Роман Соловьев – Командировка в СССР-2 (страница 7)
– Да, Олег… похоже у тебя действительно проблемы. Ты лечись, приходи в себя, если что понадобится – звони в редакцию!
Журналист передал пакет с мятными пряниками. Пожал руку и сразу ушел.
Когда я вернулся, в палате оказался новый пациент. Бледный мужчина лет сорока, с редкими всклоченными соломенными волосами. Он постоянно хмурился и печально вздыхал.
Егор Савельевич подошел и тихо пробормотал:
– Кажется у нас серьезные проблемы. Сдается этот тип – настоящий псих.
– Я не псих, – пробубнил новый сосед.– Я поэт Иван Безродный.
– А какой у вас диагноз? – осведомился капитан Алехин.
– Психическое расстройство. Я сжег свои рукописи, а заодно и теткину дачу. Вот она меня сюда и упекла. Позвольте прочитаю свое свежее произведение.
Я вдыхал тебя непорочную,
Обнимал, заволакивал в дым,
Воровал твою юность сочную,
Будто был опять молодым.
Ночь раскинулась – звездной помесью,
Одеялом раскинула луг,
Я на ночь попрощался с совестью,
Хотя был и верный супруг.
А в стогу ярко пахнет проседью,
И в глазах твоих сизый туман,
Будто встретились лето с осенью,
На короткий, но жаркий роман…
– Романтично….– вздохнул Егор Савельевич.– Похоже у нас появился певец Любви, очередной поклонник Ее Величества Самки или просто Лохматки.
– А вам бы только все опошлять! – нахмурился капитан Алехин.– Похоже вы женоненавистник, Егор Савельевич!
– Я трижды был женат, и всегда убеждался что женщины – чрезвычайно меркантильные особи. Но они в этом вовсе не виноваты. Такими их сделала Матушка-Природа. У женщин в генах заложен код, произвести на свет детенышей и дать им заботу до определенного периода. А мужчина – просто инструмент для добычи ресурсов. Прилагательное.
– Вы циник! – выкрикнул Куприянов.– И наверняка никогда не знали любви!
– Любовь…– вытянул губы в трубочку Егор Савельевич.– Да ваша любовь закончиться через три дня и станет пустым звуком, если вы окажетесь самцом, не способным дать возлюбленной минимальные материальные потребности. Это в Эдемском Саду Адаму и Еве ничего было не нужно, однако и там эта дура сорвала плод вовсе не с того дерева…
Куприянов привстал с кровати и громовым голосом произнес:
– Друзья, послушайте, что мне привиделось минувшей ночью.
Все сразу замолчали.
– В тумане я видел трех могучих карликов, которые пробирались по узкой горной тропе. Один был рыж, второй черен, а третий лыс, да к тому же прихрамывал. Каждый из карликов сжимал в руках ремни, ножи, стрекала. Впереди темнело Мертвое море и над всем – высился Вечный Иерусалим, укрепленный заповедями Яхве. По узким мощенным улицам струилась кровь агнцев и пророков… Горы обращались в прах, там, где проходили могучие карлики. Они проглатывали туман и их тяжелая грузная поступь раздавалась на десятки тысяч шагов…
– Куприянов, ты опять, сука, переборщил с галопередолом!– хмыкнул Алехин.
– Я вот иногда думаю, может Михаил Горбачев появился не просто так…– вздохнул Куприянов.– Может он новая Мессия, и встряхнет нашу страну от летаргического сна. Возродит из пепла исторических ошибок, как Птицу-Феникс. Наше государство снова станет великим, как при Петре и Екатерине.
– Горбачев – обычный демагог – вмешался Егор Савельевич.–Только и слышишь: перестройка, гласность, ускорение… Он уже почти обвалил экономику, когда подписал этот нелепый сухой закон. Возможно Горбачев и вовсе очередной ставленник масонов…
– Ах ты гнида! – встрепенулся капитан Алехин.– Точно на тюремный срок нарываешься!
