Роман Смирнов – Потерянная колея (страница 2)

Мужик с головой шарпея остался в ауте: его оскорбили перед товарищами, ударили по морде и лишили возможности взять реванш. Лицо бедняги то наливалось кровью, то бледнело. Он прокручивал в голове все произошедшее, пытаясь найти хоть какую-то логику, хоть какой-то смысл. Вот только ясность во всей этой ситуации мог внести исключительно обидчик, но он, замотав руку платком, поданным Мини, уже двигался восвояси.

Идя с ней в обнимку, Глеб закурил сигарету и с наслаждением произнес:

— Ну как тебе сегодняшний восклицательный знак?

— Как обычно — прекрасно! Правда, в какой-то момент я подумала, что этот тоже полезет на нож, как тот тип в прошлый раз…

— Да, в прошлый раз все пошло не по плану, поэтому теперь деремся до первой крови только со свидетелями. А на завтра у меня новая задумка — уверен, тебе понравится.

Дядя Миша

Просторная трехкомнатная квартира в стиле ретро, доставшаяся дяде Мише по наследству, хранила дух глубокого Советского Союза. Штучный паркет из дуба, массивный комод, винтажное зеркало, книжные стенки, агитационный плакат, со стоящим перед ним на полке граненым стаканом, и, конечно, ковры, размещающиеся везде, где только можно, кроме потолка.

О двадцать первом веке напоминали разве что современный телевизор, кофеварка и наполняющая шкаф одежда. Хотя и она, откровенно говоря, была не совсем современна. Скорее, это был стиль нулевых, который на фоне всего остального резал глаз новизной.

Дядя Миша не выглядел на свои шестьдесят лет. И хотя он не старался гнаться за молодецким обликом, но всегда следил за собой: начинал день в чистых вещах, выбритый, наодеколоненный. Судьба в большинстве своем ему благоволила. Получив приличное наследство еще в юношестве, он нигде серьезно не работал. Конечно, было множество попыток найти себя в каком-то деле, но все они не приносили желаемого результата.

Дольше всего (чуть больше полугода) дядя Миша проработал в ООО «Иванрострест», в качестве аудитора, что являлось абсолютным рекордом. Справедливости ради, нужно сказать, что это была одна из тысяч подставных фирм в лихие девяностые. Его туда устроил однокурсник, который пошел по пути криминалитета. Михан — так его обычно звали в то время — должен был просто сидеть в офисе, иногда что-то подписывать и, главное, не лезть в чужие дела, не задавать вопросы и, как это говорилось, «не отсвечивать». Платили хорошо, работы — без малого ноль, знай себе сиди, гоняй чаи да смотри видик. Дядя Миша так и поступал, оставляя деньги вечерами в ресторанах, казино и ночных клубах. Но спустя полгода и эта идеальная, казалось бы, работа перестала его устраивать. Не то что бы он гнался за большими деньгами, просто наскучило, и он решил уволиться. Правда, и тут ему повезло: спустя пару недель работодателя арестовали, контору закрыли, а всех работников отправили под следствие. Михан — который ни с кем толком не знался, получал зарплату только в конверте и вообще официально не числился — был просто призраком.

Дальше работы были и того короче, да и сильной нужды в них не было. Парню было где жить, что есть и что носить. Состоятельные родители, уехавшие за границу сразу после выпускного сына, регулярно отсылали ему деньги. Общение было минимальным: поздравительные открытки на праздники и редкие непродолжительные телефонные звонки. Со временем общение по телефону прекратилось, затем перестали приходить открытки на Новый год и день рождения, а ближе к нулевым и деньги. Оставленный сын не стал разыскивать родителей, да и не мог сказать, что сильно скучал по ним. К тому же на тот момент у него были две переписанные на него квартиры: трехкомнатная на окраине, где он жил до настоящего времени, и двушка почти в самом центре города. На деньги от сдачи второй в основном он и жил.

Проснувшись этим утром, дядя Миша по обычаю принялся приводить себя в порядок. Эта процедура всегда стояла у него на первом месте, и что бы ни произошло, в каком бы состоянии он ни был, ей уделялся час, а то и полтора. Водные процедуры, бритье, глажка одежды… Только после выполнения всех требований, которые дядя Миша сам себе составил, полноценно начинался новый день.

Первым делом в выходной он всегда шел в торговый центр, хотя и не любил саму идею подобных мест и уж точно не был шопоголиком, но именно там он обретал духовную силу. Все дело в том, что дядя Миша не любил и даже несколько презирал старость, считая, что большинство зрелых людей скучны и излишне пессимистичны, а сам он — безусловное исключение. Поэтому львиная доля его общения приходилась на молодежь.

Поднявшись в ресторанный дворик, он направился к группе ребят, которые сидели за произвольно сдвинутыми столиками. Они шумно что-то обсуждали, активно жестикулируя и никого не замечая. Лишь появление элегантного мужчины смогло привлечь их внимание.

— О-о-о… Дядя Миша! — воскликнул один из парней, уступая свое место. — А расскажи нам какую-нибудь байку.

Это были то ли старшеклассники, то ли студенты первых курсов. Они частенько встречали своего рассказчика в фудкорте и заводили с ним беседу. Им нравились его истории — всегда интересные, динамичные, порой пошловатые, но обязательно правдивые. А дядя Миша черпал у них жизненную энергию и неугасаемый юношеский оптимизм.

— Байку? Байку не расскажу, а вот мне есть чем у вас поинтересоваться. Скажите, что вы думаете о сегодняшнем дне?

— Самый лучший день заходил вчера… — напел один из ребят.

Товарищи моментально подхватили шутку дружным смехом.

— Нет, ну я серьезно. Что думаете о двадцать первом веке в целом? Как вам современные развлечения, музыка, танцы?

— Да вообще не очень: всюду камеры, полицаи, контроль дикий. Нам бы в девяностые, мы бы как «Бригада» были! — с полной серьезностью произнес коротко стриженный парень в спортивном костюме.

— Бригада? О, не братцы… Там совсем не то. Грязь и страх. Мне вот очень нравится современность. Вы, конечно, не знаете, но посмотрите в интернете на ночные клубы девяностых. Это же просто ужас! Страшные, немытые девчонки с волосатыми подмышками, какие-то гопники и лжеавторитеты. То ли дело сейчас! Все красиво, приятно… А девчонки! Красотки-модели, вежливые, воспитанные, некоторые даже начитанные. Можно влюбиться без остатка за раз. А еда? Еда какая стала! Раньше пирожки да чебуреки в ларьках — чистая русская рулетка. Каждый раз берешь и думаешь: пронесет или нет. Причем «пронесет» верно в обоих вариантах интерпретации слова. А сейчас тебе сто вкусностей на метр квадратный. Нет, я люблю это время. И вы на него не обижайтесь, вам очень с ним повезло.

— Ну, дядя Миша, ты как обычно, — подытожил один из парней.

Будто по команде, у ребят продолжился беззаботный разговор, а их собеседник, откланявшись, направился в сторону выхода.

Положительный настрой на день был получен, и дядя Миша отправился в парк на прогулку. От воды веяло прохладой, но солнце уже давало приятное тепло тем местам на теле, что не были спрятаны под одеждой. Мимо проходили парочки пенсионеров, мамы с колясками, и изредка, будто перышки на ветру, пролетала детвора. Дойдя до очередной лавочки, дядя Миша увидел одинокую девушку, которая явно была не в духе: то и дело терла глаза, не поднимая головы, и вздрагивала от каждого проходящего мимо человека.

— Я присяду? — скромно спросил дядя Миша.

Девушка растерялась, резко подняв голову и отодвинувшись на край скамейки. По ее лицу было понятно, что она много проплакала и успокоилась, видимо, совсем недавно. Кинув беглый взгляд по сторонам и убедившись, что свободных мест нет, она ответила:

— Присаживайтесь.

Выждав около минуты и издав томный, казалось, наигранный вздох, дядя Миша произнес:

— А вы знаете, я только недавно стал вдумываться в смысл старых песен. Вернее, я понимал их, но сейчас начал переоценивать. Многие будто обновились, будто я их впервые слышу. Представляете, на это мне потребовалась куча времени. Это как хотеть завести детей — приходит с возрастом. Очень жаль, что сейчас поколение торопыг. Они даже соглашаются словом «ок» — так короче и быстрее. А ведь как часто нам просто нужно немного подождать, чтобы что-то увидеть или что-то получить…

— Зачем вы мне это говорите? — уже собираясь уйти, произнесла девушка, но внезапно для себя, без малейшей паузы, продолжила: — Чего мне ждать? Воскрешения? Или пока я на тот свет отправлюсь?

— Верно! Все мы созданы для горя. Это наша судьба. Страдать и терпеть — это то, чем наделен каждый наш день. Но как бы плохо нам ни было, мы все равно ищем счастья. Стремимся к нему, и что бы ни делали, мы делаем ради него. И всегда получаем, пусть часто незаметно для самих себя. Откровенно говоря, большинство людей избалованы, им будто вечно его не хватает. Нужно учиться пускать счастье к себе в сердце, например, у бомжей. Посмотрите, какие они бывают счастливые, не имея по сути ничего. В метро они просто обнимают друг друга, и они счастливы, потому что на улице льет дождь, а тут им тепло и мягко. А если у них еще есть бутылка какого-нибудь дешевого пойла, то вообще: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!».

Девушка рассмеялась, не в силах сохранить свое депрессивное состояние, хотя очень старалась.

— Ну вот, другое дело! А теперь и я пойду поднимать себе настроение и искать счастья.