Роман Смирнов – Урановый след (страница 55)
— Но если проход сузить…
— Проход сузить, отдушину закрыть, потом ходить боком и плесень нюхать? Хорошее дело.
Молодой покраснел. Немного.
— Я не сам придумал.
— Это я уже понял.
Сверху опять шаги. На этот раз тяжёлые. И голос другой, незнакомый:
— Что у вас тут?
Человек спускался не торопясь, но так, будто привык, что его ждут. Лет сорок, может. Пальто расстёгнуто, шарф тёмный, лицо сухое, скучное. Такое потом и не опишешь толком.
Он спустился, не поздоровался. Сразу глянул на мешки, на проход, на стены.
— Рогов? — спросил.
— Ну.
— Почему не используете дальний отсек?
— Потому что там сыро.
— Сейчас сухо.
— Сейчас сухо, а потом будет сыро.
Человек посмотрел на молодого.
— Это он вчера говорил?
— Да, — быстро ответил тот. — Мы отметили как зону риска.
— Риска, — повторил незнакомый без всякого выражения. Потом перевёл взгляд на Егора Савельевича. — А другого места у нас, по-вашему, навалом?
Егор Савельевич пожал плечом.
— Я не по-моему тут хожу. Я по подвалу хожу. Он если тянет, то ему всё равно, навалом у вас места или нет.
Тот помолчал. Не обиделся. И не разозлился. Это было хуже. Такие обычно спорить не любят — просто делают по-своему.
— Сегодня сюда пойдёт дополнительная партия, — сказал он. — Если не хватит основного отсека, займёте дальний. Временно.
— Временно потом и сгниёт, — буркнул Егор Савельевич.
— Что?
— Ничего. Говорю ваше дело.
Молодой стоял между ними молча, не зная, куда деть глаза.
Незнакомый сделал ещё несколько шагов, остановился у стены, где уже стояли мешки. Носком ботинка постучал по полу.
— Здесь сколько ещё можно поставить?
Егор Савельевич не ответил.
Тот повторил:
— Сколько?
— Если по уму — ряд. Может, полтора.
— А не по уму?
Егор Савельевич упёрся в него взглядом.
— А не по уму вы и без меня умеете.
Молодой дёрнулся, будто сейчас снова станет неловко. Но незнакомый только кивнул.
— Ладно. Посмотрим на месте.
И вот это «посмотрим» Егору Савельевичу не понравилось больше всего. Потому что оно всегда значило одно и то же: сначала нагрузят, потом будут разбираться, почему не лезает.
Незнакомый ушёл наверх так же спокойно, как спустился. Молодой остался. Постоял ещё секунду, потёр шершавой ладонью нос.
— Он из районного снабжения, — сказал зачем-то.
— Хоть из царской палаты, — ответил Егор Савельевич. — Стена от этого суше не станет.
Молодой вздохнул. Полистал бумаги.
— Вы… вы правда думаете, потянет?
— Что потянет?
— Стена.
Егор Савельевич подошёл к дальнему углу, присел, стукнул костяшками по кирпичу. Звук был глухой, неприятный.
— Вот слышишь? — сказал он. — Это не сухой кирпич.
Молодой тоже присел, неловко, в телогрейке своей, потрогал ладонью стену. Потом пальцы понюхал, будто по запаху что-то понять можно.
— На ощупь ведь сухо.
— На ощупь. А я тебе не про сегодняшний день говорю.
Молодой поднялся, отряхнул колени.
— Просто места мало.
— А места всегда мало, — сказал Егор Савельевич. — Ума только ещё меньше.
Он прошёлся обратно к проходу, опять оглядел мешки. Стояли вроде правильно. Пока. Сверху во дворе уже завёлся мотор. Потом ещё один. Молодой тоже услышал. Поднял голову.
— Началось, — сказал он тихо. Не Егору Савельевичу даже, а сам себе.
— Да нет, — буркнул тот. — Это ещё только собираются.
Егор Савельевич поднялся по лестнице первым. Уже на верхней ступени остановился и оглянулся вниз. Подвал стоял тихий, как всегда. Свод, кирпич, мешки, белёсая пыль у стены. Только теперь в этой тишине уже было что-то другое. Не пустота. Ожидание, что ли.
Во дворе и правда стояли два грузовика. Под брезентом мешки. Плотно. Так, что борта чуть просели. Возле первой машины курил шофёр, возле второй уже возились грузчики, натягивали рукавицы. Чужой, из районного снабжения, стоял рядом и о чём-то говорил часовому у двери. Молодой инженер выбрался следом за Егром Савельевичем и сразу полез в бумаги.
— Сколько? — спросил Егор Савельевич.
— По накладной… — Молодой перелистнул лист. — Тридцать два мешка и двенадцать ящиков.
Егор Савельевич на секунду прикрыл глаза.
— Это сюда?
— Часть в соседнюю точку, — быстро сказал молодой. — Но сколько именно сейчас уточнят.
— «Сейчас», — повторил Егор Савельевич. — У вас всё сейчас.