Роман Смирнов – Урановый след (страница 52)
— А я откуда знаю. Иногда тянет. Значит, ещё живая.
Молодой полез ближе, встал на цыпочки, заглянул, тут же чихнул.
Егор Савельевич не удержался:
— Что, такого вам в институте не показывали?
Тот хотел что-то ответить, но передумал.
Старший спросил:
— Если привести в порядок, годится?
Вот это уже был другой разговор. Не «сырой — не сырой», а «сколько сюда можно натолкать».
— Для чего годится?
— Для хранения.
— Чего?
Старший посмотрел на него и сказал:
— Продовольствия.
Егор Савельевич помолчал.
— Для хранения, может, и годится. Если сначала ум сюда вложить. Дверь менять. Стойку вон ту тоже. Пол местами гуляет. Стеллажи новые. И людей сюда.
— Почему?
Он стукнул каблуком в доски у стены. Те ответили глухо.
— Вот поэтому. Напихаете мешков, потом сами с ними тут и ляжете.
Молодой быстро записывал. Уже не так аккуратно, как вначале, а как придётся. Замёрзли пальцы.
— Сколько войдёт? — спросил старший.
— Смотря как совать.
— По-нормальному.
— По-нормальному мало.
— А не по-нормальному?
Егор Савельевич посмотрел на него исподлобья.
— А не по-нормальному у нас умеют.
Старший впервые усмехнулся. Коротко. И всё.
Во втором подвале было хуже. Ещё на лестнице сапог поехал по мокрому камню.
— Осторожно, — сказал Егор Савельевич.
Поздно. Молодой схватился за стену и сквозь зубы выругался.
— Вот сюда, — сказал Егор Савельевич, — хоть золото складывай, всё равно отсыреет. Не подвал, а болото.
Старший присел, потрогал стену. Пальцы потом вытер о платок.
— Этот вычёркиваем.
— Его лет пять назад вычёркивать надо было.
Так и пошли по двору, через арку, в соседний корпус, потом ещё в один. В одном подвале воздух был сухой и кирпич крепкий, зато к входу не подъехать — только на горбу таскать. В другом места полно, хоть пляши, но сверху прачечная, пар валит в щели, потолок мокрый круглый год. В третьем почти всё хорошо. Даже слишком. Отдельный вход, две комнаты, кирпич сухой. Только в одной половине жильцы свалили дрова, а в другой лежала всякая дрянь, у которой хозяина потом не найдёшь. К полудню молодой сдал. Пальто в известке, ботинки серые, на виске грязная полоска — ладонью провёл. Ничего. Стал хоть на человека похож.
— И кто всё это будет освобождать? — спросил он во дворе, больше себе, чем кому-то.
Егор Савельевич фыркнул.
— А это уже у вас спрашивать надо.
Ветер тянул с воды сильнее. Старший закурил, прикрывая спичку ладонью. Не с первой попытки.
— Много в городе таких помещений? — спросил он.
— Каких ещё «таких».
— Пригодных.
Егор Савельевич пожал плечом.
— Подвалов полно. Толку-то. Один гнилой, другой полусухой, третий вроде ничего, да вход дрянь. Искать надо.
— Будем искать, — сказал старший.
Вот тут Егору Савельевичу и стало не по себе. Сказано было просто. Без начальственного нажима. Как про уже решённое. Он покосился на молодого. Тот всё писал. Слишком много они сегодня писали для обычного обхода.
— А что за спешка? — спросил Егор Савельевич.
Старший затянулся, ответил не сразу:
— Город растёт. Снабжение тоже надо держать.
— Угу.
Это можно было и дворнику сказать. Тот бы тоже сделал вид, что поверил. К обеду вернулись в каморку. Там хоть теплее. Печка ожила понемногу. Молодой сел на табурет, сразу достал папиросу, но держал её неловко. Не курильщик он был. Егор Савельевич налил себе вчерашнего чаю, сделал глоток, поморщился. Холодный.
Старший листал записи.
— Завтра сюда придут плотники, — сказал он. — Эту дверь снимать. Вентиляцию чистить. Дальний отсек освободить.
— Кто освобождать будет?
— Найдутся люди.
— Найдутся, — повторил Егор Савельевич.
За окном как раз прогрохотал грузовик. Потом второй. Стёкла дрогнули.
Молодой поднял голову на звук. Старший — нет.
— Вам что-то не нравится, товарищ Рогов? — спросил он.
Егор Савельевич поставил стакан.
— Мне? Да нет. Мне всё нравится. Просто этот подвал сроду никому не был нужен. Стоял себе и стоял. А теперь вы с утра пораньше, с бумагой, с карандашами. Значит, или наверху зачесались, или дело нехорошее.
Молодой замер с папиросой в пальцах.
Старший посмотрел на Егора Савельевича прямо.
— Ваше дело — следить за помещением.
— Я и слежу.