Роман Суржиков – Следы на воде (страница 23)
– Сколько угодно. Как же им не быть?
– Я имею в виду – Прекрасный Колодец.
Он произнес особое дангарское слово. Ольха поняла.
– Вот вы о чем… Нет, такого добра у нас не водится.
– А если бы был, вы бы знали?
– Уж надеюсь, кто-то бы сказал. Хоть что-нибудь занятное. У нас такая скука…
Она даже зевнула от одного воспоминания. В голове Дитриха возник сразу ворох мыслей. Пригласить бы ее в театр! Ей скучно – чем не повод?.. Нет, отставить, я женат! Но и зову не в постель, а просто в театр, это же не измена. Да только она не пойдет со мной – постыдится. Под ручку с вражеским офицером… Но ведь можно надеть не мундир, а статское! Да и тогда не пойдет. Она такая обаятельная, а я – ни лицом, ни ростом. Женат к тому же…
Он так и не смог решиться, а Ольха спросила:
– Скажите, почему вы, дангарцы, так любите Прекрасные Колодцы?
Он улыбнулся:
– Прекрасные же.
– Это только название. А люди говорят: посмотришь в Колодец – увидишь чудовищ. Вы не знаете, это правда?
– Прежде всего увидишь туман. Но да, за туманом живут уродливые чудища.
– Тогда почему они вам так по душе?
На этот вопрос имелось много ответов. Редкие богачи, которым посчастливилось владеть Прекрасными Колодцами, любили их по одной причине; несчастные камни – по иной; таинственная гильдия Рыбаков – по третьей. А сам поручик питал к Прекрасным Колодцам особое чувство, больше похожее на страх, чем на любовь… Но чужеземка Ольха вряд ли осилила бы такие глубины. Дитрих дал самый простой ответ – тот, что содержится в Писании.
– Чтобы создать человечество, Сеятель выбрал одно дикое поле. Стал он пахать, но земля была слишком каменистой. Сеятель попросил: «Помогите мне, добрые души!» – тогда камни ожили и отошли с дороги, открыв чистую землю. Потом он стал полоть, но бурьян рос очень густо. Сеятель снова позвал: «Помогите мне, добрые души!». Прибежали зайцы и лапками вырыли весь бурьян. Потом он стал засевать, но мелкие грызуны сразу поедали зерна. И снова Сеятель воззвал: «Помогите мне, добрые души!» Слетели с неба орлы и истребили грызунов, а зерна упали в плодородную землю. Так и возникло человечество. Все добрые души, что пришли на помощь Сеятелю, стали разными сословиями людей. Зернами же были святые слова, из которых выросли колосья добра и порядка.
– Весьма познавательно, но я спрашивала о Прекрасных Колодцах.
– А я еще и не окончил. Пшеница из зерен росла очень вяло, и понял Сеятель: не хватает воды. Тогда он вырыл колодец, в котором плескалась вера в чудо. Зачерпнул Сеятель веры и оросил поле – вот тогда заколосилась пшеница, и все помощники наелись досыта. С тех пор известно: даже лучшие слова не дадут полноценных плодов, пока нет веры в чудо. И вера эта живет в Прекрасных Колодцах.
Ольха спросила:
– Значит, вы любите чудеса?
– По правде, мы их очень редко видим. Как правило, жизнь – несладкая штука. Но если откуда-нибудь ждать чуда, то только из Колодца.
Она улыбнулась:
– А у меня свой способ. Когда хочу чуда – просто загадываю, и оно случается.
– Вы – волшебница?
– Это не магия, а закон природы. Нужно очень захотеть, и чудо произойдет.
– Снова шутите?
Ольха повела бровью:
– Возможно…
В эту минуту к их столику подбежал Милош:
– Герр поручик, вас вызывают! Герр майор спрашивает: “Где наш герой? Напился на радостях?” Я отвечаю: “Так точно, вдрабадан!” А майор: “Хвалю! Тащи орла сюда”.
Дитрих положил деньги на стол и поднялся.
– Всего доброго, фрау Ольха. Рад был с вами познакомиться.
– Прощайте, господин оккупант.
