Роман Соловьев – Командировка в СССР-2 (страница 6)
– Конечно.
Захарова подошла к телефону в прихожей и долго крутила диск, набирая заветный код:
– Елена Геннадьевна? Это подполковник Захарова. Можете соединить меня с Виктором Михайловичем? Важное совещание? Хорошо, я позже перезвоню…
Захарова вошла на кухню, присела и отхлебнула кофе.
– Я обязательно решу ваш вопрос, Егор Константинович.
– Неужели хотите выйти на самого Чебрикова? Он мужик суровый, фронтовик.
– Виктор Михайлович поможет, можете даже не сомневаться.
Кайдановский вздохнул:
– Алина Васильевна, а я ведь помню наше первое знакомство в 1971 году. Вы тогда были еще старшим лейтенантом, но уже участвовали в расследовании дела Волынского, первого террориста СССР.
– Да… Волынский страдал комплексом неполноценности из-за маленького роста и его стремлением было – уничтожение всех высоких людей… он даже хотел создать собственную Лигу Низкорослых. Волынского признали невменяемым и поместили в психбольницу. Однако он успел собрать свою кровавую жатву…
– Так что вас привело ко мне на этот раз?
– В городе сейчас находится человек, который недавно потерял память в следствии сильного удара по голове.
– Что же, такое иногда бывает…
– У этого человека оказались фальшивые документы, мало того, о нем нет совершенно никакой информации, никаких зацепок. Кто он и откуда вообще взялся. Конечно же нет пальчиков и в общей базе. Использовать препараты чтобы разговорить этого человека пока рискованно после травмы головы, потому я решила обратится к вам за помощью.
У Кайдановского блеснули глаза:
– Интересно… а почему этот человек вас изначально заинтересовал?
– Он воспользовался удостоверением сотрудника КГБ в личных интересах. Бандиты приняли его за сотрудника и пытались убить, но вмешался наш человек, работавший под прикрытием.
Кайдановский кивнул:
– Удар по голове был в затылочную часть черепа?
– Да.
– В затылочной части стенки черепа немного тоньше. Наверняка из-за сильного удара произошло повреждение важных участков мозга. С точки зрения физики, ткани вокруг мозга – особенно кости и соединительные ткани утрачивают электропроводность, из-за чего сигналы распространяются хуже. Если до травмы это был вполне здоровый мужчина, то память со временем наверняка восстановится. Были такие случаи…
– Егор Константинович, вы можете ввести его в состояние гипноза и расспросить? Кто он, откуда вообще взялся?
– Я понял. Что же, это вполне возможно. Даже если память заблокирована, подсознание легко даст нам ответы на все вопросы… Хорошо. Я помогу вам, Алина Васильевна…
– А я помогу вам, Егор Константинович. Обещаю, в этом году ваш сын выйдет из тюрьмы по условно-досрочному освобождению…
Глава 5
Время в больнице тянулось медленно. Память постепенно восстанавливалась, но особых улучшений я пока не чувствовал. И даже немного боялся, что главврач откажется меня выписывать. А хотелось как можно скорее покинуть этот Дом Скорби. Хорошо соседи по палате не буйные. Иногда, даже по ночам, доносился странный смех или крики в соседних палатах, в коридоре кого-то вели или волочили прямо по полу. В общем я решил, что если еще немного побуду здесь – точно превращусь в настоящего психа. Еще неизвестно какими пилюлями нас здесь пичкают…
Сегодня Егор Савельевич завелся с самого утра. Его энергичную натуру так и распирало, как дрожжи в жару. Он даже не мог усидеть, и расхаживал по палате, энергично жестикулируя руками:
– Вот скажите, товарищи, почему в Союзе все скрывают? Где-нибудь написали, что вдова Щелокова стреляла в Андропова? А Чернобыль? Неужели думаете, что взрыв на Чернобыльской АЭС произошел случайно? Это тщательно продуманная операция западных спецслужб.
– Дурак ты, Егор Савельевич…– вздохнул капитан Алехин.– По мне, так это обычное разгильдяйство.
Куприянов со слегка выпученными глазами от препаратов, удивленно смотрел на соседей по палате, но пока не вмешивался.
– На АЭС все тщательно проверяется,– продолжил Алехин.– Ни одна мышь не проскочит.
– Голубь мой ситцевый, ты забыл в какое время мы живем? – улыбнулся Егор Савельевич.– Не нужно никакого проникновения на секретный объект. Пару инженеров просто загипнотизировали, зомбировали, чтобы они допустил перегрев блока. И все, величайшая трагедия двадцатого века… СССР скомпрометирован. Нашу страну приравняли к большой обезьяне с ядерной гранатой.
