Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 42)
Слова вырвались словно стон. Я даже осёкся на полуслове, столько в них собралось затаённой боли.
— Тем более не понимаю…
Редзян промокнул глаза платком и в упор взглянул на меня.
— Считаете меня бесчувственным кровопийцей, делающим миллионы на чужом горе? Ваше право. Наверное, так оно и есть. Но Агнешка была... она… единственным лучиком света в моей кромешной жизни, — наконец выговорил он, всё ещё тиская в руках платок. — Книга отобрала её у меня.
— Тогда зачем…
— Там её душа! — выпалил пан Мнишек.
— Что? — я чуть не вскочил с дивана.
— Не верите? — он заёрзал на своём месте и даже съехал на край сиденья. — Думаете, сбрендил кровопийца совсем?
— Хотите сказать, что книга не просто убивает, а забирает души своих жертв? Что они хранятся в ней?
Редзян очень серьёзно кивнул.
Признаться, в подобные россказни верилось с трудом. Конечно, некоторым безумным некромантам удавалось заточить призрака в бутылке, но одного, к тому же уже развоплощенного. И то ненадолго. Ведь если призрак пожелает, то всегда сможет мгновенно распрощаться с нашим миром и отправиться в иной. А вот чтобы прямо сразу изъять душу из тела и поселить в книге. О таком, слышу впервые.
— С чего вы взяли? — уточнил я.
— Провёл целое расследование за столько-то лет.
Мне стало не по себе. Столько безумной уверенности было в его взгляде и голосе. Все знали, что пан Мнишек обожал свою жену. Прошло много лет, а он так и женился вновь, хотя невесты буквально караулили его на каждом углу. Да и в сомнительных заведениях его никто никогда не видел. Он будто хранил верность покойной супруге все эти годы. И сейчас, глядя на него, я окончательно поверил, что так оно и было. Он всегда любил только свою Агнешку. Другие женщины для него просто не существовали.
Редзян смотрел куда-то в пустоту, а на губах играла нежная улыбка.
— Она всегда рядом. Мне даже кажется, что в самые тёмные ночи, когда мельчают потоки магической энергии, я слышу ее голос…
В дверь постучали. Мнишек замер, словно не сразу сообразил откуда раздаётся звук, но потом всё-таки крикнул:
— Что там?
— Простите, гости уже собрались. Вас ждут, — раздался сдавленный голос дворецкого.
— Иду!
Редзян посмотрел на меня и встал.
— Ты должен вернуть мне книгу. Обещаю, она больше никогда не покинет этого дома и никогда не попадёт ни в чьи руки.
Ответа он ждать не стал, а быстро вышел из курильной комнаты, громогласно объявив:
— Потеряли меня, дорогие друзья!
Пришлось идти следом.
Большой приёмный зал заполнили нарядные паны и пани. Я попытался отыскать среди них Алану, но так и не нашёл. Адели тоже нигде не было видно. Надеюсь, они не затеяли очередную глупость?
Между тем гости зааплодировали, и в центр импровизированного круга вышел Калиострович. Огромный султанешский тюрбан едва не касался хрустальной люстры, а звезды на чёрном одеянии сверкали ничуть не хуже брильянтов в серьгах и браслетах знатных дам.
— Дамы и господа! Сегодня я не буду чи-итать мысли, рассказывать прошлое и будущее. Не буду чи-итать по вашим рукам и сердцам. Не буду создавать ярки-ие иллюзии и сказочных существ из воздуха. Не буду раздавать чудесные зелья и волшебные амулеты. Этот вечер будет особенным.
Он ещё раз поклонился.
— Представления не будет? — крикнул какой-то шутник.
По залу прокатились редкие смешки.
Потомственный ясновидящий всех двенадцати домов ночи, дня и мистических сумерек распрямился, одарив присутствующих кроткой улыбкой.
— Представлениия не будет, — согласился он. — Будет нечто совершенно и-иное.
Калиострович взмахнул рукой, так что дрожь пробежала по всему телу и отозвалась звоном золотых колец в его ушах и колокольчиков на загнутых мысах туфель.
Несмотря на то, что я стоял далеко, даже до меня докатился обворожительный аромат луговых трав и цветов середины лета. Но мысль о том, что он использовал какое-то зелье не задержалась в голове надолго, вытесненная новой порцией запахов. Будто цветы начали увядать и гнить. Волна прокатилась сквозь меня, но терпкий привкус железа остался на языке. Захотелось сплюнуть, но зловоние почти сразу развеялось. В нос ударило резким духом сырой земли. Не к месту вспомнилось старое кладбище и разрытая могила. По залу пронеслись удивлённые восклицания. Пани закрывали носы платками, а паны нервно оглядывались. Наваждение быстро растворилось среди благоухания духов, но горький осадок остался.
