Роман Суржиков – Люди и Боги (страница 11)
– Ваше величество, срочное сообщение.
– Благодарю, капитан. Дайте мне несколько минут.
– Кхм… Владычица, лучше прочтите эти письма сейчас. Они имеют прямое касательство к нашей беседе… ну той, о прощении.
Раздался шорох бумаги. Долго висела тишина, потом – снова шорох. Тишина стала такой мучительной, что Крошка спросила:
– Покричать?..
Палач шепнул:
– Не, сейчас не надо.
Шорох – и снова тишина. Потом легкие, звонкие шаги – владычица расхаживала по каменному полу. Наконец, раздался ее голос. Он, как будто, стал теплее:
– Благодарю вас, капитан. Действительно, очень важно.
– Рад служить.
– Взяли их у Бэкфилда?
– Так точно.
– Он собирался продать их мне или кому-то другому?
– Сложно судить, ваше величество. Я встретил его на выходе из голубятни. По меньшей мере, он не хотел отдавать их мне.
– Бэкфилд жив?
– Конечно. Во Дворце Тишины хороший лекарь.
Крошка услышала кашляющий звук и не без труда поняла: это владычица усмехнулась.
– Вы – моя опора, капитан. Я очень вам обязана.
– Рад служить вашему величеству!
– Скажите… тот шприц с жидкостью – еще у вас?
– В Фаунтерре, в холоде.
Ее каблуки клацнули несколько раз, она остановилась в новом месте – наверное, возле Инжи.
– Что ж, сударь, ваш совет звучит очень дельно, как и все ваши советы. Я принимаю его.
– Ты шутишь!..
– Ничуть. Скажите, тот судья, что послал вас на галеру, был справедлив?
– Самый честный изо всех, кого я видел.
– А Праматери Ульяне доверяете? Считаете ее справедливой?
– Странно мне было б не верить ей. После всего, что для нее сделал, я ее любимый слуга.
– Тогда предлагаю вам два варианта на выбор. Первый таков: вы просто вернетесь на галеру. Мы доверимся честному судье и выполним то, что он предписал. Крошка Джи, конечно, выйдет на свободу.
– Сегодня выйдет?
– Как только мы с вами договоримся.
– За это благодарствую… Но галера Парочке не очень-то по вкусу. Что за второй вариант?
– Второй таков… – владычица помедлила, и Крошке почудилось, что кусочек души все-таки сохранился в ней. Чувство развеялось сразу, едва злюка заговорила: – В вашу вену введут жидкость: смесь крови, трупного яда и некоего особого вещества. С равным успехом вы можете умереть или выжить, или обрести особую силу. Я буду считать это судом Ульяны Печальной. Если умрете – значит, Праматерь взяла вас. Если выживете – значит, она вас простила, тогда прощу и я. В этом случае забуду все ваши проступки и верну вам свою дружбу, и дам хорошую работу, если пожелаете. Одно условие: вы больше не станете убивать. По крайней мере, без моего приказа.
– Гм… Детка, сколько мне дано на решение?
– Минуты две.
– Дашь увидеть Крошку Джи?
– Конечно.
Гвардеец, несший вахту слева от двери, наполнил рюмку вином из кувшина и опрокинул в рот.
– Достойный напиток.
– Достойный ее величества, – кивнул Рональд Вигам.
– Она давно не пила, – отметил гвардеец.
– Знаю. Шесть дней.
Воин протер бокал платком. Конечно, он не видел в Рональде отравителя, но служба есть служба. В ответ на стук в дверь раздалось: «Войдите», – и Вигам вошел.
Ее величество сидела у стола, заваленного бумагами и томами. Страницы пестрели рисунками – кажется, то были реестры Священных Предметов.
– Ваше величество, простите непрошенное вторжение. Я решил порадовать вас восхитительным вином: оркадским куадо семилетней выдержки.
– Верю, что ваш выбор, как всегда, прекрасен. Поставьте здесь, будет чем запить шоколад.
Он опустил кувшин и бокал в крохотный просвет между бумаг, возле вазы с конфетами.
– Ваше величество… позвольте, я осмелюсь дать вам совет. Не стоит закусывать вино шоколадом: это убивает вкус напитка.
– Правда?..
– Да, ваше величество. Шоколад очень вязок, он обволакивает рот и мешает вину соприкоснуться с органами вкуса.
– Благодарю… Сударь, вы подаете мне вино почти полгода. Каждый второй раз я пью его с конфетами. Почему только теперь вы раскрыли тайну?
Вигам помедлил. Правдивый ответ был долог, а может ли чашник злоупотреблять временем господина?
Правда состояла в том, что северянка не пила уже шесть дней подряд. Прежде такое случалось лишь раз – не по желанию Минервы, а по воле ее исповедницы. Теперь же северянка сама решила воздержаться, и шесть сухих дней вызвали в душе Вигама перемену. Впервые чашник задумался: а ведь он может ее потерять! Минерва не знала сортов и марок, смешила весь двор грубостью вкусов – но она пила. Каждый вечер Вигам приносил ей что-нибудь – и был нужен. Не просто нужен! Он дарил ей отраду, врачевал душевные раны, пускай и грубым снадобьем. Чашник при пьющей владычице – первый среди дворцовых слуг!
Но он постоянно жаловался на судьбу и обидел богов своею неблагодарностью. Они отплатили Вигаму: северянка бросила пить. Всего шесть дней прошло, но чашнику хватило, чтобы сполна ощутить пустоту. Чего стоит его родовая привилегия – наполнять кубок владычицы, – если владычица не просит кубка? Даже лорд-канцлер с лидским орджем мало радовал Вигама: настроение герцога не зависело от орджа, чашник не спасал его от душевной боли, а просто наполнял бокал.
И вот Вигам сам, без спросу, приплелся к Минерве, неся кувшин лучшего, любимого своего куадо. Без воды, без примесей – вкус чистый и светлый, как печаль чашника.
– Ваше величество давно не просили вина, – сказал он наконец. – Я подумал, что напиток богов опротивел вам из-за неправильного способа употребления. Потому и решился дать совет. Если будет позволено, я бы добавил еще кое-что.
– Слушаю вас.
– Когда ваше величество не ест шоколад, то пьет вино безо всякой закуски. Это тоже мешает наслаждению. Вкус большинства вин лучше всего раскрывается благодаря фону из определенного яства. К нынешнему куадо прекрасно подходят нежные мясные блюда – например, паштет из гусиной печени.
– Звучит весьма познавательно… Сударь, когда хотя бы часть моего разума освободится от политики, экономики, армии, налогов и Священных Предметов – не будете ли так добры научить меня разбираться в винах?
Вигам моргнул.
– Это… это честь для меня, ваше величество! Конечно, с великим удовольствием!
– Ловлю на слове.