Роман Смирнов – Польский поход (страница 61)

— Потому что враг не будет ждать, пока мы согласуем с Москвой.

Сергей посмотрел на него. Кузнецов не отвёл взгляда. Смелый ответ. Другой бы промолчал, сослался на инструкции. Этот сказал правду.

— А в армии такая система есть?

Кузнецов замялся.

— Не знаю, товарищ Сталин. Это вопрос к наркому обороны.

— Я спрашиваю ваше мнение.

Пауза.

— Насколько мне известно, нет. Приказ о приведении в боевую готовность идёт сверху вниз, через все инстанции. Это занимает время.

— Сколько?

— Часы. Может быть, сутки. Зависит от связи, от того, где находятся командиры.

Сергей вернулся к столу, сел.

— А у вас?

— У нас флот компактнее. Корабли в базах, командиры на месте. Сигнал по радио, и через час все знают. Ещё через три часа готовы к бою.

Четыре часа. В той истории, которую Сергей помнил, флот Кузнецова был единственным, кто встретил войну в готовности. Двадцать первого июня сорок первого, за несколько часов до немецкого удара, нарком приказал перейти на готовность номер один. И флот не потерял ни одного корабля в первый день. А армия потеряла тысячи самолётов на земле.

Но сказать этого он не мог.

— Базы в Прибалтике. Как защищены?

— Таллин, Палдиски, Ханко. Береговые батареи, зенитки, минные заграждения на подходах. От удара с моря защищены хорошо.

— А с суши?

Кузнецов нахмурился.

— С суши… Гарнизоны небольшие. Рассчитаны на охрану, не на оборону. Если противник подойдёт по земле, придётся эвакуироваться.

— План эвакуации есть?

Молчание. Кузнецов смотрел на карту, потом на Сергея.

— Нет, товарищ Сталин. Мы не планировали отступление.

— Почему?

— Потому что… — он запнулся. — Потому что думали о наступлении. О десантах, о поддержке армии. Не об отходе.

Сергей помолчал. Таллинский переход, август сорок первого. Сто сорок кораблей, двадцать тысяч человек. Немецкая авиация, минные поля. Половина судов на дне, тысячи погибших. Катастрофа, которую можно было избежать.

Но как объяснить это, не говоря о будущем?

— Николай Герасимович. Война учит разному. Иногда приходится наступать, иногда отступать. Хороший командир готов к обоим вариантам.

Кузнецов слушал внимательно.

— Базы в Прибалтике далеко от основных сил. Если что-то пойдёт не так, эвакуация должна быть быстрой и организованной. Фарватеры должны быть известны, мины — свои и чужие — нанесены на карты. Транспорты должны знать, куда идти и как.

— Вы хотите, чтобы я разработал план эвакуации баз?

— Хочу, чтобы такой план был. На всякий случай.

Кузнецов кивнул. Не спорил, не спрашивал зачем. Принял.

— Сделаю.

— И ещё. Морская пехота.

— Да?

— В операции «Котёл» пехота высадилась и воевала на суше. Справилась хорошо. Матросы умеют драться.

— Так точно.

— Подумайте о расширении. Отдельные бригады морской пехоты. Обученные, вооружённые, готовые к десантным операциям. И к обороне баз, если понадобится.

Кузнецов смотрел на него. В глазах понимание.

— Товарищ Сталин. Могу я спросить?

— Спрашивайте.

— Вы ждёте большую войну?

Прямой вопрос. Сергей помедлил с ответом.

— Война в Европе уже идёт. Германия, Франция, Англия. Польши больше нет. Финляндия получила урок. Но это не конец. Это начало.

— И мы будем втянуты?

— Рано или поздно. Вопрос не «если», а «когда».

Кузнецов кивнул. Не удивился. Он и сам так думал.

— Тогда я понимаю, зачем план эвакуации.

— Хорошо, что понимаете.

Сергей встал, давая понять, что разговор заканчивается.

— Система готовностей, которую вы ввели на флоте. Она правильная. Продолжайте. И подумайте, как передать этот опыт армии. Не приказом, но примером.

— Понял.

Кузнецов встал, одёрнул китель.

— Разрешите идти?

— Идите. Доклад оставьте.

Кузнецов положил папку на стол и вышел.

Сергей взял папку, пролистал. Цифры, схемы, выводы. Толковый документ, толковый человек. Один из немногих, кто готовился к войне, а не делал вид.

Завтра придёт Найдёнов со своими радиостанциями. Послезавтра — Карбышев с чертежами дотов. Работы много.

Он отложил папку и потянулся к телефону.

Так лучше?

Глава 37

Провод

15 января 1940 года. Москва, Кремль

Найдёнов вошёл боком, прижимая к груди две папки. Сел на край стула, папки положил на колени. Лицо серое, осунувшееся, под глазами тени. Пальцы в чернильных пятнах, ногти обкусаны. Сорок два года, а выглядит на пятьдесят.

Сергей знал его историю. Инженер-связист, начинал в двадцатых на телеграфе в Нижнем Новгороде. Потом радио, потом армия. Строил станции на Дальнем Востоке, налаживал связь в Средней Азии, во время басмаческой войны провёл линию через пустыню. В тридцать седьмом чудом избежал ареста: начальника взяли, а его нет, просто не успели. После этого работал за троих, словно отрабатывал чужую вину. Или свою удачу.