меня эта подозрительная игра в поддавки тоже немало смутила. В жизни не встречая существа, хитрее Бавкиды, я ожидал от нее куда большей изощренности, нежели то, что случилось. Подобное безобразие и боем-то не назовешь. Так, избиением немощной старушонки.

И все же интуиция упорно твердила, что все совсем не так, как могло показаться.

Я отдавал себе отчет, что причиной дурного предчувствия вполне может служить огромные портал в неведомую даль, откуда злобные сущности, о которых так рьяно предостерегал Хранитель, спешили вырваться в нашу вселенную и поглотить ее. И все же ощущал, что дело не только в этом. Оставалось кое-что еще. Нечто на грани восприятия.

Я смотрел, как Эйтн, добравшись-таки до матери, пыталась отыскать способ разблокировать магнитные оковы на бледных запястьях, как вдруг…

– Эйтн, назад!

Она оглянулась, растерянно переспросив:

– Что?

То, что все это время прикидывалось ее матерью, ожило и забряцало путами.

– НАЗАД! – заорал я, чувствуя, как душа устремляется в пятки.