– К Кинг-Конгу с ядерной елдой! – пробормотал Куприянов.
– Поменьше фантастики читайте…– усмехнулся Алехин.
– Да мне один знакомый рассказывал, между прочим, член компартии. Американцы уже во время войны во Вьетнаме таких зомбаков использовали. Причем без всякой химии. Внушили такому убивать – он идет по джунглям, отстреливает косоглазых, жжет деревни напалмом. А сам боли совершенно не чувствует, пока голову напрочь не снесут… Так сколько лет уже прошло после Вьетнама, наука не стоит на месте…
– Да, не стоит,– злобно усмехнулся капитан Алехин.– Жаль что такого как ты – уже не вылечить, государство деньги напрасно на содержание тратит…
В палату вошел пожилой санитар Борис Сергеевич:
– Новиков, к главрачу… давай только быстро.
Санитар привел меня не в кабинет главврача, а в фойе внизу. На штрокой стене колосилось пшеничное поле и задорные крестьянки в красных косынках связывали колосья в снопы. Главврач Куприянов стоял рядом с мужчиной в кожаной куртке.
– Ну здравствуй, Олег! – поздоровался мужчина.
Лицо показалось знакомым, но я пока не мог припомнить, где же я его видел…
– Здравствуйте,– пробормотал я.– Простите, но я вас не помню…
– Ну что я говорил? – встрепенулся доктор.– Практически полная амнезия.
– Все равно вы не должны держать Новикова в психушке! – нахмурился мужчина.– Что за самоуправство! Переводите тогда его в обычную больницу.
– Вас, кажется, Сергей зовут? – прищурился доктор.
– Да. Журналист Сергей Сафонов из газеты «Красная Стрела». И похоже вы, доктор Калугин, скоро станете героем моей новой статьи.
– Ой-ой-ой! Только не нужно мне угрожать, молодой человек. От тюрьмы и сумы не зарекайся. А вдруг вы тоже когда-нибудь попадете в стены нашей больницы?
– Да ни в жизнь! – мужчина приблизился и внимательно посмотрел на меня.– Олег, в редакцию позавчера из милиции приходили. Сказали что на тебя напали, ударили по голове. Что ты в психушке лежишь… неужели совершенно ничего не помнишь?
Я потер виски.
– Кажется я начинаю припоминать, что мы действительно знакомы. Вроде я возил вас… на каком-то заводе еще была перестрелка…
– Мы вместе ездили в Ленинск по служебному заданию. И действительно попали в небольшой переплет. А еще ты рассказал о своей мечте – стать журналистом.
– Журналистом?
– Олег, вспомни Вадима, Еремея, Алису…
– Сергей…– перебил доктор.– Признаться, я сначала подумал, что вы младший брат Новикова. Вы просто удивительно похожи!
– Доктор, все же думаю, Олегу лучше прийти в себя и адаптироваться вне психиатрической больницы. Или вообще дома.
– Послушайте, вы журналист и не имеете медицинского образования. При повреждении мозга из-за травмы – часть нейронов отмирает и перестает передавать сигналы. Другая часть остается серьезно повреждена. Живая ткань мозга является возбудимой. Даже когда нейронная сеть отключается, она продолжает генерировать электрические сигналы, хоть и с меньшей частотой. Сеть ни на миг не останавливается, и пока переходит в состояние покоя. Но сигналы мозга становятся несогласованными, это называется феноменом «шумного мозга».
– Для чего вы это рассказываете?
– За Новиковым нужно наблюдать, чтобы не произошел регресс. Недавно он обследовался, сдал анализы и сейчас проходит курс реабилитации. Пьет ноотропные препараты. Через четыре дня пройдет дополнительное обследование. Разве в домашних условиях это возможно осуществить? Если все пойдет хорошо, через неделю мы выпишем Новикова. Но все дело в том, что пока не объявился никто из его родственников.
– Как не объявился? Олег, а где твоя жена? Неужели ей не сообщили?
Я пожал плечами.
– Очень странное дело,– пробормотал доктор.– Как известили из милиции – по адресу прописки Новикова проживают совершенно другие люди, а сам он проживал в общежитие на Козловской…
Журналист задумался и свел к переносице густые брови:
– Олег, я Костю попрошу, он обязательно отыщет твою семью. Ты главное не волнуйся!
– Спасибо. А кто такой Костя?
Журналист вздохнул: