Роман Смирнов – Потерянная колея (страница 3)
Дядя Миша встал, помахал рукой и удалился в сторону выхода из парка.
План минимум был выполнен. Обычно дальше следовали плотный обед, сон до вечера, очередное приведение себя в порядок, а дальше — главная часть «Марлезонского балета»: посещение ночных клубов или других увеселительных заведений. Но сегодня все пошло не по сценарию…
Отобедав в ближайшей к дому кафешке, мужчина отправился на сиесту и по пути заглянул в почтовый ящик. Дядя Миша делал это только в одном случае: когда ящик переполнялся рекламками и газетами, ведь ему уже давно никто не писал.
Однако сегодня среди кипы лежало письмо, очень похожее на то, какие некогда присылали ему родители. Сердце своевольно замерло, взгляд уставился на белый конверт в охладевших руках. В голове пробежала мысль: «Нет, это невозможно. Слишком много времени прошло. Они не могут быть живы…»
Желание открыть письмо прямо на месте не смогло взять верх перед культурностью, и дядя Миша поспешил домой. Мимо пронеслись лестничные пролеты, перила, двери — и вот мужчина уже сидел в кресле со вскрытым конвертом.
Сергей Сергеевич
— Коля! Неси сюда свое седалище! Сколько раз тебе говорить, ленивый ты ихтиозавр, что документы мы отправляем не рассылкой, а личными сообщениями!? — кричал Сергей Сергеевич на подчиненного, размахивая при этом руками. — Вы меня все достали! Уволю к такой-то бабушке, и дело с концом!
Его лицо налилось кровью от злости, дыхание участилось. Выходя из кабинета, он будто нарочно задел табличку на столе секретарши, а она, почти не глядя, подхватила ее, как только та начала падать. Это движение было у Анны почти автоматическим. Она уже давно хотела убрать табличку, которая чуть ли не каждый день попадала под горячую руку, но каждый раз кто-то возвращал несчастную на место.
Сергей Сергеевич, будучи в прошлом серьезным бизнесменом, привык к четкому выполнению поручений подчиненными, а так как поручения его зачастую были непростыми, а иногда почти невыполнимыми, то и ругаться ему приходилось с регулярной периодичностью. Правда, скандалил он не только со своими работниками, а практически со всеми, кто хоть немного отходил от его видения мира.
На выходе из здания мужчине на глаза попался охранник, читающий какой-то глянцевый журнал.
— Павел Андреевич! А что, у нас работы нынче нет? Камеры у нас теперь, наверное, оборудованы датчиками биометрии с вшитыми делами всех преступников? Если так, то с минуты на минуту ждем наряд полиции.
— А что случилось, Сергей Сергеевич? — заранее виноватым голосом произнес охранник.
— А то случилось, Павел Андреевич, что у нас на посту охраны сидит самый настоящий преступник, который не выполняет своих обязанностей! За камерами следи! Еще раз увижу — начальнику охраны позвоню с условием: либо тебя уберут, либо у нас будет другой ЧОП!
Последние слова мужчина говорил уже уходя, развернувшись спиной к посту охраны. Ему было все равно, услышал ли его адресат — замечание было озвучено.
Едва Сергей Сергеевич подошел к широким ступенькам, ведущим из здания к парковке, как тут же появился черный «Мерседес» и остановился ровно напротив, в метре от ступенек. Из машины выбежал водитель, открыл начальнику дверь и, дождавшись когда тот сядет, бегом уселся за руль и тронулся с места.
Они ехали по проспекту, не разговаривая, только водитель то и дело поглядывал на своего пассажира в зеркало заднего вида в надежде услышать хоть что-то. Шофер не мог спросить, куда ехать, так как за подобные «глупые», как говорил Сергей Сергеевич, вопросы получал нагоняй, и поэтому просто не спеша следовал по прямой в ожидании указаний.
— Славочка! Мне тебя премии лишить, или ты поворот проехал?
Как это часто бывало, вопрос был поставлен так, что правильного ответа на него не существовало. Поэтому Слава, уже наученный горьким опытом, выбрал тот, который наименее болезнен:
— Простите, Сергей Сергеевич! Проехал. А напомните, пожалуйста, куда нам сейчас?
— Ну вот дебил дебилом! Возишь депутата, а куда ехать не знаешь. Может, тебе в такси все же лучше вернуться? Там такие люди нужнее. Домой меня вези, юродивый! — по сравнению с предыдущими случаями начальник будто не ругался, а говорил это с крайне усталой интонацией, но Славе от того легче не становилось.
По пути к дому под руку пассажира попались еще несколько невезучих людей: заправщик на АЗС, влюбленная парочка у подъезда и сосед, который боялся Сергея Сергеевича до дрожи, так как тот неоднократно вызывал на него патруль.
Наконец мужчина вошел в квартиру.
