Роман Смирнов – Потерянная колея (страница 6)

Такая откровенность ввела мужчину в ступор, но театр требовал продолжения сцены, и он ответил:

— Обычно я их разжевываю. Сначала пытаюсь понять истоки, потом возможные пути решения, ну и, наконец, пробую что-то сделать.

В этот момент к Даше подошла официантка с меню, на что та, не дожидаясь вопроса, сказала:

— Не нужно. Я уже ухожу.

— Так быстро? Может, я все же угощу вас кофе? — торопливо, опасаясь, что может не успеть договорить до ее ухода, бросил Степан Александрович.

Будто не слыша его вопроса, она вновь достала зеркальце, посмотрелась в него и произнесла:

— До встречи!

На удивление, и несмотря на кажущуюся неловкой ситуацию, общение с Дарьей показалось психологу интересным, даже несколько приятным. Осознание того насколько пришло лишь потом, когда он понял, что не совершил свой ритуал с «навешиванием психологического клише». Все же было в ней что-то, что моментально цепляло, заставляло погружаться в нее. Но привычка — страшная сила, поэтому Степан начал воссоздавать образ девушки в голове: «Интеллект выше среднего и высокая адаптивность — умеет выстраивать рабочий процесс. Разносторонне развитая личность. Холодная целеустремленность с возможной эксплуатацией других. Поверхностный шарм и способность располагать к себе. Склонность к манипуляции. Эмоциональная отстраненность, отсутствие эмпатии. Нарциссизм».

Только проведя анализ, Степан Александрович задался вопросом, как он мог упустить столь интересную личность и не дать оценку сразу. Во время рефлексии появилось ощущение, что он был будто одурманен в момент общения, не замечая так резко бросающихся в глаза асоциальных качеств человека.

«Какая интересная вырисовывается картинка, — думал он, не обращая внимания на прохожих. — Какой яркий психологический портрет. Это же один в один первый серийный маньяк Америки — Генри Говард Холмс, только в юбке!»

От восхищения этот вывод крепко занял у психолога позицию первостепенной мысли. Весь остаток дня в его голове крутились образ, слова и действия девушки. Лишь изрядно вымотавшись после работы, Степан наконец переключился на завтрашние лекции. Помимо обилия текстового материала, ему нужно было подготовить презентацию по новой теме, поэтому вечер предстоял длинный.

Купив продукты в ближайшем магазине, мужчина вошел в свою квартиру. Сняв обувь и верхнюю одежду, он хотел было отнести еду на кухню, как вдруг увидел слабый свет из своей комнаты. Степан Александрович не имел привычки оставлять приборы освещения включенными, но утро было тяжелым, так что он не исключил такой возможности. Открыв дверь, мужчина убедился — настольная лампа возле его кровати горела. Он направился к ней, как вдруг боковым зрением заметил в углу комнаты силуэт, сидящий в кресле. Степан дернулся и застыл. Это была та самая Дарья из кафе.

— Ну что, не казак и не король, в чем истоки этой ситуации?

Степан Александрович был обескуражен и безусловно напуган: малоизвестная ему девушка оказалась в его собственном доме без приглашения. Почему-то в тот момент мужчина первостепенно подумал не о том, как она могла там очутиться, а о том, как она говорила о решении ситуаций. Довольно тусклый свет от лампы падал на ее лицо так, что каким-то образом подчеркивал шрам. Он будто был подкрашен чем-то. Возможно, это тонкая тень от рубца визуально расширяла его.

«Ну и шрам… Конечно, шрам. Как и у большинства будущих маньяков. Ее били в детстве, наверняка оставив не только внешнее, но и внутреннее увечье», — думал он, стоя совершенно неподвижно.

Глеб

— Ну и чего мы тут делаем? Неужели ты наконец решил свозить меня на Бали?

— Может, и на Бали, но, честно говоря, шансов мало, — ответил Глеб Мини.

Они сидели в аэропорту, уставившись в электронное табло, на котором то и дело сменялись рейсы.

— Мини, это будет просто шикарно! В общем, история такая: у меня друг работает в туристическом агентстве. Ну, как работает, работал, пока не уволили из-за того, что он мутил всякие махинации с путевками. Его частенько ловили, но начальник офиса — просто неженка. Друг каждый раз косил под дурачка, говорил, что у него родственник болеет, и вообще, это было в последний раз. В итоге его постоянно прощали. А тут руководитель обзавелся женой, и она ему вправила мозги, мол, давай увольняй сотрудника… Начальник дал другу неделю на поиски работы и сказал писать заявление по собственному желанию. Ну а он, не будь дураком, распродал кучу туров за безнал, а мне слил всю информацию по поводу чартеров, которые останутся без оплаченных билетов. По идее, аэропорт должен скинуть их по дешевке в последний момент. Тур так и так прогорел, но хоть билеты окупятся. Вот, смотри, через двадцать минут рейс в Калининград. Это один из наших, пошли узнавать.

