Роман Суржиков – Люди и Боги (страница 9)
– Говоришь, ведро… Оно деревянное?
– Ну да.
– Обжато железными обручами?
Кроха ощупала ведро.
– Да, есть такие колечки.
– Сними с него одно.
– Дядя Инжи, я не могу.
– Так не руками. Слушай…
Он объяснил. Она положила ведро на бок и прыгнула на него со стула. Дерево разлетелось, железные кольца спали. Кроха с Инжи прислушались, не идет ли кто на звук. Шагов не было.
– Теперь дальше. Одно кольцо сплющи, чтобы вышел плоский длинный прут.
Она сделала.
– Залезь на стул, возьми прут в ручку и просунь сквозь решетку. Она сделана так, что взрослая рука не пролезет, но ты маленькая, сможешь. Потому и прошу тебя.
Крошка Джи немного обиделась. Думала, Инжи просит потому, что она – его помощница и напарница, а оказалось – только потому, что руки маленькие… Но сейчас не время разводить обиды: надо выбраться из камеры и вернуть душу владычице!
– Посмотри на мою дверь – видишь снаружи засов? На твоей двери есть такой же. Нащупай его прутом, подцепи и сдвинь влево.
– Влево – это куда?
Он показал. Она просунула сквозь решетку прут и руку по локоть. Согнула руку, опустила железку, стала шарить по наружной стороне двери. Инжи командовал:
– Левее… выше… теперь правее…
Но даже с его подсказками было идовски трудно. Чтобы достать до засова, пришлось взять прут за самый кончик, он от этого стал вдвое тяжелее. Двигать его тремя пальчиками было почти невозможно. Джи кусала язык от натуги, пыхтела, вжималась в решетку. Наконец, подцепила рукоятку засова, и Инжи выдохнул: «Да!» – но прут соскочил и чуть не выпал из пальцев.
– Ай, каналя! – ругнулась Крошка по-пиратски.
– Каналья, – поправил Инжи. – Но ты при деле не ругайся. Сосредоточься и выполни, а потом сколько хочешь.
– Не получается… Тяжело очень.
– Подложи под себя что-нибудь, станет легче.
Она сложила на стул обломки ведра, залезла, упала. Потерла ушибы, вытерла слезы. Сложила ровнее, аккуратнее. Залезла, просунула в решетку руку с прутом – на сей раз по плечо.
– Легче, дядя Инжи! Сейчас я…
– Тихо! Прячься!
Она тоже услыхала шаги и втянула руку в камеру. Сунула прут и обломки ведра под лежанку, села, чинно сложив руки – и в этот миг дверь отворилась.
В коридоре стояли трое, Джи хорошо видела их: двое из трех держали лампы. Одним был незнакомый мужик в кожаном фартуке, с какими-то железками на поясе. Другим – высокий и красивый воин в лазурном плаще. Крошка назвала бы его добрым рыцарем, если б он не служил злой владычице. Третьей была императрица без души.
– Приказ ясен? – спросила она, и мужик в фартуке ответил:
– Да, ваше величество.
– Тогда приступайте.
Мужик вошел в камеру Крошки, а владычица-злюка и ее солдат – в комнату Инжи.
Мужик придвинул стул и сел рядом с Крохой. Снял с пояса узкий нож – Инжи учил ее метать такие.
– Зачем это? – спросила Крошка. – Здесь метать некуда, стены-то из камня.
Мужик прижал палец ко рту – утихни, мол. Заговорил шепотом:
– Ты хочешь, чтобы стало больно?
– Не хочу, – ответила Крошка тоже шепотом. Мужик в фартуке был какой-то жутковатый, при нем хотелось говорить тихо, а не громко.
– Тогда кричи.
– Кричать, когда будет больно?
– Нет, дуреха, сейчас.
– А… зачем?
Он, кажется, начал терять терпение. Но голоса не поднял, все так же прошептал:
– Слушай. Я не обязан тебя мучить, но ты должна кричать. Владычица велела, чтобы ты кричала. Ясно?
Да, стало чуть яснее.
– Это как в сказке? Она злая и любит детские слезы? Нужно кричать и плакать?
– Да нет же, просто закричи!
– А как?
Он замахнулся кулаком. Крошка взвизгнула.
– Хорошо, но давай дольше.
– Иииииии! – завопила Джи.
– Можешь не так пискляво? Уши вянут.
– Аааааааа!
– Ага, теперь прокричи какое-то слово.
– Какое?
– Ну, хоть: «не надо».
– Хоооть не наааадооо!
– Дура!
– Ааа! Не надо! Больнооо! Аааааааа!
– Угу, – шепнул мужик. – Так подойдет. Передохни чуток, потом давай снова.
Во время передышки она прислушалась, что творилось у дяди Инжи. Услышать было легко: в отличие от фартучного мужика, Инжи говорил в полный голос.
– Прекратите это, ваше величество! Она не виновата! Отпустите, дитя же!..
В ответ раздались холодные слова злюки:
– Я тоже была деткой. По крайней мере, вы меня так звали.
– Да, провинился, я ж не спорю. Но Кроху не мучьте! Чем она заслужила?!
– Сударь, вместе со мною тоже страдала невинная девушка. Я слушала ее крики. Послушайте и вы, разделите мои чувства.
– Сейчас давай, – шепнул мужик Крошке.