— А я не понял! Мне кто-нибудь тапочки даст, или мне левитировать до столовой?
Из комнаты незамедлительно выбежала женщина лет тридцати, со втянутой в плечи шеей, и тихим, почти писклявым голосом произнесла:
— Прости, любимый, забегалась. Вот твои тапочки, — сев на одно колено, Люся начала помогать депутату переобуваться.
Это была его жена, которая всю свою жизнь, с момента окончания школы, прожила с ним. Она нигде не училась и никогда не работала, так как Сергей забрал ее из дома и сказал, что единственный труд, достойный женщин, — содержать дом в чистоте. По сути, Люся была морально подавленной мужем домохозяйкой, которая покорно выполняла все его прихоти.
— Забегалась она! Спортсменка, блин. Надеюсь, хоть поесть чего-нибудь успела состряпать? А то сегодня столько козлов за день повидал — надо стресс заесть, — сказал Сергей и, не обращая на жену внимания, отправился в столовую.
Открыв дверь, он замер, чуть выпрямился и оглянулся на Люсю. Спустя несколько секунд молчаливого переглядывания, она покачала головой из стороны в сторону и еще более виновато и тихо, чем в первый раз, сказала: «Не успела».
В этот миг из столовой раздался низкий баритон: «Ты чего там разорался, как на параде? А ну, звук убавил и быстро за стол!».
Сергей Сергеевич изменился в лице. Он вдруг начал выглядеть неуверенным, хлюпким юношей, которого поймали в парке за распитием спиртного. Теперь уже он вжал голову в плечи и быстрыми шагами прошел вперед. Тихим и неуверенным голосом, который стал теперь в два раза выше, чем прежде, он пробубнил: «Здравствуй, бать», — и, не поднимая глаз, выполнил команду, сев напротив своего отца.
Тот был рослым, плечистым мужчиной со взглядом ни то быка, ни то питбуля, с мощными, как жернова, челюстями и ярко выделенными бровями. Бывший (хотя, как он сам говорил, таких не бывает) офицер. Он один воспитывал Сереженьку со школьного возраста. Его мать умерла, когда мальчик был в начальной школе, и офицеру приходилось работать за двоих. Сережа часто оставался один, поэтому рано научился самостоятельности. Воспитание от отца сводилось в основном к уборке, делам по дому, а чуть позже и готовке.
Офицер, не предлагая сыну, выпил рюмку и закусил отбивной, которую грубо насадил на вилку. Сергей же не поднимал взгляд, а смотрел в тарелку, в которой лежала, по всей видимости, приготовленная отцом свинина.
— Ну что, ты все еще в политике? — пережевывая кусок мяса, спросил мужчина. — Там одни воры да болтуны. Скажи-ка, ты-то сам вор или болтун? Молчишь. Стыдно? Это хорошо, если стыдно — значит хоть немного совести осталось, — проглотив отбивную, он встал и прошел к выходу. — Люся, пальто! Чуть не забыл. Я чего заходил-то… Твой дядя Кирилл из Красноярска помер, послезавтра едем на похороны. Билеты я купил, паспорт не забудь.
— Бать, мы неделю до туда на поезде добираться будем, давай я на самолет билеты возьму. У меня работа же, меня никто так надолго не отпустит.
— Цыц! Буржуй! Нет уж, мы на проверенном транспорте. Самолеты твои отменяют по сто штук в день, а поезд — это стабильно. Никаких разговоров, послезавтра в восемь ноль-ноль на вокзале.
Он открыл дверь и, не пожав протянутую ему руку, вышел в подъезд.
Лиза
«Этот день сведет меня с ума. Срочно нужно землетрясение, ураган, цунами, хоть что-то, лишь бы все отстали от меня на пару часиков», — с этими мыслями Лиза ходила по врачам с шести утра.
Торговое представительство — штука сложная. Что бы ты ни чувствовал, тебе всегда нужно натягивать маску, заходя в кабинет ко врачу, и втюхивать ему какие-то препараты. Все осложнялось тем, что поголовное большинство с ходу посылало сотрудницу куда подальше, так как эта деятельность не совсем законна. Поэтому часто получалось так, что, проведя в дороге без малого час, Лизе приходилось ехать обратно спустя две минуты нахождения в медицинском учреждении. Правда, у девушки были и любимчики. Иногда ей встречались алчные врачи, которые за процент или конвертик рекламировали нужное лекарство хоть бабушкам, хоть инвалидам.
На сей раз попался именно такой клиент, и это был первый момент за день, когда Лиза улыбнулась не из-за того, что так положено, а по зову сердца. Встреча вышла действительно плодотворной: удалось вручить и пробники, и все буклетики, да и врач, в отличие от большинства, будто действительно заинтересовался предложенной продукцией, а не просто хотел выручить пару лишних тысяч, и это значило, что дополнительных расходов не последует.