Роман Терехов – Дневник человека (страница 12)
– Дураков, ты не понял. Ты пойдешь с нами. И будешь вести себя смирно, иначе я тебя как убийцу моих товарищей пристрелю на месте по законам… смутного времени. И мне ничего за это не будет.
– За что? Да вы спросите у напарника! У водилы спросите! – Хватая воздух ртом, я цеплялся за последнюю соломинку. Это я снаружи выглядел для них лох-лохом, в внутри сновали аццкие мысли: эх, мне бы пестик в кармане, завалил бы обоих. По пуле в живот сукам, чтоб помучались. И тебе, «штатский» и тебе ментенок лопоухий. Потом контроль. Нет, нах контроль. Времени собрать пушки мне должно хватить. А их сотоварищей, что внизу наверняка в машине сидят, встретили бы два свежих зомби. Или зомби становятся только от укуса другого зомби?
Но пушка осталась в чужой квартире. А ножик… Вон у молодого кобура расстегнута, крякнуть не успею, засадит по самые гланды…
Ментенок меж тем поднес к губам рацию. О-о, да он курсант. И давно они стали курсантами кабинетных мусоров усиливать для поимки особо опасных особей?
– Сидоров, прием. Надо проверить второго…. Слышь, – Это уже ко мне с легким пинком по ноге. – Какой еще напарник? Колись, давай!
– Я сотрудник компании «Загородный источник»! Я честный гражданин! Ах! Не имеете права! Че творишь, у меня папа заслуженный зять прокурора. Да вас всех раком поставят. И лампочки в жопу вкрутят. Будет вам улица дуплистых фонарей, гады. А! Полегче, бля! Да че за нах?!
Штатский припечатал меня к стене и обхлопал карманы, еще пару раз стукнув сильнее, чем требуется для обыска. Вытащил из кармана плаща мой верный кизлярский складышок-шкуросъемник. Съел лимон, да, мусор? А ждал обнаружить два автомата и три пистолета, а еще броники, рацию и чем там еще «друзья Семеныча» поживились?
– Сидоров, прием. – Продолжал гнусавить в рацию лопоухий курсант. – Есть машина из доставки воды? Спроси у водилы, как зовут второго. Принял?
Сидоров принял. А мы двинулись в сторону лифта. Я ругался и жалобно канючил, хлюпал юшкой из разбитого носа и прикидывал, как бы половчее выхватить нож из носка и выпустить обоим кишки. Ехать в ментовку не хотелось ни капельки. Щас запрут в обезьянник. Потом закинут туда пару бомжей покусанных и привет семье и детям. Не будет у меня больше никогда ни семьи, ни детей.
Соседка хлопнула дверью. Наверное, пошла успокаивать ребенка. Вслед мне истошно заорала моя кошка – сегодня ни разу не кормленная – даже сквозь двойную дверь далеко слыхать вопли озабоченной скотины. Дорогая, я не надолго, щас только товарищам растолкую, как они неправы. Ты в меня верь, киса, главное верь…
Все тот же бесконечный второй день. Месяц март.
Добравшись до лифта, мы услышали автоматную очередь на улице.
– Вези его на лифте! – Приказал штатский, а сам, после ряда телодвижений выхватив из наплечной кобуры пистолет, рванул по лестнице вниз. Курсант уставился на меня, словно только что увидел, потом на рацию, потом словно что-то захотел сказать вдогонку убежавшему товарищу, но только обреченно выдохнул.
Какие-то менты не ментовские подумалось мне. Похоже на стихийно сформированную из оказавшихся под рукой группу, цель которой не захват особо опасного преступника, а оперативная проработка адреса. Был бы я основным подозреваемым в убийстве группы, послали бы ОМОН, а не этих клоунов. Значит, меня не ищут всерьез? Или у них уже сейчас не хватает людей? Ну, а раз так, то состязание между мной и силами МВД кто больше начудит продолжается.
Лопоухий заметно нервничал. Теребил кобуру, недобро зыркал на меня и совершал массу ненужных движений головой и руками. Лифт поднимался долго, кто-то уже успел угнать. Тут курсантика наконец-то озарила мысль – упаковать меня в наручники. Ну и правильно, пускай я с виду лох березовый, но стукнуть могу от души.
– Ну-ка одевай давай! – А ручонки-то трясутся. Все, шутки кончились. Пора выкручиваться…
– Давать тебе жена будет, если будет. Как это одевать, я не знаю. – В лифт зашел боком и встал к нему вполоборота. В детских сказках герои Бабу Ягу в ее же печи жарили под соусом «а слабо показать?». Вот и я чем хуже? А мент покраснел и тем, что у него под фуражкой прикидывал, приложить меня дубинкой или сначала одеть наручники, а потом отлупить за беспримерную наглость. Лифт тесный, дубинкой хрен размахнешься, вот и выбрал он наручники, бедняжка…
Курсант пытался обеими руками защелкнуть один «браслет» на левом запястье. Лучше момента сложно не придумать – получил с правой в пятак. Рукопашник я никакой, но инстинктивно обрушил на жертву град беспорядочных ударов в лицо, грудь, живот. Фуражка слетела и бедолага, сползая на пол, еще и затылком об металлические стенки несколько раз приложился, что так же не способствовало ясности мышления и яростному отпору. Его вскрики заглушал яростный мат нападавшего. Глаза боялись, руки делали, а мозг недоумевал, как я посмел поднять руку на представителя закона и порядка? К чести ментенка следует отметить, что за пистолет он успел схватиться, а вот вытащить – уже нет. Рифленая подошва ботинка с нажимом под полсотни килограммов придавила запястье, едва не ломая юношеские косточки. А-ну, брось каку! Не хочешь? Нож вынырнул из своих ножен на голени и замер под самым кадыком. Так уже лучше? Затем я поменял руку, не отнимая лезвия от окровавленного горла. Правой выкрутил из цепких пальцев пистолет.
