Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 36)
— Не буду, — я даже поднял руки вверх, давая понять, что он выиграл словесную дуэль. — Так что же вы имели ввиду?
— Семейство Мышей. Мне приходилось лечить ещё их дедушку. Знатный был чародей, но в нашем искусстве не смыслил ничего, не мог даже кровь остановить. А вот его супруга, та вообще обходилась без магии. Про родителей помню мало, то ли их отличало отменное здоровье, то ли они не могли себе позволить мои услуги. Но вот сынишку таскали с детства. Уж очень слабый он уродился. Правда унаследовал от деда волшебный дар. Не особо сильный, но достаточный, чтобы поступить в Школу…
— Это Конрад Мыш! — догадался я.
— И если бы вы не перебивали, сам бы вам об этом сказал, — надулся старик, но играть с ним в игры не было времени.
— Больше на нём не осталось никаких следов? Только кинжальная рана?
— Видимых нет, — неохотно буркнул трупарь.
Кивнув в ответ, я выудил одну из своих пробирок.
— Ничего, скоро мы разберёмся в чьи когти угодил этот мышь.
— Что вы творите!? — возмутился старик, замахав руками.
Но у меня всё же получилось соскрести с раны на шее покойника немного засохшей крови:
— Облегчаю вашу работу, сложите мне в платок немного краски, что смыли с его лица.
Он взял платок и какой-то загнутый инструмент, но ворчать всё равно продолжил.
— Вам говорили, что этот ваш дар припоя не от светлых наших богинь, а совсем наоборот от проклятых созданий Полуночной бездны. А то и вообще от самой смерти...
— Сам догадался.
Радость от того, что убили не проверяющего, боролась во мне с разочарованием. Ведь мелкий шельмец Мыш, явно слишком много знал и мог поделиться весьма полезными сведениями, если бы остался жив.
— Тогда вы понимаете, что глотать человеческую кровь противоестественно и аморально? — не отставал трупарь.
— Уверен, что богини простят мне этот грех, если найду как можно больше убийц.
Забрав платок, я повернулся к выходу, и бросив: «большое спасибо за работу», двинулся в приёмный покой.
— Смерть не умеет прощать, — донеслось мне вслед.
Глава 7 в которой ситуация накаляется до последнего предела
Зимняя утренняя серь лежала на плечах города усталой птицей, так и не нашедшей ночлега. Её туманные крылья накрыли дома, отбрасывали тени в переулках и подворотнях, придавливали к земле немногочисленных ранних прохожих, и те сутулились, походя на нахохлившихся мар, вспугнутых с кладбища неосторожным колдуном.
Надо сказать, я тоже сейчас больше напоминала мару, а то и вовсе морового призрака. Лицо на холоде мгновенно побелело, тени под глазами казались темнее обычного, и ваша покорная слуга тщетно пыталась подавить непрекращающуюся зевоту.
Даже планы мести ненавистному Мареку не желали придумываться, настолько сонными и озябшими были мысли в моей голове. Хотя поначалу, когда это рыжее недоразумение начало требовательно громыхать в двери и жалобно вопить под окнами, я опрометчиво пообещала вылить на него весь набор новых водостойких чернил. Оный мне едва не насильно вчера вручил хозяин «Илардийского пера», стремясь загладить неприятность с разбитой чернильницей.
От немедленного рукоприкладства, нерадивого подчиненного спас Балт, правда, его перекошенное лицо тоже не сулило Мареку ничего хорошего. И раз уж нас разбудили ни свет ни заря, решила, что неплохо бы сегодня наконец поработать, а то лавка уже куць знает сколько времени больше заперта, чем открыта. Да и надо все-таки поставку разобрать, навести порядок, посмотреть не оставила ли Кукусильда там ещё каких «подарочков», а главное — расспросить Врочека о странной книге. Кража у Мнишеков беспокоила меня все больше.
Я сунула тяжелый старинный ключ в скважину и с нажимом повернула. Щелкнул мудреный замок цвержей работы. Зашелестели внутри ветвями древесы. В лавке было темно и тепло — Врочек как-то помог с узорами нашим соседям — гильдии цвергов-чеканщиков, а те взамен провели в лавку отопление, перекинув часть трубы из своего здания к нам. И теперь мы с Францем могли не волноваться, что «У моста» вымерзнет, или, ещё хуже, сгорит.
Протиснувшись внутрь, я едва не упала, запнувшись о подвернувшегося под ноги Куся. Диван ластился и норовил повалить меня. Шикнув на разыгравшуюся мебель, ваша покорная слуга кое-как добралась до стола и зажгла светильники. Что ж… за все надо платить, за вчерашнюю прогулку тоже. Я окинула взглядом царящий вокруг бардак, и, скинув плащ, решительно засучила рукава. Хотела ещё и юбку подоткнуть, но вовремя вспомнила, что нынче мне не грозит запутаться в подоле. Довольно хмыкнув, поправила пояс на илардийских штанах, но воевать с окружающим беспорядком не спешила.
— Привет, малыш, — Ася выплыла из стеллажа, взмахнув концами призрачной шали. — Не ждали тебя так рано.
