Роман Титов – Призма тишины (страница 84)

Эйтн повернулась обратно и, глянув на фигуру в грязно-белом платье, застыла.

– Ку-ку! – саркастично хмыкнула Бавкида, снимая с себя морок и распрямляясь во весь рост. Платье леди Риссы болталось на ее костлявой фигуре тем же мешком, что и любимая накидка, а собранные в две косы седые волосы струились по плечам подобно змеиным хвостам. Хитрая тварь все это время прикидывалась, поменявшись местами с леди Риссой и скрыв истинные лица под маской иллюзий. – Бросилась на помощь мамочке? Умница, дочка.

Она сделала жест, каким в сказках злые ведьмы обычно наносят проклятья, – подняла вдруг ставшие совершенно свободными руки на уровень груди и резко растопырила пальцы.

Невидимая сила отбросила Эйтн назад.

Ни вопль, ни попытка броситься вперед на перехват значения, разумеется, не имели, и тем не менее я все это сделал: заорал и помчался с протянутыми руками, чтобы поймать ее при падении. Высота была приличная, а сила толчка такой, что весьма миниатюрную Эйтн отнесло на несколько метров, что само по себе грозило серьезными травмами при приземлении.

Конечно же я не забыл про Тени и, пока голосил, точно умалишенный, заставил подчинявшиеся моей воле силы прийти в движение и остановить падение.

Эйтн зависла метрах в пяти от пола.

Я, чуть крякнув от напряжения, постарался аккуратно спустить ее вниз, но с удивлением обнаружил, что не могу этого сделать. Эйтн оставалась висеть там, где застыла. Она не кричала и не ерзала, лишь затравленно смотрела на меня, как будто осознала то, сути чего до меня пока не дошло.

Тогда на сцену выступил Паяц и подсказал:

«Старуха, Сети».

Я глянул на Бавкиду. Злость, моментально вспыхнувшая на еще не угасших после Мамы Курты угольках, облизывала нутро черным пламенем. Я процедил:

– Отпустите ее.

Та, по-видимому, чрезвычайно довольная собой, оскалилась:

– Человеческие тела что хрустальные куколки – хрупки до невозможности. Сожмешь чуть крепче, – она демонстративно сжала кулак, сорвав с губ Эйтн болезненный стон, – и безвозвратно сломаются. С ними следует играть осторожно. И вот с этой самой осторожностью, дорогой мой Сет, я хочу, чтобы ты отступил и не мешал мне завершить свое дело.

Грудь мою разрывало от желания броситься на бывшую наставницу и голыми кулаками выбить из нее весь дух, в ушах стоял гомон, который ничто не могло заглушить, а в глазах – кровавые пятна. Но нашлось место и разуму, который голосом Паяца просил не пороть горячку.

Медленно выдохнув, я как мог спокойно проговорил:

– Вы сами сказали, что вы не убийца, мастер. Зачем же хотите поступить с точностью да наоборот?

– Все ж до банального просто, золотце, – ответила бывшая наставница. – И по канонам Адис Лейр. Цель оправдывает средства.

Чудовищным усилием заставив себя не переводить взгляд на Эйтн, будто застрявшую в невидимых ловчих сетях паука, я возразил:

– Но что это за цель? Если грань истончится, погибнут тысячи невинных людей. Возможно даже миллионы. К этому вы стремитесь?

Старуха мельком глянула в сторону кольца, затем – снова на меня. О том, что творилось за пределами Обсерватории, все, казалось, начисто позабыли.

– Это ты на Шуоте подобной чуши набрался? Я так и думала. Тамошний Хранитель – мастер слагать небылицы.

– Зачем ему лгать?

– Затем, чтобы никому и в голову не пришло коснуться могущества, о котором когда-то мечтали юхани. Ты же сам видел, что моя Обсерватория сделала с Шенгом! Его сила возросла стократно. – Она резко перешла на деловитый тон ученого, занятого немыслимо какими великими размышлениями. – Да, внешне, наш очаровательный пухляш, конечно, тоже изменился, но я убеждена, что и этот момент можно поправить. Если отыскать верный подход к вопросу. К слову, кое-чего я уже добилась и, как видишь, не раздалась вширь.

– И вы ни на мгновение не допускаете, что шуотский Хранитель был прав?

– Сомнения для глупцов, Сети. Они мешают величию развиваться в своей истинной форме. А именно к этому я и стремлюсь. Нет, я уверена, что он лгал. Но даже если и нет… Что ж, всегда кто-нибудь умирает, разве нет? Цена прогресса временами бывает крайне высока. Вся суть в выборе, который, между прочим, у тебя весьма прост: отойти в сторону или стать причиной смерти любимой девушки.

Что ж это был честный выбор – я не говорю справедливый, но честный. По крайней мере, настолько, насколько могла позволить себе Бавкида.

Я отпустил Тени и кивнул.

«Мудрый выбор, парень».

Старуха ничего не сказала, лишь позволила Эйтн мягко опуститься на пол.

