Роман Титов – Игла Дживана (страница 63)

– И ты тоже? – я не верил, что Изма, боявшийся джунглей, как огня, отважился отправиться туда вновь. – Как она тебя не заметила?

Мект пожал плечами:

– Возможно, была слишком сосредоточена на мастере Аверре. К тому же, мы, мекты, от природы прекрасные древолазы. Пока она словно призрак неслась по джунглям, мне не составляло большого труда следовать за ней, оставаясь при этом на расстоянии. Если ей в голову и приходила мысль о хвосте, думаю, она решила, что это кто-то из хищников.

– А она сама использовала сыворотку? Ты не видел этого?

Изма отрицательно покачал головой.

– Не думаю, если честно. Она говорила, что сыворотка небезопасна для лейров, ведь настоящие испытания не проводились, да и заметно было, как сильно джунгли на нее давили. Точно, как на вас, Сет.

Я проигнорировал последнее и спросил:

– Ты проследил за ней до самого поселения?

Бедный мект сразу весь сник.

– Нет, – ответил он, мрачно покачав головой.

– Что, испугался?

Впервые за время рассказа, Изма поднял на меня желтые глаза и, покачав головой, твердо проговорил:

– Нет. Мастер Аверре встречал нас на границе.

– Нас? – переспросила Эйтн.

– Он каким-то образом узнал обо мне и сказал это госпоже Сол.

– А потом?

– Я не помню, – ответил Изма. – Словно провал в памяти. Сколько ни пытаюсь вспомнить, ничего кроме белых пятен не всплывает, – абсолютная пустота, будто я отключился на то время. Очнулся уже в Мероэ; как и когда я там появился, не представляю.

– Провал в памяти, говоришь? – я задумчиво нахмурился, пройдясь разок по комнате. Кое-что знакомое мерещилось мне в одном этом обстоятельстве – подобные провалы не случаются сами собой, да и белыми пятнами они не прикрываются. Если только кто-то не поработал над памятью специально, притом весьма неумело и второпях… – Изма, мне нужно, чтобы ты впустил меня. Опять.

Бедолага даже поперхнулся от неожиданности:

– Что? Но зачем? Я же вам все рассказал! Клянусь, я не обманываю!

– Я верю тебе, – я постарался, чтобы голос звучал спокойнее, – но эти белые пятна произошли не сами по себе, а раз они есть, значит, под ними скрывается что-то важное. Ты же хочешь спасти своего хозяина от казни?

– Конечно! – встрепенулся он и тут же сник. – Только я…

– Тогда дай мне помочь тебе вспомнить то, что случилось на самом деле, – настаивал я. – Обещаю, что на этот раз, все будет иначе.

Пока мект в нерешительности искал помощи Эйтн или ждал, что его вот-вот осенит самостоятельно, я внутренне весь извелся от желания надавить на его волю посильнее, подтолкнув к необходимому решению.

Однако мужества в Изме и вправду было больше, чем казалось на первый взгляд. Хлопнув себя по коленям, он сказал:

– Ладно, хорошо – делайте то, что считаете нужным.

Я кивнул и указал ему на лежак:

– Садись.

Когда Изма опустился на колени, я подсел к нему так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Со мной все будет в порядке? – совсем робко поинтересовался он, почему-то поглядев при этом на Эйтн.

Девушка в свою очередь перевела взгляд на меня. Ну а мне что оставалось? Я заглянул ему в глаза и вкрадчиво проговорил:

– Конечно. Я буду аккуратен. Постарайся расслабиться и ни о чем не думать.

Пока я говорил, часть моего сознания, невидимая для Измы, по тропинке, сотканной из Теней, перетекла прямо в его мозг и мгновением позже провалилась в недра его памяти.

Словно глубоководная хищная рыба, мой разум поплыл сквозь толщу чужих воспоминаний в погоне за добычей – тем самым белым пятном, скрывшим под собой жизненно важную правду о Сол Эпине и Батуле Аверре, – изо всех сил пытавшейся ускользнуть. Защитные рефлексы памяти Измы усложняли задачу тем, что не позволяли приблизиться к ней, в самый критический момент, отвлекая меня ложными видениями, так что пришлось удвоить натиск, причинив мекту боль. Я это понял по тому, как загустели вокруг его мысли, точно сворачивающаяся кровь.