— Да ладно, — проворчал откуда-то невидимый Врочек, — любовь лишает невинности, а не ответственности. — Ну что, девочка, когда тебя можно будет называть пани Вильк?
Я поперхнулась ответом. Франц всегда умел заставить меня краснеть, но зачем же так внезапно?!
— Думается мне, рано ещё об этом… — пробормотала ваша покорная слуга.
— Это ещё почему? — Анисия заломила брови в ироничном удивлении.
— Ну… э… Сложно сказать…
Чтобы увильнуть от вопросов, ответы на которые и сама не знала, пришлось поскорее начать уборку. Вот только отделаться от призраков было не так-то просто.
— Да богини пресветлые, чего ж там сложного?! — возмутился пан Франц. — Вы или совпали, как ключ с замком, или нет. И в первом случае — все отговорки лишь туман над заливом, как не прячься в нем, все равно развеется. А во втором — не помогут и отмычки.
— А вы совпали, — хихикнула Ася, — точно тебе говорю, поверь старухе.
— Ммм, — невнятно промычала в ответ я, склонившись над неразобранным ящиком с книгами и наконец придумала, как соскочить со щекотливой темы. — А, Врочек, у меня к вам назрел интересный разговор про книгу…
— Про какую?! — мгновенно сделал стойку бывший хозяин лавки.
Ася же иронично хмыкнула, раскусив мою уловку.
— Старинную.
— Алана, что случилось? — О-оп, ну никто и не говорил, что Франц плохо соображает.
— Какие книги могут убивать? — без обиняков спросила я.
— Да все могут, — насмешливо фыркнул Врочек, — главное знать, куда бить.
— Франц, мне не до смеха.
— Иссушение? Смертные судороги? Обгорелые руки? — мигом посерьезнел мой бывший начальник.
— Сон, просто сон, от которого не просыпаются уже никогда, — ответила я. — И такое ощущение, что каждый читающий видит там что-то свое. Они открывают книгу и не могут остановиться, пока проклятущая штука не убьет их.
— Хм-м… — пан Врочек потёр призрачный подбородок. — На живо-книгу похоже. Создали и такую пакость когда-то. Говорят, в ней каждый про свою жизнь читал. Очень эта дрянь у власть имущих популярностью пользовалась — вроде как и врага уконтрапупил, а вроде как и ни причем. Слухи ходили, вроде кто-то из старых фарницийских мастеров такое придумал.
— Каких мастеров?
— Живописцев, вестимо, — невесело усмехнулся Врочек, — отчего, ты думаешь, на нашем ремесле столько ограничений стоит?
И то правда. Законов о живописной магии и впрямь больше, чем о любой другой. Потому что у нас нет ни предела силы, ни истощения. Мы можем только сгореть заживо от неправильно рассчитанного узора. А в остальном, живописцы ограничены лишь своей фантазией, которая, как известно, бесконечна, и совестью (а вот тут уж кому как повезет).
— И много таких по свету ходит? — хмуро уточнила я, расставляя книги на полках.
— А кто их знает, — Врочек пожал плечами. — Стараются по возможности находить и уничтожать, но сколько ещё осталось, тут лучше у феи из Трибунала спроси.
— Хорошо, — машинально ответила ваша покорная слуга, лихорадочно обдумывая услышанное.
— Так! — Франц вплотную подплыл ко мне. — Алана, а ну признавайся, как ты связана с этой гадостью? Только честно!
Призрак выглядел откровенно испуганным, поэтому пришлось рассказать всё как есть. Мало ли что случится. Если не успею поговорить с Балтом, Врочек все передаст.
— Похоже, на днях живо-книгу украли из сейфа в доме Мнишека. Откуда она взялась у него, понятия не имею. Но кажется, именно она убила мать Дельки — Агнешку, а теперь и ещё одного человека. И если её вовремя не найти, будут иные жертвы!
— Ох, не совалась бы ты в это дело, девочка, — покачал головой Франц. — Пан Бальтазар хоть знает?
Я отрицательно покачала головой и упреждающе вскинула руку.
— Не всё, но обязательно узнает, сегодня же! После вашего рассказа — это уже не шутки.
Вот уж дела… Какие ещё скелеты в шкафу выдернет томик, переплетенный в фарницийскую кожу. Нервно перебрав пальцами по корешкам, я повернулась в лавку и прикрыла колпаком ненужный светильник. Пока возилась с уборкой и говорила с Врочеком на улице изрядно посветлело.
Тусклое зимнее солнце болезненно мерцало сквозь полупрозрачную хмарь облаков. Как бы опять снег не повалил. Вчерашний-то ещё толком не расчистили.
Табличку на двери переворачивать не спешила, намереваясь сначала навестить пана Тодора. Для работы лавки этот час не столь важен, а вот племянника покойной пани Каси следовало предупредить как можно скорее.
Ручка двери внезапно задергалась, а поняв, что заперто, снаружи настойчиво постучали. Ну, если это Марек, прокляну! Нарисую узор вечной почесухи и приклею ему на спину!