Фу-у, чуть сердчишко через зад не выскочило! Двери уже давно как открылись. Отступать некуда, да и поглядеть следует, что на улице произошло. Догадки возникли сходу, но одно дело догадки, а другое дело любопытство. Пусть оно убило кошку. Но я-то не кошка. Я если честно и чисто между нами, крыса. Меня еще постараться надо убить.
Очередь! Автоматная, блин, а не за дефицитом! Да совсем близко от подъезда. Еще одна! Случайный рикошет осыпал стекло. Я присел, увлекая за собой курсанта. Пусть мы в подъезде, но одна пуля в газовый баллон машины и вместо нас организуются две контуженных котлетки в стеклянной панировке. Часто-часто захлопали пистолетные выстрелы. Стихли они и эфир заняли стоны и мат-перемат. Да что там такое? Может ну на фиг вылезать из подъезда? Пусть курсантик запросит у Сидорова обстановку по рации?
Прикрываясь избитым и перепуганным курсантом, все-таки выбрался на улицу. Настоящее побоище предстало моему взору. У кабины в луже собственной крови плавало тело водителя-экспедитора. С крыльца отлично видно, что не только грудина в лохмотья, но и голова снесена напрочь. Борт Газели покачиваясь, пачкал красным мент в бронежилете. Щедрые такие размашистые мазки в духе импрессионистов-апокалиптиков. Кровь сочилась из укусов на лице. Вместе со стоном тонкая струйка выбилась из-под ладони, прикрывающей рану на шее, добавив в рекламу чистой воды кровавую ноту. Мента колбасило – того и гляди рухнет. Судя по всему, это тот самый Сидоров, отправленный поинтересоваться у водилы моими данными. У ног валялась брошенная как ненужный хлам АКСУшка и отстегнутый магазин. И гильзы. Целая россыпь. Пистолетные тоже. Вышел из подъезда – попал на войну.
Второй милиционер стоял спиной к нам. Разложив на капоте белой «семерки» без всяких знаков, указующих на принадлежность к органам, аптеку, судорожно бинтовал руку. Рядом пистолет в обрамлении алых капель. На белом-то капоте мне их хорошо видно.
Неловко снял трофейный ПММ с предохранителя и прицелился в спину. В ответ на мои манипуляции курсант задергался и прохрипел: – Товарищ лейтенант! Старлей!
Нет, ну вы поглядите, каков храбрец! Или я совсем не страшный?!
– Да не ссы ты. Я поговорить хочу. Ты громче давай, не слышит он тебя. – Прошептал ментенку в пунцовое ушко и немного ослабил давление лезвия. Запах от него исходил, как от мокрой псины. Форму что ли совсем не стирает или от природы пахуч? Я и сам чуть штаны не обмарал, а ему-то куда хреновей пришлось.
Заложник послушно повторил сиплый зов и привлек-таки внимание старшего. И вот я опять на прицеле. В попытке спрятаться за курсантиком, начал ржать над собой, очень уж это похоже на потуги Винни-Пуха спрятаться за Пятачком. Мой смех окончательно добил заложника. Зато второй мент не выстрелил. А по глазам я прочел, что рука не дрогнет.
– Отпусти курсанта, тварь! Я не промахнусь!
Трудно не поверить столь экспрессивному заявлению. Потому и раскачивался как пьяный маятник с беспорядочной амплитудой. Белым флагом на руке оппонента по ветру развивался конец бинта. Это вселило в меня уверенность, главное теперь протянуть время… Одного зомби прикончили, зато аж два на подходе. Специально поясняю, если кто из читателей недавно вернулся с Марса и не догоняет ситуацию.
– Сам ты тварь! – Веселая злость вырвалась наружу. Что, гады, взяли?
– Считаю до трех! – Сурово объявил мент, медленно приближаясь и выцеливая мою башку. Как там они любили повторять: мы не ведем переговоров с террористами? Полы куртки разошлись, демонстрируя мне бронежилет. Я приподнял пистолет выше, потом опять опустил на уровень живота. В башку попасть для меня задача не из легких, а вот сбить с ног наш вариант. Все-таки живой человек, хоть и враг. Да и рука дрожала, пестик далеко не пушинка, а я не в тире и не в бумажную мишень целился. У этой мишени тоже ствол и подготовка куда лучше моей – в этом я отдавал себе отчет полностью.