Роман Светачев – Паноптикум (страница 11)

А сны тянулись и пугали, сводя его с ума. Когда Артем ложился спать, то в его мозгу начинали шуметь голоса, словно кто-то радио включал. Они почти никогда не обращались к нему напрямую, зачастую это была просто смесь из чьих-то разговоров, каких-то странных реплик, отрывков песен. Лекарства постепенно стали помогать, и состояние Артема улучшилось, правда, его начала одолевать вялость и лень. А еще очень трудно было думать, потому что мысли стали очень тяжелыми.

Отец отдал Артема на борьбу, когда мальчику было девять, однако спорт Артему не очень нравился. Но он занимался, чтобы не расстраивать отца, к тому же из-за таблеток у него не было желания спорить. На борьбе он был медленным и заторможенным: те приемы, которые его сверстники схватывали и запоминали за десять минут, он осваивал на протяжении целой тренировки, а к следующему занятию уже почти все забывал. За год занятий он лишь один раз выступил на соревнованиях и с треском там проиграл. Тогда родители забрали его из этой секции и отдали в художественную школу, так как у мальчика была способность к рисованию. Артему это пришлось по душе. Правда, ему не нравилось рисовать красками, только карандашами. А еще он до ужаса не любил все эти пейзажи и скучные натюрморты. Артем любил рисовать собак, также у него был целый ряд картин, где он изображал флору и фауну некой планеты. На этой планете все было очень странным и причудливым, но он точно знал, что она существует в реальности. Когда-то он, возможно, и сам жил на этой планете. Бродил среди экзотических садов, где пальмы напоминали закрученные по спирали улыбки.

К десяти годам Артем обзавелся несколькими друзьями: одного звали Димой, а другого Женей. Они были соседями из дома напротив. Артем познакомился с ними на детской площадке. Ребята подошли к нему, когда он в одиночестве возил машинку по песку. Ну как в одиночестве, его мама в этот момент подсматривала за ним в окно, так как была суббота и ей не надо было идти на работу. Когда мальчики подошли к Артему и начали с ним общаться, он больше всего боялся того, что мама что-нибудь крикнет ему из окна: поинтересуется, как у него дела, или спросит, все ли у него в порядке. Но мама этого не сделала — и на том спасибо. Дима и Женя захотели поиграть вместе с Артемом, у них была одна машинка на двоих — большой желто-красный самосвал. В него можно было грузить песок и перевозить его на другой конец песочницы. Дима был в футболке с нарисованным на ней Черным Плащом, в очках, со светлыми коротко стриженными волосами, а Женя в рубашке с короткими рукавами, смешных шортах, и волосы у него были такие черные, словно нарисованные гуашью. Артем сразу понял, что эти ребята нормальные. Лица их были живыми, а разговоры не отдавали тем безумием, что сочилось из ртов большинства людей. В общем, он быстро нашел с ними общий язык, что вообще-то было ему несвойственно. Диме было одиннадцать лет, он родился летом, а Артем зимой, так что разница в возрасте была полгода. А Жене было десять, как и Артему. Дима любил читать, особенно ему нравилась фантастика. Артему тоже нравилось чтение, поэтому они договорились обменяться в скором времени книгами. Дима был большим фанатом Стивена Кинга, мама его была против подобной литературы, но отец относился к этому нормально и периодически покупал сыну романы или сборники рассказов «короля ужасов». Дима принялся рассказывать Артему о страшных монстрах из историй Кинга, и эти рассказы увлекли Артема, он даже решил, что когда-нибудь, если Дима станет ему настоящим другом, он расскажет ему о том монстре, с которым он сам сталкивался, о том, кто не был выдумкой, расскажет о Соломенном Человеке, о его кроличьей морде и плетеных соломенных руках. Поведает другу о длинном молотке с резиновой извивающейся ручкой, которым Соломенный Человек порой стучит в дверь Артеминого дома.

С Женей тоже нашлось много общего — он не любил читать, зато ему тоже нравились страшные истории, и он принялся рассказывать Артему о таинственном пустыре на окраине города, где была заброшенная больница, в которой жили призраки умерших там людей. Ребята договорились когда-нибудь сходить в это место. Этот поход должен был стать их общей тайной.

Женя мечтал стать водителем поезда, когда вырастет, потому что мама его работала проводницей. Папа же ушел из семьи, когда ему было пять лет, и теперь жил в другом городе с новой семьей. Женя воспитывался мамой и бабушкой. Бабушка его любила вышивать картины, и их у нее было ну очень много, поэтому у Артема вскоре, так как он был Жениным другом, дома появились ее картины: вышитые бисером котики, птички, маковые поля.

Мама Артема очень обрадовалась тому, что он наконец-таки нашел себе друзей. Она сказала ему, что нужно обязательно позвать их в гости, она бы испекла по такому случаю пирог. Пес Мартин тоже был рад, он сказал, что Артем взрослеет и он уже не такой запуганный, как прежде. Артему хотелось бы, чтобы Мартин был виден не только ему, потому что тогда Мартин смог бы ему помочь в разных ситуациях и доказал бы, что Артем не больной.

Он проснулся оттого, что бабушка несколько раз потрясла его за плечо. В темноте над Артемом раздался голос:

— Ты снова во сне кричишь, что случилось?

— Ничего, просто кошмар. — Артему было неприятно смотреть на сморщенное и расплывшееся бабушкино лицо. На лице была мука, ведь ей было неприятно то, что он ее разбудил, ей было неприятно, что ее внук «с особенностями», как про него говорила бабушкина сестра.

— Опять, наверное, своих книжек перед сном начитался? — грозно спросила бабушка. Артем испугался, что ее вставная челюсть может сейчас выпасть из ее рта ему прямо на лицо.

— Ничего я не читал, — ответил он, делая вид, что засыпает.

— Ладно, спи. — Бабушка выключила ночник и вышла из комнаты. Она закрыла за собой дверь, когда уходила. Артем подумал о том, что она сделала это для того, чтобы не слышать больше его криков. Может, она и права.

«Зачем меня сюда привезли родители?» — думал Артем. Я же не хотел сюда ехать, и они знали об этом. Здесь у меня совсем нет друзей, и бабушке я не нужен, а дед все время пропадает на огороде, чего-то там копает постоянно, точно ищет оставленный пиратами клад.

Глаза Артема стали сами собой закрываться, веки потяжелели, словно кто-то насыпал на них песка. «Надеюсь, что я смогу сегодня нормально поспать», — подумал Артем, прежде чем провалиться в зыбучие пески сна.

Однако его надеждам не суждено было сбыться. Артем проснулся спустя всего лишь несколько минут, которые, правда, показались ему двумя длинными часами. Однако проснулся он не до конца. Он проснулся лишь наполовину, а может быть, на треть. В полубредовом состоянии он принялся общаться с кем-то невидимым, глядя при этом в окно.

— Уходи, уходи, — шептал Артем, глаза его бегали при этом по испуганному и усталому лицу.

Соломенный Человек не отвечал ему. Он просто стоял и смотрел на мальчика. Рядом с Соломенным Человеком покачивался куст сирени. Этот куст был похож на пальму. На страшную пальму. Луна стала тускнеть, точно кто-то выключил ее, так же как бабушка выключила его ночник. Может, бабушка и луну выключила? Может, она была заодно с этим чудовищем?

Дедушка Артема, несмотря на то что уже была ночь, копался в своем огороде. Он тщательно просеивал землю между пальцами. На руках его были рабочие перчатки. Им уже никогда не суждено было стать белыми. Перчатки пропитались землей, наполнились ею. Дедушка искал золото. Ему казалось, что он обязательно найдет его, как он находил его тогда, работая на золотых приисках на Колыме. Возраст его перевалил за восемьдесят, и разум его был уже не тем, что прежде. С ним произошли некие метаморфозы.

Его жена думала, что у него просто бессонница, из-за чего он возится ночами во дворе да на огороде, занимается, так сказать, хозяйством. Она особо не вдавалась в подробности его ночной деятельности. Это было и к лучшему, ведь она могла не так его понять. Могла счесть его сумасшедшим и тогда, вместе со своей дочкой и сестрой, отвезти его в клинику или в дом престарелых. Ее можно было бы понять, ведь тут, в Воронеже, никогда не было золотых месторождений. Однако дедушка знал, что золото есть тут, прямо в его огороде, на его земле. Ему рассказал об этом человек в соломенной шляпе, которого он повстречал на автобусной остановке, когда ездил в город на рынок продавать яблоки из своего сада. Человек в соломенной шляпе много чего знал, поэтому старик поверил ему. Человек в соломенной шляпе знал, где спрятано золото. Он знал и о тех страданиях и ужасах, что пережил дедушка в далеком тридцать восьмом году. Сейчас уже был две тысячи первый год, двадцать первый век набирал обороты, мчался в будущее на своих металлических колесницах, но для старика время навсегда замерло там, в тридцать восьмом. Он считал, что прогресс невозможен после того, что тогда произошло. И уж тем более нельзя говорить о прогрессе после тех ужасов, того ада, что обрушился на человечество в тридцать девятом, когда началась Вторая мировая война.

— То, что тебе нужно, спрятано в твоем огороде, — сказал ему человек в соломенной шляпе.

И старик поверил ему. Поверил и начал искать золото. Он рыл землю лопатой и руками, киркой и тяпкой, он долбил чернозем в поисках блестящего металла. Перед глазами его яркими желтыми вспышками блестели золотые слитки. Из состояния транса, бесконечного рытья старика вывел какой-то резкий звук. Что-то зазвенело, точно стекло разбили камнем. Старик нахмурился, ночь вдруг навалилась на него своей зловещей и гудящей тишиной.