Роман Титов – Игла Дживана (страница 23)
– Дело не в этом, – глядя сверху вниз, отозвался Аверре.
– Тогда в чем же? Объясните же, наконец! Зачем я вам здесь нужен?
Однако наставник продолжал упорствовать.
– Я видел, чем вы тут занимались, – не желая больше сдерживать отвращения, выпалил я. – Видел эти ваши эксперименты над аборигенами, эти опыты под стать инквизиторским. Скажите, вы сами охотились за махди или нанимали для этой цели кого-то специально?
Несмотря на яд, который я вложил в слова, Аверре не злился. Он казался раздосадованным и неожиданно усталым.
– Сет, прекрати, пожалуйста, – проговорил он, проведя ладонью по лицу.
Я мигнул. Но не отступил.
– С чего бы это? Мне жутко интересно, с какой именно целью моя мать занималась препарированием мозгов несчастных аборигенов!
– Не такие уж они и несчастные. Или ты забыл, как тебе досталось от одного из них?
– Нет, не забыл. Однако это не оправдывает того, что вытворяли с ними вы!
– Да с чего ты вообще взял, что мы имели к этому отношение?
Я запнулся о снисходительный взгляд Аверре.
Наставник проговорил:
– Предположу, ты видел то самое воспоминание, в котором Изма тайно проник в лабораторию, а твоя мать его обнаружила, верно?
Я опять не ответил, но этого и не требовалось.
– Так вот, дружок, – продолжил он. – Те головы в колбах были отданы нам непосредственно самими махди, вернее, их Старейшиной. На руках твоей матери нет крови, Сет.
– Хотите сказать, махди сами сделали это с собой?
– Махди никогда не убивают махди, – веско заметил Аверре. – Для них жизнь соплеменника так же свята, как собственная – это главнейший и нерушимый закон. И уже одно это возводит их на ступень гораздо более высокую по своему моральному развитию, чем большинство галактических цивилизаций. Старейшина позволил нам забрать головы лишь при условии, что мы прольем свет на загадку этого группового убийства. Именно этим и занималась твоя мать, когда графский тихоня пробрался в ее лабораторию.
Я нахмурился:
– Почему махди так интересовало эти смерти?
– Это к делу отношения не имеет, – отрезал мастер.
– Вы узнали, что с ними случилось?
– Не совсем. Даже для нас это оказалось крайне сложно. Никаких следов убийц обнаружено не было и, если признаться, нам с твоей мамой было немного не до того.
– То есть?
– Понимаю, что скажу сейчас нечто отвратительное, но нас на тот момент больше волновали собственные исследования, нежели поиски убийц. Игра в детективов – это не про Сол.
Меня это признание не шокировало. От наивности я избавился еще в детстве, а верой в идеалы никогда не страдал. И все же знание, что моя собственная мать и ее друг не помогли положившимся на них аборигенам, вынудило сказать:
– Вы правы, мастер, – это отвратительно. Неудивительно, что они бросаются на всех чужаков, если даже вы поступили с ними так подло.
– Не воображай, будто они невинные алапи, – фыркнул Аверре.
– Уж поверьте, от излишней жалости я теперь излечен, но элементарная порядочность…
– Я уже говорил, чтобы ты забыл все, чему был привычен. На Боиджии нет ничего элементарного и обычного. Здесь простые законы морали редко работают, тем более, если это касается аборигенов.
– Ну да, конечно.
В чем я всегда оставался убежден, так это в том, что если кто-то раз дав обещание, нарушил его, то он запросто сделает это снова. Доверять такому разумнику нельзя.
– Не надо быть лейром, чтобы понять,
Глава 10
Смерть хранительницы
В отель возвращались в полном молчании. Занди приказал одному из своих гвардейцев доставить нас обратно. Его приметный флаер мчался по меройским улочкам с неожиданной скоростью. Было даже несколько странно, что по дороге мы никого не сшибли. Но об этом я подумал только краем сознания, поскольку основную его часть занимали мысли о слишком тесном общении с Измой. Ни граф, ни его слова, ни, даже, заново прояснившиеся мотивы Аверре меня сейчас не трогали. В отличие от новостей, что я выяснил о своей матери.
Во-первых, это был шок. Едва ли я мог предположить, что встреча с мамой, пусть даже посредством чужой памяти, так на меня повлияет. Бессмысленно уставившись в окно, я пытался совладать с ознобом, который прошибал меня всякий раз, стоило только вспомнить момент ее появления…
Наставник, дремавший на сидении рядом, всхрапнул. Я покосился на него. Желание наброситься на него, как тогда на борту «Шепота» вспыхнуло с новой силой. Если бы он только не помешал мне просочиться в видение Измы глубже…
Я тут же одернул себя за желание. Бедный мект едва не погиб из-за меня. Хотя, стоит признать, будь я уверен, что его память прольет хоть немного света на загадку исчезновения мамы, даже зная, к чему это приведет, все равно не отступился бы. И довел дело до конца.