— Сегодня перед нами предстанет сама смерть, — пообещал ясновидящий и в зале зависла напряжённая тишина.
— И за кем же она придёт? — усомнился всё тот же неизвестный шутник.
— Волноваться не стои-ит, — тут же заверил Калиострович. — Её ви-изит будет данью вежливости. Ведь даже этой строгой даме иногда бывает скучно, и она не прочь раскраси-ить свои серые будни.
Он снова взмахнул рукой, и свет в зале начал гаснуть. Сотни свечей неожиданно зачадили бледно-зелёным дымом. По залу разнёсся прогорклый фимиам, будто я опять вернулся в покойницкую. На мгновение даже показалось, что в тени мелькнуло лицо трупаря. Но оттенки ладана и хвои развеялись, оставив только горечь.
Гости невольно затаили дыхание, а ясновидящий медленно поднял руку, указав на балкон, к которому вели две лестницы. Там, среди клоков тьмы подрагивало светлое пятно, отдалённо напоминающее человеческую фигуру. Оно подплыло к перилам, истончилось и обрело изящные женские формы. Замерло и страдальчески протянуло к собравшимся тонкие руки.
— Агнешка! — взвыл Редзян и бросился к ступеням.
Я же кинулся вслед за ним. Слишком уж странным показалось такое совпадение.
В зале испуганно переговаривались гости, а Калиострович объяснял, что так бывает. Смерть способна принимать любой облик. Ей неизвестно чувство сострадания и чужое горе не значит ровным счётом ничего.
Сияющая фигура поплыла по коридору второго этажа, и если бы пан Мнишек не зацепился за ковёр, то догнал бы её. Я помог ему подняться.
— Этого не может быть, — пробормотал он. — С книгой всё в порядке? Она не повреждена? Может быть Агнешка освободилась?
Не получив ответа, он бросился вслед за мигающим пятном света, но оно проплыло сквозь стену и исчезло.
Редзян вцепился в дверь, но она оказалась заперта. Он ошарашенно захлопал по карманам, но так ничего и не нашел.
— Куць вас раздери! — завопил он и обернулся ко мне. — Помоги сломать, я должен догнать её.
Пришлось вышибить дверь, раз уж хозяин просит.
Из рассказа Аланы де Керси, хозяйки книжной лавки «У моста»
Стоило нам с Балтом переступить порог особняка Мнишеков, как нас растащили в разные стороны. Очень хотелось сказать, склепа, но нет. Дом Редзяна сиял магическими светильниками и дорогими султанешскими свечами, блестел натертым паркетом и слепил отполированным хрусталем.
— Алана, быстрее, пока папенька занят, а Румпель ещё не пришел, — скороговоркой выдохнула мне в ухо лучшая подруга, увлекая вглубь дома, подальше от разряженных шумных гостей.
— Что происходит? — после случившегося в кабинете Вилька мне совершенно не хотелось вляпаться во что-нибудь ещё, но Адель была неумолима.
— Мне только что удалось стащить у папеньки ключ от маминой комнаты. Раньше не подобраться было. У нас есть дюжина минут, чтобы быстро её осмотреть.
— А раньше ты этого сделать не могла… — обреченно проворчала я.
— Нет, ну чем ты слушаешь, только-только ключ добыла! — прошипела Делька, резко останавливаясь возле одной из дверей и поспешно отпирая замок.
Громко щелкнуло, и у меня округлились глаза. Но внизу царил развеселый гам, усилившийся, когда вошла звезда вечера, гремя перстнями с браслетами, словно разбуженный призрак цепями. И мы спокойно проскользнули в комнату покойной Агнешки.
— Мы договаривались о разговоре с Балтом после визита к Мжецкому, — заметила ваша покорная слуга.
— Но только после обыска маминой комнаты!
— Дель, — я нависла над подругой. — Шутки закончились. Двое, а если считать и Агнешку — трое, уже мертвы. И один при смерти! А все из-за книги.
—Богини пресветлые, — ахнула Делька, прижав ладонь ко рту.
— То-то и оно, — мрачно ответила ваша покорная слуга. — Эта дрянная книжонка не попала в руки Балту лишь чудом, вместо него нарвался другой стражник. Так что давай быстро осмотрим и пойдем вниз. Долго Вильк твоего отца отвлекать не сможет.
Спустя несколько минут наши поиски так и не увенчались успехом, только парой тетрадей в сером переплете. И оставалось лишь озадаченно взирать на полнейшую абракадабру на страницах, понимая лишь, что это какие-то алхимические выкладки.