Роман Смирнов – Потерянная колея (страница 7)

— Слушай, прости за нескромный вопрос, а как у тебя с финансами? Я в том плане, что есть ли тебе где жить… Не подумай, я не напрашиваюсь на наследство от родителей. Я вообще считаю, что они дали мне больше, чем нужно.

— У нас это не считается нескромным вопросом. У нас вообще все проще. Можно спрашивать возраст девушки, про ее личную жизнь и уж точно о финансах.

Элиас вполне неплохо говорила по-русски, даже акцента практически не было, так как всю жизнь в семье она общалась на родном для родителей языке. Мало того, не редко русская эмиграция пересекалась с ней путями. Однако нечеткость в некоторых склонениях и падежах выдавала ее «заграничность».

— Все хорошо. Мне остались довольно приличный дом, машина и кое-какие накопления. Сама я нормально зарабатываю, так что не жалуюсь. Но вот, кстати, наследство — это еще одна причина, почему я решила прилететь сюда. Отец часто рассказывал о фамильном доме, где-то в глубинке России. Говорил, что не был там с юношества. Это тоже часть доставшегося мне имущества, и я хотела бы съездить посмотреть на него. Сам дом мне, по правде говоря, не нужен, я не планирую задерживаться в России, так что могу его переписать на тебя, бумаги я привезла с собой. Мне интересно другое. Отец упоминал о картинах, одну из которых подарил его прабабушке сам Николай II. Мы, конечно, понимали, что это всего лишь семейная выдумка, но тем не менее картина точно старая, и мне как арт-дилеру очень хочется на нее взглянуть, — Элиас достала из кармана записку и протянула брату. — Вот адрес дома.

Дядю Мишу эти слова немного огорчили. Во-первых, ему стало обидно, как ребенку, за то, что он вообще ничего не знал ни о доме, ни о картинах. А во-вторых, ему начало казаться, что развеянные опасения о том, что Эля приехала с целью наживы, вновь начали прорастать. Не сдержав эмоций, он вклинился в речь Элиас:

— А чего ж ты сразу туда не поехала? Ведь дом по закону твой, следовательно, и картины тоже.

— Миш, ты не подумай. Я правда не из-за денег. Повторюсь, если хочешь, дом я перепишу на тебя. А картины вполне могут оказаться просто барахлом, но если нет, то можем разделить их пополам. Но я, как ты понимаешь, совершенно не ориентируюсь в России. Я до тебя то добралась с огромным трудом. А тут совсем окраина какая-то. Боюсь, без твоей помощи не справлюсь.

Михаила все еще преследовала некоторая обида, и если бы не она, то, вероятно, ему стало бы стыдно за свои мысли. Тем не менее у него почему-то было чувство долга перед сестрой. Будто отчасти есть и его вина в том, что они не общались.

— Хорошо, давай так. Мы поедем в этот дом. Мне тоже хотелось бы на него взглянуть. Переписывать его не надо, лучше продай. Но поехать мы сможем только на следующих выходных. Путь, мягко говоря, неблизкий и действительно непростой, а у меня на этой неделе договорено несколько встреч. Разберусь с ними, и тогда будет три-четыре свободных дня. Нам как раз хватит.

Сергей Сергеевич

Весь день перед отъездом Сергей не находил себе места. Сказать, что он не хотел ехать, значит ничего не сказать.

Усопшего он знал больше по рассказам отца, а видел всего пару раз в жизни. Тем более от самой идеи совместного времяпрепровождения с отцом мужчину буквально коробило.

Взяв незапланированный отпуск, депутат целый день провел дома. Для его жены это был кошмар: без того черствый и довольно грубый супруг, в свете крайних событий, превратился в ходячую бомбу с искрящимся фитилем. Каждое едва заметное пятнышко или неровно положенный столовый прибор тут же становились поводом для крика. Люся поначалу пыталась делать все идеально, так, чтобы не осталось ни одной причины для разногласий, но, поняв, что это бесполезно, просто как можно реже попадалась мужу на глаза.

Конечно, Сергей Сергеевич старался придумать предлог, чтобы не поехать, но все они были слабоваты и легко бы прочитались отцом как ложь. Смириться с мыслью, что поездка неизбежна, удалось только под самую ночь. Небрежно побросав вещи в дорожную сумку, мужчина лег спать под включенный телевизор.

Утром вспыльчивость Сергея сменилась на то состояние, которое случалось с ним редко, но если случалось, то сидело в нем глубоко и долго. Сергей ушел в себя. Люся боялась этого куда больше привычной ей ругани, потому что было совершенно непонятно, о чем он сейчас думает и как поведет себя в какой-то ситуации.

Однажды, когда мужчина был еще серьезным бизнесменом, сотрудники внутренних дел закрыли одну из его торговых точек, изъяв в придачу весь товар. Сергей пытался всеми силами отстоять свой магазин: и жалобы писал, и запугивал, и даже порывался дать взятку, но все тщетно. Слишком высоко сидящие люди сделали все, чтобы не оставить ему ни единого шанса. Когда мужчина осознал безысходность ситуации, то закрылся в своем внутреннем мире.

Люся пыталась отвлечь супруга, как могла: готовила особые блюда, предлагала всякого рода увеселительные поездки и, более того, устраивала сюрпризы, тайно приглашая его знакомых. Но ничего, совершенно ничего не могло ему помочь. Он просто молча существовал, не реагируя ни на что. Выходом из этого состояния в прошлый раз стало новое увлечение. Жена поначалу этому безумно обрадовалась, ведь Сергей снова начал разговаривать и даже улыбаться чаще обычного, но очень быстро впал в крайность. Он стрелял всегда и везде. Сперва только в тире, потом добавился лес, и вот, неделю спустя, мужчина бегает по территории своего дачного участка в одних трусах и уничтожает все, что можно представить в роли мишени: бутылки, цветочные горшки, гипсовые бюсты, украшающие территорию…

В один из таких дней, когда Люся под шумы выстрелов готовила на летней кухне обед, Сергей не рассчитал траекторию. Пуля отрикошетила от статуи и, прошив вагонку, влетела в кастрюлю с борщом. Стрелок, конечно, перепугался и побежал проверять, все ли в порядке: на полу без сознания лежала Люся, а весь пол был раскрашен красным. Решив, что убил человека, Сергей Сергеевич приставил ружье к подбородку, но супруга вовремя пришла в себя и остановила мужа. С тех пор оружие в руки он не брал.

Молчание сегодняшним утром очень четко напоминало начало этой истории, поэтому Люся до того самого момента, пока Сергей не сел в поезд, неустанно молилась про себя и о себе. Едва поезд тронулся с перрона, она выдохнула, и, натянув улыбку победительницы, отправилась в ближайший к вокзалу спа.

Дорога до областного центра была для Сергея Сергеевича настоящим испытанием. Весь путь отец тыкал ему тем, что тот не пошел по стопам предков: не стал военным, а занялся политикой; постоянно пытался уличить его в воровстве и вранье, задавая всяческие вопросы, которые должны были вывести его на чистую воду. Сергей же терпел это как мог, стараясь как можно больше спать или делать вид, что спит, чтобы как можно меньше общаться с отцом. Правда, и за это получал нагоняй со словами: «Вот, говорю же, во власти только спать и умеют! Ничего делать не хотят! Народ пусть трудится в поте лица, а мы поспим…»

Подъезжая к городу, морально замученный политик посвежел. Его безумно воодушевляла мысль, что вот-вот они выйдут, и упреки в его адрес прекратятся, поэтому в открывшиеся двери поезда Сергей буквально вылетел. Каково же было его разочарование, когда он узнал, что похороны будут проходить не в самом городе, а в области. И добираться туда нужно будет на электричке. На предложение воспользоваться услугами такси отец, конечно, ответил строгим, принципиальным отказом.

Лиза

Двое суток Лиза думала только о той внезапной встрече с Борисом. Кто он? Призрак, брат-близнец человека из программы новостей, или, может, хитрая уловка журналистов — специально «потерять» человека, а потом его героически найти? Как бы то ни было, эти мысли поедали Лизу изнутри. Не найдя в себе силы забыть о происходящем, она решила включиться в поиски пропавшего.

Первым делом девушка по второму кругу опросила всех коллег Тани — безрезультатно. Затем позвонила в службу новостей, но там сказали, что они больше не занимаются поисками этого человека.

За неимением зацепок, Лиза отправилась в отделение полиции. После долгих объяснений дежурному по участку цели своего визита — девушке наконец дали телефон следователя. Он, в отличие от дежурного, будто бы ждал ее звонка и предложил незамедлительно встретиться.

Так как управление находилось на другом конце города, встреча была назначена в ближайшем к Лизе кафе. Это ее очень удивило — ей казалось, что следователи — это надменные люди, которые могут только вызывать к себе, несмотря на занятость и неудобства граждан. А тут он приедет сам, да еще и в тот же час. Ко всему прочему, выглядело подозрительно и то, что встреча должна была пройти в неформальной обстановке, а не в том же участке. Но желание узнать хоть что-то о Борисе помогло девушке подобрать логичное объяснение для всего этого: «Вероятно, это честный, трудолюбивый сотрудник, а так как все кабинеты ближайшего отделения полиции заняты, он нашел единственно доступный вариант».

Лиза не спеша дошла до назначенного места и, рассчитав в голове время прибытия следователя, стала изучать меню. Едва дочитав до странички с напитками, она увидела, как в кафе влетел мужчина средних лет в кожаной куртке. Осмотревшись по сторонам, он подошел к столику.