Медлить было нельзя, и я заспешил, отточенным движением ухватился за нужное воспоминание и вскрыл призрачно-белую оболочку, выпустив спрятанное внутри наружу. Ночной лес тут же окружил меня со всех сторон декорацией готового разыграться представления, а все ключевые персонажи этого действа уже расположились по местам.

Первым я увидел Изму, подобно огромная ящерице, вцепившегося в ствол паата и повисшего на нем вниз головой. В нескольких метрах слева на ветви другого дерева замерла, вглядываясь в густой мрак, мама. Желудок мой болезненно сжался. Она выглядела немного растрепано, но в целом казалась в полном порядке, разве что слишком озабоченно прислушивалась к лесному шуму. Ей было неприятно, я это чувствовал.

Вдруг мама насторожилась, выпрямилась на ветке, словно дикая кошка, и произнесла:

– Батул, покажись.

И буквально тут же позади нее выросла высокая широкоплечая тень.

– Как же так? – заговорил он, заставив маму вздрогнуть и резко обернуться. – Меня ты почуяла, а шпиона – нет?

Значительно более молодой Аверре производил сильное впечатление, представ в неожиданном образе писаного красавца.

– Какого еще шпиона? – спросила мама.

Прищелкнув двумя пальцами, наставник указал на паат, из-за которого, точно ужаленный, выскочил взъерошенный мект.

– Изма? – удивленно воззрилась на него мама. – Почему ты здесь?

– Полагаю, по той же причине, что и ты, дорогая, – произнес Аверре со своей знаменитой загадочной улыбкой. – Похоже, его светлости, как и тебе, не дает покоя вопрос о том, почему меня так интересуют аборигены.

– Меня больше интересует, зачем ты забрал у меня антидот?

Изма стоял молча, предпочтя невмешательство, что, казалось, совершенно устраивало обоих лейров, которые как будто и вовсе позабыли о нем.

– Он мне нужен, – ответил Аверре, склонившись к маме так близко, словно для поцелуя. – И я благодарен тебе за него. Ты по праву можешь считаться гением в своей области, Сол. Мне бы ни за что не удалось это без тебя.

Отстранившись, она произнесла:

– Без меня? Погоди-ка, так ты привез меня на планету только ради этого?

– Не прикидывайся наивной, – отмахнулся Аверре. – Ты же прекрасно понимаешь, что сюда меня вели собственные интересы, а не просто развлечение. Да и тебе ли жаловаться? Я предоставил тебе то, о чем ты так долго мечтала – возможность сделать нечто экстраординарное. Без меня ты бы так и сидела в четырех стенах на Яртелле, расшаркиваясь перед Бавкидой…

– Я Яртеллу не ради науки оставила, а потому что считала, будто тебе необходима помощь!

– А кто говорит, что нет? Помощь твоя была мне нужна позарез, и ты помогла, за что тебе вечная моя благодарность.

– Но я думала, здесь что-то серьезное!

Аверре смерил маму странным взглядом.

– Тогда чего ж ты не вернулась обратно? Могла в любой момент купить билет и улететь к своим ненаглядным лейрам.

– Не смей так говорить! Ты ничего не знаешь!

Наставник в долгу не остался.

– А ты не смей лгать и прикидываться правильной, потому что правда мне известна! Ведь я знаю, что у тебя есть сын. Всегда знал, только молчал.

Мама не казалась удивленной, скорей раздосадованной.

– Но как ты узнал?

– Не все в Цитадели так покорны Бавкиде, как она считает. Но ты хотела, чтобы появление этого ребенка оставалось в тайне и, ради тебя, я легко согласился с этим. И все же, волнуйся ты за него хоть чуточку больше, никакие исследования бы тебя здесь не задержали, – уж я-то знаю! Можешь сколько угодно утверждать обратное, но ты – лейр и твоя тяга к науке гораздо сильнее материнского инстинкта. Такие, как мы бесплодны не без причины и то, что тебе удалось невозможное в тот раз, лишь подтверждает мою теорию. Не будь деторождение для лейра за гранью возможностей, ты бы даже не подумала о том, чтобы завести ребенка.

Мама отступила еще на шаг. Слова Аверре подействовали на нее подобно пощечине.

– Тебя пугают мои слова, Сол? Но ведь это правда. Потому мы с тобой и сдружились. Я тебе никогда не лгал.

– Или просто очень хорошо скрывал свою ложь.