Пройдя в кассу, Глеб попросил два билета на ближайший самолет до Калининграда, но в ответ услышал, что билеты в продаже только на завтра.

— Вот зараза! Должно быть, продали уже… Ладно, это не последний чартерный рейс сегодня. Через пару часов Владивосток. Как только появится на табло — сразу побежим.

Да… Глеба восхищала идея добраться максимально далеко и потом каким-то образом выбираться оттуда без денег. Оттого он был крайне взбудоражен и по-хорошему взволнован. Мини, напротив, пребывала в своем обычном отрешенном состоянии — не спеша потягивала коктейль через трубочку и молча слушала про очередную затею Глеба.

Владивосток тоже оказался «безбилетным», как и следующий рейс. С местами повезло лишь с четвертой попытки. Заходя на трап самолета, Мини наконец начала участвовать в диалоге:

— Так куда мы летим? Ванавара, Варнавана, Ванравара? Что это за дичь вообще? Где это? — сквозь смех безудержно бормотала она.

— Это «сплит-чартер». Вообще круто вышло. Считай, за копейки на другой конец страны.

В течение всего полета Глеб находился в предвкушении, будто ребенок, ждущий вручения подарка, а вот флегматичная Мини спала почти до последнего. Даже пересадку в аэропорту она делала, щуря глаза, и окончательно проснуться смогла лишь по прибытии в конечный пункт.

— Ну и пердь! — с улыбкой и блестящими глазами произнесла Мини. — Тут вообще люди живут?

— Да, знатная глушь. Всего каких-то 9 часов, и мы будто в другом мире.

— Я боюсь подумать, чем мы займемся перед вылетом обратно. Тут же, судя по всему, даже банальной кафешки нет.

— Подожди! Какой обратно? Я же не сказал, в чем здесь «восклицательный знак» заключается! В общем, идея такая: мы садимся на железную птицу за копейки, а потом пересаживаемся на поезд или электричку и едем дальше. И так, пока не кончатся деньги. Надеюсь, у тебя есть заначка, а то я сегодня не шибко богат.

— Э, не, дорогой! Погоди. Я, конечно, ценю наши приколы, порой даже слишком, но завтра мне кровь из носу нужно быть дома. У меня билеты на концерт куплены. Да и денег осталось только-только на самолет обратно.

— Ну, Мини! Солнце! Ты просто пока не понимаешь, как это будет круто. Дорога — это не цель, а средство для достижения цели. Нужно добраться до нее, и тогда ты все поймешь…

Глеб пытался как мог уговорить Мини продолжить путь, но она была непреклонна. Оставшийся час до обратного рейса он просидел с ней, то и дело предлагая остаться, на что девушка лишь извинилась, поблагодарила его за день и ушла, растворившись в очереди на посадку. Они ни разу не ругались со дня знакомства. Так было и сейчас, но впервые у Глеба осталась обида на подругу.

«Предательница! Конечно, привыкла, что все делаю я, а она только наслаждается шоу, а как самой пришлось что-то сделать — сразу дала заднюю», — думал он, садясь в отъезжающий в неизвестном направлении поезд.

Дядя Миша

Первая встреча дяди Миши и его ранее незнакомой сестры прошла двояко. С одной стороны, Элиас показалась ему крайне милой, воспитанной и приятной девушкой, но тот факт, что это человек, которого он совсем не знает (к тому же выделяющийся некоторыми особенностями заграничного менталитета), заставлял его осторожничать.

Элиас, или, как он решил ее звать, Эля, была сильно моложе его. У них были какие-то общие черты, но больше всего она походила на мать. Это обстоятельство и, показанные сестрой, фотографии, где она с родителями, не оставляли ни доли сомнения, что они с Михаилом родственники, но в полной мере принять этого он не мог.

После знакомства мужчина, пусть и неискренне, предложил ей остаться у себя, но Эля, то ли чувствуя это, то ли из вежливости, отказалась и сняла номер в гостинице.

Несмотря на неоднозначные ощущения, которые оставила эта встреча, у дяди Миши появилось желание узнать, чем жили родители после их окончательного расставания. Михаил в этом желании не узнал сам себя: ему всегда казалось, что родители — это как данность, которая как появилась, так и исчезнет, и управлять этой данностью невозможно. Теперь же он подумал о том, что хотел бы узнать о них побольше.

Очередная встреча обещала быть куда более удачной по сравнению с прошлой, так как на этот раз не было усталости от дороги, спешки при заселении, да и появилась некоторая легкость в общении. Вероятно, из-за того, что родственники нашли хоть какие-то общие интересы, а еще поняли, что по характеру не так и далеки друг от друга.

Порядка часа брат с сестрой просидели в ресторане, общаясь в основном о разнице между странами, менталитете и немного даже о политике. Прогуливаясь после по парку, Михаил поинтересовался: