Роман Светачев – Паноптикум (страница 12)

А потом он услышал сдавленный крик. Крик шел откуда-то со стороны его дома. Тогда он бросил лопату и побежал на этот звук. Его грязные ботинки оставили много земли на полу дома. Когда он добрался до комнаты, где спал его внук, сердце старика так сильно билось от страха, что готово было выскочить из груди. «Что-то случилось с Артемом, — понял он. — Что-то случилось с моим внуком»…

Старик открыл дверь в комнату, где спал его внук. По комнате гулял сквозняк. Окно было разбито, стекло лежало на полу и зловеще блестело, отражая насмешливый лунный свет. Артема в комнате не было. Зато старик заметил кое-что другое, оно лежало на окровавленной кровати. Он присмотрелся и обомлел, губы его затряслись. На заляпанной кровью кровати ярко сиял мертвенным светом огромный золотой слиток.

Жуки

Жук полз так быстро, как только мог, учитывая тяжесть планетоподобного кома навоза, что он толкал перед собой тонкими лапками. Нужно было как можно скорее добраться до норки, накормить жену и детей и убираться с поля, ибо скоро начнется жатва и Богами будут пущены в ход огромные, блестящие на солнце машины, что имеют спереди монструозные клешни молотилок, аналогов которым не найти ни у одного насекомого в мире. Хотя что он знает о мире? Жук знает Большое Поле, Элеватор и Фермы. Где-то далеко есть лес, а еще он слышал о море от одной старой птицы, что как-то провела с Жуком беседу, будучи сытой, а то не стала бы с ним говорить, а съела, в этом уж он не сомневался. Двух его братьев съели птицы, он знал о том, как опасны и точны их клювы. Жук со своей семьей жил на окраине Большого Поля, так уж вышло, но это было плохое место для жилья. Да, птицам тут было тяжело выследить свою добычу из-за высоких колосьев пшеницы, но была и обратная сторона медали — крайне малое количество навоза, так как он весь находился возле Ферм, а еще периодические работы, которые осуществлялись Богами, что сидели, как улитки в раковинах, внутри панцирей огромных машин. Жук порой задавался вопросом, что было первым: Бог или машина? Он считал, что машина.

Ком навоза толкался тяжело, но нужно было стараться, он не мог уменьшить этот ком, ибо накормить нужно было и жену, и детей. После появления маленьких жучат все изменилось, но Жук не жалел, ибо видел в них продолжение своего рода и естества. Сама природа текла по жилам таких вот цепочек живых существ, и Жук, хоть и не понимал ее целей, был всячески за природу, ему нравилось чувствовать свою причастность к ней, свою элементность.

Жук заметил Богомола — тот сидел на травинке и почти полностью сливался с ней, сложив лапки, точно спал, только это было обманом, он скорее притаился, ожидая добычу. Если бы Жук чуть сильнее углубился в свои мысли, то явно пропал бы, однако он вовремя заметил хищника и замер, спрятавшись за комом навоза.

Богомол водил длинными усами, и те виднелись над травинкой тонкими нитями, точно отрезки серебристой паутинки.

«Он чувствует меня, — понял Жук, — и, возможно, уже довольно давно. Тем более этот ком навоза… Его запах ни с чем не спутать! И что же делать? Ждать, когда тот нападет первым, или самому напасть?»

Решение о том, как поступить, достаточно быстро возникло в сознании насекомого. Жук быстро вырыл мощными лапками небольшую ямку перед навозной кучей, потом немного увеличил ее при помощи жвал и забрался внутрь, а затем сгреб лапками кусочки земли, закопался. Теперь его почти не было видно со стороны.

Прошли секунды, минуты, затем часы. Солнце выползало на самый центр небосвода, невольно заставляя задуматься о том, что было первичным: Солнце или Небо?

Жук вспомнил историю, что рассказывала ему бабушка, когда он со своими братиками и сестричками завороженно слушал ее тихий голос в тишине небольшой норки, укрытой полотном из листьев.

«Как вы думаете, кто толкает Солнце?»

«Кто же, бабуля?» — робко спрашивает один из жучат.

«Великий Светлый Жук. Его так зовут, потому что он толкает Солнце, а Солнце приносит с собою свет», — отвечает старушка.

«Но почему же его тогда совсем не видно?»

«Потому что Солнце невероятно большое».

«Как же Великий Светлый Жук тогда толкает его?»

«Потому что он очень сильный. Сильный и мудрый».

«А Луна, бабушка, Луну кто толкает?»

«А ее толкает Великий Темный Жук. Они состязаются этим занятием».

«Состязаются?»

«Да. Они показывают свои навозные шары Великой Жучихе и ждут, какой из них она выберет себе в дар».

«И как долго она выбирает?»

«Очень, очень долго».

«А что же будет, когда она наконец-то решится, чей дар ей принять?»

«Это будет зависеть только от того, что она выберет, Солнце или Луну, Свет или Тьму…»

Из приятных воспоминаний о детстве Жука вывел какой-то звук, вернее, даже не звук, а вибрация. Он почувствовал ее своим панцирем и лапками, головой и жвалами, всеми частичками тела. Но что это было? Ответ пришел почти сразу, как только он услышал гул — пока что далекий, очень далекий, но, несомненно, приближающийся. Он знал, что издает такой шум. Жуку стало очень не по себе. Неужели началось? Неужели сейчас, но почему не с утра? Обычно же они начинали ездить с утра. Да, надо было быстрее выбираться с поля. Слишком тут опасно, слишком огромны эти машины.

