Роман Титов – Игла Дживана (страница 65)
Эйтн, выражая поддержку, оставалась возле Измы. Смотрела она при этом на меня, и, хоть убейте, не понимаю, почему, но мне почудилось в ее взгляде сочувствие.
– Что ты увидел?
Я помолчал. Но вовсе не потому, что не хотел говорить. Просто не знал, какими словами объяснить то, что только что навсегда перевернуло мою жизнь.
Я сказал:
– Я постоянно слышу, как кто-то называет лейров чудовищами. И ты, в том числе. Но вы представить себе не можете, на что бывают способны некоторые из нас. Твой дядя – великолепный притворщик. Мне даже думать противно о том, как легко ему удавалось управлять всеми нами, и с какой простотой мы покупались на его слова. Я раньше считал его идеалом лейра. А в итоге? Но так, наверное, бывает постоянно?.. Это просто я такой наивный идиот. – Я отвернулся и подошел к окну. Меня трясло как в лихорадке.
Эйтн долго продолжения ждать не стала.
– Что ты увидел?
– Правду о том, к чему приводит слепая вера. Ведь он просто играл со всеми. Всегда и везде играл. Чужими руками добивался поставленной цели, а если не получалось, то хладнокровно уничтожал тех, кто ему доверял. – Я оглянулся, чтобы пояснить: – Как моя мать.
Объяснение вышло скомканное. Впрочем, Эйтн уловила главное и выпалила:
– Я тебе не верю!
«А как же иначе?» – подумал я, совсем не удивившись, кивнул и снова посмотрел на нее. Лицо племянницы Аверре стало бледнее обычного.
– Всего лишь за то, что раскрыла его планы и, как ты выразилась, отказалась плясать под его дудку. Теперь-то я понимаю, отчего он так испугался в тот раз, когда я ненароком прорвался к воспоминаниям Измы…
– Неправда, – все-таки возразила она. – Этого быть не может.
Я запрокинул голову и громко рассмеялся.
– Думаешь, мне не все равно? Я сам все это видел. Изма все это видел. Четырнадцать лет назад Сол Эпине не просто исчезла в джунглях. Она была
Эйтн вернула взгляд Изме и тот, собрав остатки сил, кивком подтвердил мои слова. Впервые на своей памяти мне удалось увидеть, как маска сдержанности леди Аверре дала трещину, приоткрыв чувства. Сказанное сильно потрясло Эйтн. Впрочем, справилась с собой она значительно быстрее, чем я ожидал.
– А расследование? Неужели никто из ваших людей не попытался пролить свет на ее исчезновение?
Я усмехнулся, поразившись ее внезапной наивности.
– Думаешь, сопляку, вроде меня, кто-то что-то потрудился объяснить? Даже став старше, я так и не услышал ни одной правдоподобной версии. Самый надежный свидетель утверждал, что не видел Сол с момента, как вернулся из джунглей. А кто бы стал сомневаться в репутации великого Аверре? Мне никто ничего не сказал. Никто. Я даже не знал, что мама когда-то была здесь, пока Занди не проговорился. Технически дело об исчезновении Сол Эпине до сих пор остается открытым, но фактически... никому нет до него дела.
Эйтн как будто хотела что-то сказать, но передумала и, обхватив себя руками, едва заметно задрожала.
– Что ты намерен делать? – спросила она.
Я молчал, потому что не думал над этим вопросом. Я знал, что бросить открытый вызов Аверре будет слишком опрометчиво. У меня ни за что не достанет сил сразиться с ним один на один. Да что там сил. Храбрости! Единственный путь – действовать аккуратно и исподтишка. Но для этого надо…
– Освободить Занди.
Оба: девушка и мект уставились на меня:
– Каким образом?
Признаться, я и сам еще этого не понимал. Сама идея казалась расплывчатой, словно мираж, и такой же недостижимой. Взгляд мой упал на руки, а потом перетек на цветок минна, подаренный аборигенкой… И тут меня осенило.
– Батул сам дал мне в руки ключ! – оживился я мигом. – Он поступил глупо, сделав мне укол сыворотки. Я могу обмануть аборигенов, так же, как это в прошлом сделал он. Например, пробраться в темницы, оглушить стражу и помочь графу сбежать – все до неприличия просто. Не знаю, правда, сколько времени еще продлится его действие, так что придется поторопиться.
– А как же Игла? – спросила Эйтн.
Довольный своей сообразительностью, я уставился на нее:
– Тебя больше ничего не волнует, верно?
– Кто бы говорил…
Я закатил глаза и тут же задумался над тем, что еще услышал от мамы.
– Изма, напомни, сколько лет назад жил первый предок нашего драгоценного графа?
– Примерно полторы тысячи лет, мастер, – ответил мект, наконец, справившись с желудочной слабостью и кое-как встав с пола.
– И Рех’им жил тогда же.
– Что за Рех’им? – удивилась Эйтн.
– Первый махдийский жрец, госпожа, – отозвался Изма. – Во время его правления на Боиджию прилетели люди. Они заключили с ним договор, после которого великий махдийский жрец скоропостижно скончался.
– И что с того?