– Господа! – воскликнул поэт Безродный.– Давайте прекратим этот нелепый и ненужный спор. К тому же помните, и у стен могут быть уши! Послушайте лучше прекрасные стихи, посвященные моей первой возлюбленной…
Хорошо, что ты живешь на свете,
Счастьем наполняя каждый вдох,
Я на нашей маленькой планете
Солнца лучик для тебя сберег.
Хорошо нам вместе просыпаться,
Окунуться в буйство ясных глаз,
Никогда совсем не расставаться,
Ни на день, и даже ни на час.
Хорошо, что ты живешь на свете,
Как любви хрустальная слеза,
Я проснусь сегодня на рассвете
Чтобы целовать твои глаза…
– Эти стихи я посвятил своей первой любви Настеньке Нефедовой. В семьдесят пятом году она заканчивала ПТУ, а я учился на третьем курсе Филфака. Мы встречались, ходили в кино и целовались на последнем ряду. Все произошло в подъезде, холодным январским вечером. Она отдалась мне прямо на лестничной клетке. Я влюбился в Настеньку как Саша Пушкин в Наташу Гончарову, мы даже прожили вместе полгода на съемной квартире… Настя постоянно курила, материлась как сапожник, смешивала «Жигулевское» пиво с водкой и называла меня «грязное животное». Но я был влюблен в нее как юнец и посвящал нежные дифирамбы… а Настя всегда внимательно слушала.
– Почему вы же расстались? – спросил Алехин.
– Через год Настя выскочила замуж за Борисова, директора универсама. Сказала что стихами сыт не будешь… Удивительно, она променяла поэта, певца любви, на безобразное чудовище-торгаша, к тому же старшее ее на двенадцать лет. Я встретил Настю намедни. Она немыслимо располнела, обрюзгла, и совсем уже не похожа на юную и дерзкую красавицу…
– А вы так и живете один? – поинтересовался Егор Савельевич.
– Развелся два года назад. Бывшую жену тоже лелеял как нежный цветок и носил на руках, но она сбежала на Кавказ с красавцем-грузином Георгадзе. Да, женщины для меня так и остались навсегда загадкой…
Дверь неожиданно приоткрылась. В палату вошел серьезный худощавый брюнет. Поверх больничной пижамы был наброшен поношенный коричневый пиджак. Следом знакомый санитар Иван.
– Вставайте! – сразу скомандовал Егор Савельевич.
Мы послушно привстали возле кроватей. Брюнет важно заложил руки в замок за спиной и медленно прошелся по палате, внимательно осматривая каждого пациента с головы до ног. Санитар, ухмыляясь, стоял возле двери.
– Есть какие-то жалобы, предложения? – брюнет осмотрел всех присутствующих и цепким взглядом впился в меня.
Я пожал плечами.
– Виктор Владимирович, здесь вроде порядок. Пойдемте в другую камеру! – пробубнил санитар.
Брюнет показал пальцем на поэта:
– Застегнитесь и приведите себя в порядок. В следующий раз проверю тумбочки и личные вещи! – он резко развернулся и вышел. Санитар, едва скрывая усмешку, следом за «проверяющим».
– Кто это? – удивился я.
– Виктор Владимирович из двенадцатой палаты. Бывший прокурор. Полгода назад у него крыша поехала. Каждую неделю он с санитаром обходит и проверяет палаты, думает, что делает проверку в тюрьме. Главврач разрешил.
«Чудны дела твои, Господи…» – вздохнул я.
– Олег, ты какой-то задумчивый сегодня…– улыбнулся Егор Савельевич.– Поменьше думай и воспринимай все как должное.
– Как это поменьше думать?
– Постарайся лучше совсем не думать. Останови свой ум. И тогда ты получишь доступ к источнику Вселенского Разума. Ты станешь видеть все в совершенно ином свете, достигнешь Истины и Просветления. Но без привычки надолго не останавливай ум, ибо сон разума иногда рождает чудовищ…