Стоило Жуку подумать обо всем этом, как он уловил новый звук, очень слабый, но гораздо более близкий. Это был тихий шелест и шлепок. Богомол спустился с ветки, понял Жук. Тихое цоканье заточенных лап раздалось за навозным шаром. Обходит, ищет меня…

Жук был хорошо зарыт в землю, замаскирован — отец научил его так закапываться. Воздуха хватало — его пропускали рыхлые поры земли. Жук оставил себе небольшое окошко, что было образовано меж комьями почвы. Это была его бойница. Он всмотрелся в бойницу и довольно скоро увидел зеленого монстра — тот двигался на своих лапках, выставив вперед мощные тесаки передних конечностей. Голова у Богомола была высоко задрана на длинной шее, а глаза были как чувствительные детекторы. Сколько у меня времени, прежде чем он заметит, где я спрятался? Вряд ли много…

Богомол допустил ошибку: подойдя довольно близко к схрону Жука, он вдруг резко развернулся, услышав какой-то шум в небольшом пучке мятлика. Тут-то Жук и бросился вперед со всей возможной для него прытью. Богомол — это очень опасный противник. Он невероятно быстр, поэтому Жук и не рассчитывал схватить того, пока соперник находился к нему спиной, нет, он надеялся на то, что схватит его хотя бы тогда, когда тот еще не успеет развернуться обратно и принять боевую стойку.

Так все и вышло — Богомол резко крутанулся на месте, но Жук каким-то чудом таки сумел ухватить его за заднюю лапу. Он мгновенно впился в нее жвалами, продолжая двигаться, но не вперед, а как бы по кругу, чтобы Богомол не мог достать его своими передними лапами. Зеленый монстр зашипел и забил крыльями по Жучьему панцирю. Жук продолжал крутиться, не выпуская лапу Богомола из своих жвал. Монстр попытался развернуться и залезть на Жука сверху (а Богомол был выше Жука раза в два), но, совершив данную попытку, он сам же усугубил состояние своей лапы — та хрустнула в жвалах Жука, выворачиваясь неестественным образом. Шипение стало сильнее, Богомол потерял свою конечность, зато теперь он развернулся и мог бить Жука передними лапами, что он тут же и начал делать.

Два удара, как выстрелы дуплетом, пришлись по Жучьей спине, отчего все его внутренности содрогнулись, но хитин Богомолу пробить не удалось из-за недостаточно уверенной опоры (одна ведь лапа уже была недееспособна). Жук отступил назад, он знал, что нельзя давать монстру пространство, но все же невольно попятился из-за ударов.

Глаза Жука и Богомола встретились, и Жук увидел в двух выпученных шарах холодную ярость ночи, что не предполагала ни пощады, ни компромиссов.

Жук чуть приподнялся на задние лапы, инстинктивно стараясь показаться больше, чем он есть на самом деле, а Богомол двинулся на него, занес одну из лап и ударил. Лезвие чиркнуло по голове Жука вскользь, но этого хватило для ослепительной вспышки боли. За первым ударом последовал и второй, а затем Богомол вдруг чуть отступил, точно принял решение расстреливать своего соперника с безопасного для себя расстояния. Ну что ж, оставался всего один шанс. Жук рванул к навозному шару и нырнул в норку, просочился под землю. Богомол последовал за Жуком и ударил его по спине, да так ударил, что спина у Жука захрустела, точно старая ветка. Жук прополз до конца норы, до самого ее тупика. Богомол полз следом. Его вид был страшен. Впереди две клешни, которыми он прорезал комья земли, а за ними, как за двумя столбами, упругая шея с головой, глаза на которой были почти так же безразличны, как молотилки машин. Жук принялся быстро копать вперед, а Богомол все пытался ухватить его своими лапами, но лаз был слишком узок, и ему не удавалось нормально замахнуться, что позволило Жуку совершить задуманное. Он прорыл, прогрыз, прожевал дыру на воздух. Дыру, что выводила его по ту сторону навозного шара. Таким образом его нора стала сквозной. Жук уже понял, что ему делать. Он вначале немного отполз от норки вперед, заставляя Богомола еще ожесточеннее и быстрее ползти через лаз, а потом, когда тот, судя по звукам, был уже совсем близко к выходу, Жук побежал в обход навозного шара. Лишь бы успеть, лишь бы успеть, лишь бы успеть! И он успел. Жук был у входа в свой лаз. Он знал, что Богомол не станет ползти обратно задом, ввиду травмы одной из своих задних конечностей, а развернуться он не сможет, так как слишком большой. Поэтому Богомол пополз вперед. А Жук поднялся на задние лапки, уперся в свой шар и толкнул его вперед строго тогда, когда услышал, как монстр выбирается из лаза. Шар окатил Богомола по голове своей тяжестью, и тот, оглушенный, свалился обратно в нору. Пока один из выходов из норы был закрыт навозным комом — другой был открыт. Это было необходимо исправить, поэтому жук тут же принялся закидывать нору комьями земли, а потом еще и небольшой камушек туда подтащил. Богомол вяло трепыхался и барахтался внутри норы, и он обязательно из нее вылезет, как только пройдет контузия от удара навозным шаром, но Жук не будет его ждать, чтобы добить, да и вряд ли ему это удастся. Он просто будет толкать свой шар дальше, ведь это еда для его семьи, для его жены и детей. Когда оглушенный Богомол выберется на поверхность, Жук будет уже далеко. Он надеялся на это, но не был уверен. Можно было, конечно, бросить шар, но что тогда будут есть его родные? Он не может вернуться с пустыми лапками. Поэтому он откатил свой шар чуть в сторону и прикопал и второй выход из лаза, чтобы Богомолу было тяжелее выбраться, когда он придет в себя, а затем покатил навозный ком дальше, продолжив свой путь.