Роман Суржиков – Следы на воде (страница 25)
– Штабс-капитан фон Зейдвист – отважный офицер. Он хотел личным примером вдохновить солдат. Выхватил шпагу, чтобы показать: “Я не сойду с этого места! Если потребуется, сам буду сражаться в ближнем бою!” Но, к несчастью, в этот миг его настигла смерть.
– Большое несчастье, – вздохнул Кляйн. – Отважные люди всегда гибнут первыми.
– Так точно, герр майор. Увы.
– Сразу после смерти Зейдвиста вы вскричали: “Беру командование на себя”?
– Так точно.
– Вы служите командиром второго взвода, верно? А первым взводом командует поручик Шпеер. Разве не он должен был заместить командира батареи?
И к этому вопросу Дитрих тоже был готов:
– Так точно, Шпееру следовало заменить Зейдвиста. Но вот в чем дело: Шпеер происходит из сословия зайцев, а я – из орлов. Я понял: в трудную минуту бойцы ощутят больше уверенности под командой орла, нежели зайца. И оказался прав. Сам Шпеер впоследствии говорил, что я поступил верно.
– Браво, поручик! Вы мгновенно сориентировались. Многие офицеры на вашем месте замешкались бы, упустив драгоценную минуту. Вероятно, это кончилось бы гибелью всего личного состава.
– Не могу судить…
– Однако так и есть! Вы – холодный лед, а не человек. Смерть командира ни на миг не выбила вас из колеи!
С этими словами майор выдвинул ящик стола, извлек на свет и раскрыл папку, огладил верхнюю бумагу, будто кончиками пальцев мог воспринять текст.
– Здесь несколько докладов от ваших сослуживцев. Есть среди них рапорты командиров орудий. В них говорится… Позвольте зачитать, вам будет приятно. “Раздался ружейный залп, и сразу крик поручика фон Дорта: “Батарея к бою, беру командование!” Штабс-капитан фон Зейдвист был убит, а поручик сразу начал решительно отдавать приказы весьма разумного свойства. Он вел огонь с такою точностью, будто знал наперед весь ход сражения, и ни на миг не поддался чувствам. Хладнокровие фон Дорта в значительной мере определило нашу победу”.
– Герр майор, я бы так не сказал…
Кляйн разгладил усы и заговорил с самодовольством:
– Порою люди сами не знают о себе всего, ведь душа – хранилище загадок. Но опытный человек, вроде меня, да снабженный нужными документами, может заглянуть в любую душу. – Он выложил на вид другую бумагу из папки. – Это рапорт адъютанта командира батареи. Не скрою: документ полон нелестных отзывов о вас. Я пропустил их мимо внимания, но вот что нашел любопытным – цитирую: “Фон Зейдвист в ярости выхватил шпагу и замахнулся на фон Дорта. Поручик стал странно шевелить губами, как будто молился. В этот миг вражеская пуля поразила штабс-капитана”. Загадочно, не правда ли?
Дитрих настолько осмелел, что возразил напрямую:
– Очевидно, адъютант чернит меня. Описанные им события просто нелепы. Зачем бы Зейдвисту колоть своего офицера прямо перед опаснейшим боем? И зачем бы мне молиться под занесенным клинком? Лучше было бы отскочить в сторону.
– И я подумал: адъютант полон зависти к вашим талантам. Но даже он отмечает: “Фон Дорт производил выстрелы в идеальные моменты времени. Он будто наперед предвидел те секунды, когда вражеская конница собьется плотнее, и выстрел картечи нанесет максимальный урон. Видимо, сам Сеятель направлял руку поручика. Порою даже негодный человек может послужить инструментом для всеблагого господа.”
Дитрих только развел руками, а майор извлек из папки третью бумагу.
– Простите, поручик, что измучил вас писаниной. Ручаюсь, терпеть осталось немного: этот рапорт – последний. Здесь характеристика на вас, написанная штабс-капитаном Зейдвистом. Была направлена командиру полка, но в конечном итоге документы такого рода всегда попадают к нам. Прошу ознакомиться.
Коготь кайзера встал из-за стола и прошел по кабинету, разминая ноги. А Дитрих прочел документ. Ничего нового он не обнаружил: фон Зейдвист всегда презирал его – ровно с того дня, когда выяснилось, что Дитрих лучше разбирается в баллистике. Еще недавно, до боя, поручик ничего не ощутил бы при чтении этой бумаги. Однако теперь почувствовал острую обиду. “
Коготь кайзера остановился за плечом Дитриха.
– Видите, поручик: фон Зейдвист характеризует вас как слабого человека, неспособного к командованию.
– Не мог не заметить.
– Как думаете, я с ним согласен?
– Никак нет! – Отчеканил Дитрих. – Я выиграл отчаянный бой и спас батарею от гибели.
– Куда девалась былая скромность… – Голос Кляйна вдруг стал вкрадчив и тих. – Вы ошибаетесь, поручик: я целиком и полностью согласен с портретом.
– Виноват?..
