Роман Соловьев – Командировка в СССР-2 (страница 5)
– Здесь апельсины, конфеты… Олег, чем я могу тебе помочь?
– Главврач сказал что меня выпишут примерно через неделю. Так что нет причин для беспокойства. Зоя, спасибо что навестила.
– Ты обязательно поправишься. Олег, а твоя супруга приходила?
Я удивленно уставился на девушку:
– У меня действительно есть супруга?
Зоя покраснела и удивленно вскинула брови:
– Ты сам рассказывал, что женат уже пятнадцать лет. У вас двое детей. Вы поссорились и решили пока пожить отдельно, потому ты и перебрался в нашу общагу.
Я покачал головой:
– Господи…. Я совершенно этого не помню.
– Какой кошмар! Нужно сказать милиционерам, чтобы они обязательно нашли твою семью и рассказали что с тобой произошло…
Я опустил голову и уставился на покрашенный пол:
– Милиционер сказал что в паспорте я прописан по другому адресу, наверняка там и живет моя семья. Но они уже ездили по этому адресу…
– И что?
– Не знаю. Милиционер вообще сказал, что мой паспорт фальшивый…
– Господи! Олег, ты главное не волнуйся. Все будет хорошо. Ты обязательно еще восстановишь память…
В комнату заглянул санитар:
– Новиков, нам пора….
– Олег, звони в общежитие на вахту, если что нужно… – Зоя приобняла меня и чмокнула в щеку.
Когда мы возвращались в первый корпус, санитар усмехнулся:
– Красивая девочка…
Я заметил как из окна наблюдает Егор Савельевич, обернулся, и увидел как по брусчатой дороже летящей походкой удалятся Зоя.
Когда я вернулся палату, Егор Савельевич спросил с ухмылкой:
– Ну как прошло свидание?
Мне особо не хотелось сейчас общаться. Я пожал плечами и прилег на кровати.
Егор Савельевич вздохнул:
– Да… любая красавица терзает сердце, пока недоступна. Смотришь на эту красоту и думаешь – слиться с ней в любви и есть высшее счастье. Идешь ради этого на сделку с судьбой, с совестью, и вот она уже твоя. Ликуй, счастливчик… но любое наслаждение по природе всегда скоротечно. В первый день можно испытать его четыре раза. На второй дважды или трижды, а на четвертый день, возможно, уже и не захочешь. И где теперь ее тайна и красота? Выходит теперь она красавица только для соседей. А говорить с ней не о чем, потому как глупа безмерна. И даже не надейся, что вскоре захочешь ее снова с тем же прежним безумием. Ибо преград нет, и соблазна теперь тоже нет. И вот ты уже посматриваешь на сторону, потому что на чужом огороде травка всегда зеленее…
– Наш философ опять нагнал жуткой мути…– усмехнулся капитан Алехин.– Тебе бы замполитом служить…
– Служить бы рад, прислуживаться тошно,– парировал Егор Савельевич.
– Антисоветчик ты,– цыкнул Алехин.– Враг Советского государства.
– Во как! А что же тебе дало твое советское государство? Исполнил интернациональный долг, теперь лежишь здесь в вонючих подштанниках, умник хренов !
– А ты не трогай наш интернациональный долг, гнида!
– Иногда я не понимаю, зачем эти кремлевские старцы, оторвавшиеся от реальности – Андропов, Устинов и Громыко – затеяли эту афганскую авантюру, в ходе который положили тысячи молодых ребят… неужто и вправду хотели сделать Афганистан шестнадцатой союзной республикой?
– Дурак ты, философ. Если бы мы не вошли – америкосы под себя Афган подмяли. Он же рядом совсем, Афганистан. Зачем нам американские базы почти у границ?
Егор Савельевич умоляюще взглянул на меня:
– Олег, ну хоть ты ему скажи. Нужно было в Афганистан вводить войска?
– Не знаю,– пробормотал я и отвернулся к стене.
– Да отстаньте вы от человека,– пискнул Куприянов.– Видите, он не в себе…
– Такие как ты, Савельевич, не способны любить. Они даже не знают что такое любовь! – нахмурился капитан Алехин.
– Зато ты знаешь. Вот тебя супруга с тещей и упекли в психушку…
– Заткнись! А если еще про Афган ляпнешь – я тебе так морду набью, потом никакая родня не узнает.
Егор Савельевич обижено запыхтел, но все же благоразумно промолчал.
Глава 4
Подполковник Захарова без особого труда нашла квартиру Кайдановскго. Старик жил скромно, в небольшой двухкомнатной квартире со спартанской обстановкой. Выглядел Кайдановский бодрым и подтянутым, хотя старику недавно исполнилось семьдесят шесть. Костистый длинный нос и тонкие губы-ниточки делали Кайдановского похожим на опереточного злодея, однако взгляд теплый и приветливый. Хозяин пригласил гостью на кухню и предложил кофе. Захарова с улыбкой заметила на просторной кухне чугунную гирю у двери балкона.
– Алина Васильевна, помнится в последний раз мы встречались в 1982 году…– пробормотал Кайдановский – После смерти Брежнева…
– Все верно, Егор Константинович.
Кайдановский поставил чайник на газовую плиту.
– Странно, что вы приехали… разве вам не говорили, что я уже три года не сотрудничаю с вашим ведомством?
– Вы талантливый человек, Кайдановский. Могли бы сделать удивительную карьеру, но живете затворником.
– Какая карьера… вы же наверняка знаете, что с шестьдесят второго года я сотрудничал с КГБ, и подписал строжайший отказ от всех публичных выступлений…
Захарова серьезно посмотрела на старика:
– Так что случилось три года назад ? Можете смело говорить, я располагаю серьезными полномочиями.
– А… так вы даже ничего не знаете…
Небольшой чайник вскоре закипел. Хозяин квартиры ловко рассыпал растворимый кофе по бокалам и залил кипятком.
– Егор Константинович, я действительно ничего не знаю, потому что давно проживаю в столице.
Кайдановский вздохнул:
– Три года назад было серьезное расследование, связанное с крупными хищениями на Обувной фабрике. Очень громкое дело, тогда посадили восемь человек, в том числе и моего сына Кирюшу… Ему дали пять лет. Три года и четыре месяца сын уже отсидел, но в условно-досрочном освобождении отказали…
Кайдановский поставил бокалы на стол, и придвинул ближе к гостье вазочку с печеньями.
– Егор Константинович, ваш сын действительно виновен?
Кайдановский блеснул острым взглядом.
– У меня единственный сын, и я всегда воспитывал его как советского человека. Быть честным, справедливым и принципиальным. Кирюшу просто подставили. Сначала он думал что следствие разберется и все выяснится, но суд был публичным и получил в городе большой резонанс. Вы же помните восемьдесят третий год, что тогда происходило…
– Если вы были уверены в невиновности сына, почему сразу не обратились за помощью? – удивилась Захарова.– Егор Константинович, вы же сотрудничаете с Конторой почти четверть века…
– Я пытался. Но тогда здесь руководил Костюшкин, вы его прекрасно помните. Редкий мерзавец. А в Москву я обращаться не решился… просто позвонил и сказал, что больше сотрудничать не собираюсь. По состоянию здоровья.
– И за три года к вам даже не пытались обратится за помощью?
Кайдановский покачал головой.
– Можно я воспользуюсь вашим телефоном?