На миг его задержала мысль: встретиться бы снова… Но тут же подумалось: к чему это, если я женат? И еще: она ведь все равно откажет. Напоследок назвала оккупантом – разве это не ответ?..
Он зашагал к ратуше, так и не предприняв ничего, чтобы когда-нибудь увидеть Ольху снова.
Коготь кайзера имел внешность душевного человека. Большие честные глаза слегка навыкате, густые лохматые брови, пышные усы, подкрученные на концах. Богатый жизненный опыт успешно сочетался в нем с добродушным самодовольством. Даже черный вицмундир с серебряными соколами на рукавах придавал его виду не угрозу, а обаяние.
– Вы – герой, поручик! Во славу родины и кайзера совершили подвиг!
– Амм… – выдавил Дитрих.
– Нет-нет, не прибедняйтесь, сударь! Как старший по чину, я вам это запрещаю. Факты говорят решительно и однозначно: вы – герой.
– Я… амм… поручик Дитрих фон Дорт, к вашим услугам…
Коготь кайзера расплылся в улыбке:
– Виноват, виноват! С опозданием представлю себя: майор Вольфганг фон Кляйн. Да-да, Кляйн, потешная фамилия…
– Рад знакомству, ваше благородие!
Как многие мягкие люди, Дитрих был склонен к робости перед вышестоящими. Готовясь к этой беседе, он принял решение: не заискивать. Говорить твердо и ясно, чеканя слова. Каким бы грозным ни был коготь кайзера – держаться с достоинством.
Но душевность майора нарушила все планы. Дитрих не имел представления, как держаться со столь странной птицей, и от растерянности стал робеть.
Кляйн отмахнулся:
– Не нужно формальностей, просто побеседуем. Знаю, вы любите хорошую беседу. Любите, верно?
– Боюсь, что да…
– Ха-ха, славно! Не стесняйтесь, поручик, расскажите о себе.
– Амм… в каком смысле?
– Да в любом, какой вам угоден. Вы – герой. В критической ситуации, после гибели командира не растерялись, взяли на себя управление батареей и нанесли врагу сокрушительное поражение. Со всей очевидностью, вас нужно представить к награде! Но к сожалению, это все, что я знаю о вас. А хотел бы узнать больше.
Дитрих потеребил пуговку на манжете.
– По правде, герр майор, я совсем не умею рассказывать о себе. Обычно люди находят эту тему… амм… столь мало любопытной, что опыт велит мне избегать ее.
– А мне думается, вы жадничаете и лишаете людей удовольствия. Если б вы завели привычку говорить открыто, без стыда – многие слушали бы с интересом.
– Проверил на опыте, ваше благородие: лучший способ отпугнуть людей – честно рассказать о себе.
– Ну, что ж, насиловать не стану. Не желаете говорить о себе – побеседуем о чем-нибудь другом. Какую тему предпочитаете?
Дитрих совсем потерялся. Майор держал себя не только без угрозы, а и вне рамок формальности. Не просто пожелал пообщаться с поручиком, но даже позволил выбрать тему. Господи боже, как быть-то?
Наверное, лучше – не злоупотреблять правом выбора, а поднять такой вопрос, который все равно будет затронут.
– Герр майор, если можно, я бы поговорил о камнях. Скажите… амм… их поймали?
– Имеете в виду тот взвод фузилеров? Никак нет, исчезли без следа. А отчего вам любопытно?
– Ну, это очень странный случай. Камни же не бегают!
– Я тоже удивлен, – признал майор. – В высшей степени сконфужен этим событием! Вы, поручик, не заметили никаких странностей, когда инспектировали взвод?
Дитрих непроизвольно потер нос. Он не ждал, что майор осведомлен о той злосчастной инспекции. Фон Зейдвист убит, Гельб убит, камни разбежались. Кто ж ему сказал?
– Знаю, все знаю, – улыбнулся Кляйн, видя конфуз поручика. – Стыдитесь, что проморгали побег? Не казните себя, всякий бы проморгал. Побег камней, еще и целым взводом – редчайшее дело. Мало кто имеет опыт в предсказании столь редких событий.
– Считаете, я не виноват?