Но что толку думать об упущенных возможностях? Только сильнее гадить себе в душу, а там и без того кавардак из накопившихся вопросов. Что мама изучала? Для чего ей это было нужно? Какую роль во всем этом играл Аверре? И почему они пользовались таким безграничным расположением его светлости Занди? Явись наставник чуть позже, вполне вероятно, все это уже лежало бы передо мной на тарелочке.
Я бросил на Аверре еще один взгляд украдкой. Наставник все еще дремал, вполголоса бормоча что-то себе под нос. Впервые непроницаемая маска, что он так обожал надевать, спала, явив молодящегося, но очевидно уставшего от жизни старика. Я снова поймал себя на мысли, что совсем не против заглянуть под эту серебристую шевелюру. Но удержался. Сказать с уверенностью, что откровением моя способность так легко проникать в чужую память стала для него, я не мог, но готов был дать палец на отсечение, что впредь не учитывать её он не станет. За совсем недолгий период нашего знакомства, я успел понять, что Аверре едва ли обратит внимание на то, в чем не видит личной выгоды, а моя неожиданная выходка могла грозить ему немалыми проблемами. Станет ли он предпринимать попытки ограничить меня или же попытается каким-то образом развить и закрепить этот навык, если сумеет?..
– Что? – вопрос прозвучал неожиданно и резко.
– Ничего, – я отвернулся обратно к окну, где с новой силой разразился ливень. – Что толку задавать вопросы, если ответы на них не даются?
– Иногда вопросы несут в себе больше, чем сами ответы, Сет.
– В самом деле?
– Поразмышляй над этим, – посоветовал Аверре.
«Еще чего!» – хотелось съязвить мне, но вместо этого изо рта вырвалось:
– Что я вообще здесь делаю?
Прошла секунда, потом – другая. Наконец наставник улыбнулся в усы:
– Ждешь, когда для тебя появится достойное поручение.
Его слова магическим образом заставили забыть о всех переживаниях. Я выпрямился на сидении:
– В смысле?
Но Аверре обрубил:
– Не время для вопросов, Сет. Совсем еще не время.
И снова мои мысли понеслись вскачь, только направление слегка переменилось: я вспомнил об организации, упомянутой Занди будто между прочим. Если он и не хотел привлекать к этому внимания, попытка с треском провалилась. Я хорошо запомнил ту часть, где сообщалось, что Риомм решил вмешаться в дела лейров. Что станет с этим делать Аверре? Будет и дальше пребывать в мечтах об Игле Дживана? А тем временем, судя по словам Занди, некое «лицо» некоего Департамента уже на планете. Могло ли нам это чем-то грозить?
Возвращение в отель не осталось без внимания его хозяйки, нарочито заботливо интересовавшейся моим самочувствием. Получив вежливый, но краткий ответ, госпожа Бабор быстро остыла, позволив нам с Аверре беспрепятственно подняться в номера.
Шагая по коридору, я чуть ли не дышал наставнику в затылок, надеясь, что он хоть немного прояснит свою прежнюю мысль.
Лишь остановившись у своих дверей, Аверре проговорил:
– Не надо сверлить меня взглядом, Сет. Я знаю, что тебя интересует и ценю, что ты не пытаешься выведать из меня всю правду силой.
– Просто не думаю, что это бы помогло, – прямо ответил я.
Он усмехнулся.
– Что ж, тут ты прав. – Потом вдруг распахнул дверь и предложил: – Входи, я хочу тебе кое-что сказать.
Впервые переступив порог батуловского номера, я сразу осмотрелся. Как и ожидалось, комната оказалась роскошней, чем моя, и места в ней было в разы больше, только нисколько не ощущалось уюта. Как будто здесь вообще никто не жил. Впрочем, номер как нельзя лучше подходил характеру наставника, с его несвойственной для лейров тягой к столичной роскоши и блеску.
Аверре жестом предложил мне устроиться на одном из кресел, беспорядочно составленных вокруг низкого стеклянного столика (и почему они все так любят эти кресла?), но, вдоволь насидевшись в гостях у графа, я отказался. Мне не терпелось перейти прямо к делу. Нервы были натянуты, как канаты, потому я сходу выпалил:
– Перед отлетом мне говорили, что вам нужна помощь. Время идет, а я только и делаю, что таскаюсь за вами, будто на привязи…
– Успевая параллельно встревать в неприятности и залезать в чужие мысли, – закончил он равнодушно. – Надеюсь, это не предел твоих возможностей?