Роман Смирнов – Урановый след (страница 56)

Чужой обернулся на них.

— Разгружаем быстро, — сказал он. — Без толкотни. Первый грузовик сюда полностью. Со второго по обстановке.

— По какой ещё обстановке, — буркнул Егор Савельевич.

— По той, что я вижу, — ответил тот.

Первый грузовик пошёл ещё терпимо. Мешки носили по одному. Грузчики ругались сквозь зубы, но ступали аккуратно. Егор Савельевич стоял внизу и сразу показывал, куда ставить. Здесь щель оставь. Тут не жми. В этот ряд выше не поднимай. Ящики к отдушине не суй. Пару раз чужой сверху пытался подгонять:

— Быстрее.

Но пока всё держалось. Сбой пошёл со второго грузовика. Места в основном отсеке уже оставалось мало. Егор Савельевич это видел ещё до того, как последний мешок с первой машины лег на пол. Проход сузился. Нагромоздили бы ещё немного и сами потом боком полезли бы.

— Всё, — сказал он, когда двое грузчиков стащили вниз очередной мешок. — Хватит. Дальше некуда.

— Есть куда, — отозвался чужой сверху. — В дальний отсек.

— Я тебе про него уже всё сказал.

— Я тоже сказал.

Грузчики стояли на лестнице с мешком между ними и ждали, кто кого переспорит. Молодой инженер, как назло, полез сверяться с накладной и молчал. Вот же помощь.

— Туда нельзя, — сказал Егор Савельевич уже громче. — Там стена тянет.

— Сегодня она ничего не тянет, — ответил чужой. — Ставьте.

Грузчики шагнули было в дальний проход. Егор Савельевич встал поперёк.

— Ставь обратно, — сказал он.

Один грузчик фыркнул.

— Ты, дед, определись уже.

— Я определился давно. Это у вас каждый раз новое.

Чужой спустился на две ступени ниже. Не быстро. Без суеты.

— Рогов, — сказал он. — Или вы сейчас отходите, или я распоряжусь без вас. Не задерживайте работу.

Голос у него был ровный, и от этого ещё хуже. Крикнуть проще. Ровный человек уже всё решил. Савельевич смотрел на него молча. Потом шагнул в сторону.

— Ставьте, — сказал чужой.

Первый мешок ушёл в дальний отсек. Почти к самой стене. Егор Савельевич скрипнул зубами.

— Не жми к кирпичу, говорю.

— Места нет, — бросил сверху чужой.

— Будет тебе «нет».

Второй мешок ещё втиснули. Третий тащили уже кое-как. На повороте один из грузчиков поскользнулся, мешок сорвался с плеча и грохнулся на край ступени. Ткань лопнула сбоку, мука брызнула на сапоги, на стену, на ступени.

— Твою мать, — выдохнул грузчик, хватаясь за край мешка.

— Поднимай, — крикнул сверху чужой. — Не стой.

— Да он рваный уже!

— Не выдумывай.

Егор Савельевич подошёл, присел. Белая мука сыпалась из прорехи тонкой струйкой.

— Этот вниз уже не тащи, — сказал он. — Его в сторону, пересыпать надо.

— Куда в сторону? — раздражённо спросил чужой. — У нас тут не лавка.

— А потом ты мне его в общий ряд поставишь? Чтобы он до вечера весь потянул?

Мешок отволокли к стене у входа, на площадку у лестницы. Мука всё равно просыпалась, оставляя белую дорожку. Один из грузчиков матерился, второй только сопел. Молодой что-то лихорадочно писал.

— Сколько сейчас принято? — спросил чужой.

— Девятнадцать мешков и… — молодой запнулся, пересчитал глазами. — И шесть ящиков.

— С этим что? — чужой кивнул на рваный.

— Повреждённый.

— Это я вижу. В учёт он идёт?

Молодой замялся.

Егор Савельевич только крякнул. Началось.

— Если принят на хранение, то да, — сказал молодой. — Но если пересыпать…

— Значит, примите и пересыпьте.

— А во что? — спросил один из грузчиков, вытирая муку с рукава.

Тишина вышла на секунду. Дурацкая такая. Потому что спрашивал он дело.

— Найдите мешок, — сказал чужой.

— Где ж я тебе его найду, — пробурчал грузчик.

— В каморке посмотри, — сказал Егор Савельевич. — Там старые пустые были.

Все на него посмотрели так, будто он сам этот мешок для них спрятал.

— Ну так что стоите, — огрызнулся он. — Или мне за вас искать?

Пока один грузчик пошёл в каморку, второй с молодым инженером придерживали рваный мешок, чтобы не сыпалось дальше. Чужой стоял на лестнице, смотрел вниз и, кажется, считал про себя. Ему не нравилось, что день уже пошёл криво. Это было видно. Но не потому, что жалко муки, аотому что график срывался.

Егору Савельевичу это тоже не нравилось. Только по другой причине. Дальше понеслось уже без порядка. Новый пустой мешок нашли. Пересыпали кое-как. Половина на совке, половина с пола, половина чёрт знает где — ну не половина, конечно, но много ушло. Молодой инженер записывал всё подряд, потом зачёркивал, потом снова писал. Чужой раздражался. Грузчики злились. И на этом фоне мешки всё равно продолжали идти вниз.

В дальний отсек поставили ещё четыре. Савельевич сперва ругался, потом понял, что горло только зря дерёт. Стал хотя бы двигать их так, чтобы не влепляли совсем уж в стену. Щель оставь. Выше не ставь. Этот не сюда. Этот поверни. Там проход оставь. Если уж делают дрянь, пусть хотя бы не до конца дрянь.

К середине дня в подвале стало тесно. Воздух густой. Мешковина, мука, людской пот, холодная сырость из дальнего угла — всё перемешалось. На ступенях белели следы сапог. Один ящик поставили поперёк прохода, Егор Савельевич сам оттолкнул его ногой к стене.

— Не видишь, куда ставишь? — рыкнул на грузчика.

— Да вижу я всё, дед.

— Ни черта ты не видишь.

Молодой инженер, весь уже в пыли, с красными глазами, пересчитывал ящики второй раз. Потом третий. Потом полез наверх сверяться с накладной.

Через десять минут спустился обратно — лицо совсем уже нехорошее.

— Не сходится, — сказал он.

— Что не сходится? — сразу спросил чужой.

— По мешкам.