– А то, что после смерти, головы жрецов принято мумифицировать, что аборигены и сделали, – ответил я. – Моей матери попала в руки парочка таких экспонатов. Помнишь те головы, что мы видели в лавке? Она говорила, что застывший мозг образует нечто вроде кокона, непроницаемого ни для одного сканера, даже ментально его было не прощупать, – не лучшее ли место, чтобы спрятать Иглу?
– Ты серьезно? – осторожно осведомилась Эйтн.
– Более чем, – сказал я, возбудившись сверх меры. – И Батул об этом узнал, только… нужная голова ему в руки так и не попалась! Ведь Занди совершил кражу, когда был еще ребенком задолго до того, как Аверре впервые посетил Боиджию. Значит, он не мог знать о том, что Игла все время находилась так близко…
– Считаешь, она по-прежнему внутри этой головы?
Я пожал плечами:
– По крайней мере, это единственное, что кажется мне логичным.
Вновь отвернувшись к окну, я попытался прислушаться к себе, осторожно приоткрыв дымную завесу, под которой приберег полученное от Измы видение убийства матери. Подстрекаемая гневом и неспособностью как-то изменить увиденное, пламенная буря вернулась, как и ожидалось с той же легкостью, с которой мертвый штиль внезапно оборачивается штормом.
– Как мы ее достанем?
Вопрос Эйтн заставил меня быстро упрятать мысли о маме подальше и повернуться к ней:
– Понятия не имею. Если только…
– Если только, что?
Мой взгляд снова упал на маленький столик, где оставался лежать неувядающий подарочек Сай’и. Я подошел к нему и взял в руки.
– Если только, – вновь заговорил я, – кое-кто нам не поможет.
Пока Эйтн и Изма пытались постичь смысл сказанных мною слов, я аккуратно отщепил два сросшихся семечка от нижнего края соцветия и спрятал их в своей маленькой склянке. То, что пришло на ум, вовсе не было откровением, лишь догадкой, проверить которую я счел необходимым по одной простой причине – Сай’я была единственной, кто проявил ко мне столь неожиданный интерес, а я не из тех, кто считает такие вещи совпадениями.
– Что ты задумал? – спросила Эйтн.
Но ответил ей уже не я:
– Что бы он ни задумал, это не имеет сейчас значения.
Все трое, как по команде обернулись к двери и воззрились на возвышавшегося в открытом проеме Аверре, с улыбкой самой дружелюбной, застывшей на хитром лице.
– Сет, будь добр, отойди от стола.
Сердце опустилось в пятки, но лишь для того, чтобы освободить место для кое-чего пострашнее. Наши с ним взгляды скрестились, как древние шпаги со звоном, который был слышен всем восприимчивым к токам Теней. Только что притихший зверь заворочался в груди с новой энергией. Хоть я и постарался, чтобы внешне это никак не отразилось, Аверре заметил перемену:
– Ну что ты так на меня смотришь? – с мягким укором сделал он выговор, словно маленькому ребенку. – Я вижу, как ты пытаешься задушить гнев внутри себя, и все думаю – зачем? Прикидываешь, как поступить правильно? Думаешь, стоит ли попытаться наброситься на меня прямо сейчас или подождать более подходящего момента? Как всегда прислушиваешься к своим инстинктам? И что они говорят тебе на этот раз, могу я спросить?
– Вы слишком много говорите, мастер, – прошипел я.
Аверре печально вздохнул, сцепив перед собой руки, а затем переступил порог и вышел на середину комнаты. Эйтн и Изма при этом стояли, словно изваяния из камня – ни слова, ни движения.
– Моя ошибка – рассказать тебе о сыворотке, – подмигнул он. – А знаешь, в чем твоя? Верней, это даже не ошибка, а недостаток. В тебе нет твердости характера, Сет. Нет стержня. В тебе есть достоинства, я не спорю: сильная личность, ум, но ты чересчур гибок. Ты прогибаешься, даже когда важно непросто не сломаться, а стоять скалой. Вот в чем твоя проблема. Ах, дорогая, – вдруг точно опомнившись, Аверре повернулся к Эйтн, – отдай-ка мне эту штучку. – Он протянул ладонь, в которую тут же перекочевало оружие племянницы. – Пусть пока у меня побудет, – и спрятал бластер в карман. – Кстати, я ушам своим не поверил, когда понял, что вы планируете заговор, даже не потрудившись спрятаться. Неужто ни одному из вас не пришло в голову, что здесь у всего есть уши? Но, спорить не стану, мне понравился ход ваших мыслей, особенно после того, как ты вскрыл его память…
Я посмотрел на Эйтн, ожидая от нее какой-то реакции, но естественная невозмутимость и холодность вернулись к девушке, и теперь прочесть что-либо по ее лицу было невозможно. Хотя, как мне казалось, я понимал, что она чувствовала в этот момент: мы словно кучка недорослей, школяров-неудачников, обдумывали дело на виду у тех, против кого собрались выступить. Мы были идиотами. Эйтн и Изма – потому что обратились ко мне за помощью, а я – потому что думал, будто смогу что-то сделать. Однако еще большим глупцом я стал бы, если б вот так молча с поникшей головой продолжил выслушивать насмешки человека, в один миг из друга и наставника превратившегося в убийцу и смертельного врага.