– Вы робки и мягкотелы. Жуете слова, боитесь говорить, не можете сложить предложение. Именно таким вы были в начале нашей беседы. Но когда я стал спрашивать о бое – вы вдруг отвердели, принялись давать точные и ясные ответы. Этому есть объяснение: весь ваш рассказ – выдумка, заученная наизусть.
Дитрих проглотил язык.
Коготь кайзера засунул руку в карман и вытащил пять шариков – пистолетных пуль. Одну за другой выложил пули в аккуратный ряд на столе.
– Пять странностей случились в те сутки. Первая: камни не имеют воли и никогда не убегают; но тут целый взвод разом пустился в бегство. Вторая: один из камней сначала не убежал с остальными, но все-таки исчез на следующий день. Третья: именно в тот самый час, когда батарея лишилась прикрытия, олландские гусары начали дерзкую атаку. Четвертая: командир батареи погиб в первую же минуту от шальной пули, выпущенной с невозможного расстояния. И пятая странность: слабый офицер, рохля и размазня, одержал невероятную победу, будто знал действия врага наперед.
Дитрих попытался сказать, но Кляйн не дал ему слова.
– Поручик, я могу объяснить все пять странностей. Представьте себе такую версию. Негодный офицер лишен надежд на продвижение по службе. При этом он не имеет ни земли, ни камней, что обещает ему самое невзрачное будущее. Но однажды выпадает шанс: один из камней пехотного взвода докладывает, что заметил в лесу олландский передовой разъезд. Офицер понимает: завтра на рассвете будет атака. Как распорядиться информацией? Доложить командиру батареи, как и положено? Наш офицер хоть и слаб, но хитер. Он придумывает кое-что получше.
– Я не…
– Молчать! – Рубанул Кляйн. – Для начала вы избавились от взвода прикрытия. Все знают: камни не имеют воли. Как же они смогли убежать? До крайности просто: по вашему приказу! Вы велели им убить унтер-офицера и покинуть позицию. Вот разгадка первой тайны.
Кляйн смел со стола крайнюю пулю.
– Наутро вас постигло разочарование: оказалось, камни не в точности выполнили приказ. Гельб не убит, а только связан, и один из камней отказался бежать. Вам пришлось избавиться от них, что вы и сделали: под дулом пистолета заставили камня уйти, а унтер-офицера просто бросили на смерть. И тут, как вы и ожидали, появились олландские гусары.
Майор убрал со стола вторую и третью пули. Кончик пальца лег на четвертую.
– Невозможно убить человека из ружья с расстояния в версту. Попадание совершенно исключено. Зато звук ружейного залпа может замаскировать другой, близкий выстрел. По вашему приказу денщик спрятался в ближайшей палатке и застрелил Зейдвиста ровно в тот миг, когда грянул залп. А фон Зейдвист почувствовал опасность, потому и выхватил шпагу.
Щелчком откатив четвертую пулю, Кляйн взял со стола пятую.
– И наконец, последнее. Каким же образом вы с такой точностью просчитали наперед весь бой? Это вовсе не загадка, если знать заранее число гусар и путь их подхода. У вас имелась целая ночь, чтобы размерить шагами склон холма, расставить ориентиры, вычислить посекундно моменты залпов. Именно это и видел адъютант: вы шевелели губами, но не молились, а считали секунды!
Дитрих обхватил себя руками, прячась за собственные плечи. С натужною улыбкой выдавил:
– Герр майор, вы меня представили… амм… каким-то сверхзлодеем…
– Отнюдь. Всего лишь изменником родины.
Из уст когтя кайзера эти слова звучали ничуть не тише расстрельного залпа. Дитрих похолодел от ужаса. Попробовал встать, но Кляйн хлестнул словами:
– Сидеть на месте!
Дитрих прирос к стулу, покрылся ознобом, задрожал. И вдруг выкрикнул, озаренный мыслью:
– Я нес ведра!
– И что?
– Фон Зейдвист приказал мне натаскать воды. Я оставил все оружие, взял только ведра. Вы сказали: под дулом пистолета я прогнал Спасение. Вы сказали… амм… я дал пистолет Милошу, чтобы он застрелил Зейдвиста. Я не мог ни того, ни другого: не было со мной пистолета!
Коготь кайзера молчал, пристально глядя ему в лицо.
– Да и пошел бы я вниз безоружным, если б знал, что будет атака?! Бросил бы чертовы ведра, а оружие взял!
– Это все? – уточнил майор.
– Я… амм… не мог я убить Зейдвиста! Я – мягкий слабак, вы же сами сказали!
– Это все?
– Послушайте: я б никого не убивал ради карьеры! Не хочу я служить, война меня терзает, служба – в тягость!
– Как любопытно, – обронил майор.
Дитрих спохватился, закричал в отчаянье:
– Нет, я не о том!.. Хочу служить кайзеру и богу, просто не в армии! Я для нее не создан, мне там не место!
– Это – все?..
Нет, не все. Был у Дитриха еще довод в свою защиту. Самый надежный, самый решающий. “Герр майор, среди развалин деревни в склоне холма есть дыра. Зайдите туда и найдите колодец. Посмотрите вниз!” Это снимет все вопросы. Никаких претензий не останется.