Только тогда я, кажется, по-настоящему позволил себе вдохнуть, а потом броситься к любимой и заключить ее в объятья. Понимал, что надо что-нибудь сказать, но вместо этого придумал занятие получше.

Эйтн ответила на поцелуй со всей страстью, на какую была способна, а когда отстранилась, то сразу же занялась сильно раненой, но, как оказалось, еще живой матерью.

– Ну до чего ж приятно на вас смотреть, – осклабилась Бавкида. – Прямо-таки глаз радуется. А теперь закончим.

И она снова ухватилась за поручни пульта, куда продолжила вливать пропущенную сквозь себя энергию Теней.

Я больше не пытался ничего предпринять. Наученный горьким опытом, позволил себе просто стоять и смотреть, как наливается силой гигантское кольцо снаружи. При всем при этом я начал ощущать странную усталость. И это не было связано с тем ощущением, что довлело надо мной чуть раньше. В этом ощущалось нечто иное, более связанное с тем, что у меня внутри.

Паяц не упустил возможности все прояснить.

«А ты думал, твое бренное тело без каких-либо трудностей перенесет вливание такой мощи? Помнишь, что сказала твоя славная наставница насчет хрупкости человеческих тел? Так вот у лейров они на самом деле лишь самую малость крепче».

– И что это значит, лейр бы вас побрал?

«Как-то нелогично использовать подобные обороты в нашем с тобой случае, не находишь?»

– Да мне вообще по…

Остаток фразы потонул в чудовищной силе грохоте, сопровождавшем дикий выброс, накрывший все пространство над Яртеллой. В космосе, как известно, звуки не слышны, однако рев, который пронесся по орбите, казалось, вворачивался не только в уши, но и в сами клетки, из которых состоят барабанные перепонки. Пол под ногами зашевелился, а конструкция, за которую остервенело цеплялась Бавкида, задребезжала. Стало до того жутко, что захотелось найти какую-нибудь темную щель и забиться туда навсегда.

«Началось».

Все, кто был в центре управления, посмотрели на кольцо, разогнавшееся так, что отдельные фрагменты стали размытыми. Оно как будто раскалялось добела, и чем ярче эта белизна становилась, тем прозрачней делалась мембрана, его покрывавшая. Бесформенные твари, что корчились на той стороне, неистово завозились, как будто чувствовали, что путь скоро откроется. Это был момент «икс», одновременно сулящий немыслимые перспективы и чудовищную смерть всего живого в Галактике.

Я затаил дыхание. Барьер пошел рябью и лопнул. Время и пространство словно расплылись.

В тот же самый миг я по-новому ощутил, что такое гул. Он накрыл нас и планету под собой звуковой сферой, которая мгновенно исчезла, замкнувшись сама на себе. Затем все вокруг потонуло во вспышке невиданной прежде яркости. Тени возопили. Обсерваторию, центр управления, меня, Эйтн, леди Риссу и Бавкиду накрыло волной… я даже не знаю, чего, а затем с той же небрежностью и быстротой оставило в покое, испарившись без следа.

Какое-то время я стоял неподвижно, боясь открыть глаза и вообще пошевелиться. Вокруг царила просто неимоверная тишина, что волновало, но и вселяло надежду, поскольку я довольно быстро сообразил, что дышу, на что мертвецы, как правило, не способны.

«Да ладно тебе, – пропел Паяц, – открой уже глазки!»

И я его послушал.

Все вокруг тонуло во тьме, лишь слегка рассеиваемой сиянием атмосферы Яртеллы и сотен мельтешащих светляков, которыми выглядели все еще сражавшиеся корабли. Все остальное: раскрытый бутон центра управления, само кольцо и даже звезды, рассыпавшиеся по всей панораме, потускнели, как будто устыдившись того, что только что произошло.

А что, собственно, произошло? Я не имел ни малейшего понятия. Казалось, что ничего критического. Несмотря на легкое головокружение, все, вроде как, было в порядке. Все живы и никаких признаков критических перемен снаружи, которые, наверняка, появились бы, если б предсказанный Хранителем апокалипсис свершился. Стало быть, обошлось? Но куда прикажете девать стойкое ощущение обреченности, что угнетающей тучей витало в разреженном воздухе?

– Это что?! – взвизгнула Бавкида. – Что это такое?!

Я обернулся.

Старуха металась меж закругленных поручней, напоминая дикую китху, проснувшуюся в запертой клетке. Ее косы растрепались, глаза безумно выпучились, а изо рта едва ли не пена шла.

Проследив за направлением ее взгляда, я подошел к краю платформы и аккуратно, так чтобы не вылезти за пределы силового поля, посмотрел вниз. Столп света, что поднимался с поверхности планеты и питал станцию своей колоссальной мощью, испарился. Зато на месте источника, там, где находилась Цитадель, по поверхности расползался колоссальных размеров огненный цветок. Сердце мое сжалось, а мысль о том, какой ценой Райт добился успеха, холодила душу.

Я снова повернулся к продолжавшей бесноваться Бавкиде.