Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 35)

На мне же штаны висели мешком, не добавляя ни красоты, ни лоска и годились только для того, чтобы лезть на Троллий рынок, убираться и спать!

Пан Нитц, видя, мой скепсис, затолкал мою скромную персону в примерочную и задернул шторку, оставив наедине со отражением в зеркале, пятном и штанами.

Ну ладно. Вы хотели, панове? Вы получите!

Бормоча под нос совершенно нелицеприятные пожелания, ваша покорная слуга раздраженно избавилась от испорченной одежды и нижних юбок, оставшись в чулках с панталонами. Кстати, о панталонах… надо бы у пана Нитца все же спросить, нет ли на меня чего. Илардийский батист, конечно, не фарницийский шелк с кружевами, но тоже очень… очень… хм.

В задумчивости я натянула «дамские брюки» и озадаченно уставилась на свое отражение. С виду уж больно походило на юбку, только штаны. И никаких нижних юбок, и карманы вшитые, не надо к поясу привязывать… Ну-у, может, и выйдет что из этой затеи. Покрутившись ещё немного перед зеркалом для пущей смелости, отдернула занавеску и вышла в зал.

Кхм… Ну если мой бравый капитан будет на меня все время так смотреть, то почему бы и не штаны?

— Мы их берем! — наконец выдохнул Вильк.

Надо сказать, домой мы добрались ещё нескоро. «Поднятие настроения» определенно удалось, если не считать потери чудесного флакончика, купленного у разносчика на площади. Видимо зелье удачи, всё-таки не такое удачливое.

Уже засыпая, уткнувшись Балту в плечо, я вдруг вспомнила, где ещё видела тот же орнамент.

«Главное, не забыть рассказать моему бравому капитану», — подумала ваша покорная слуга и провалилась в сон.

Из записок Бальтазара Вилька, капитана Ночной Стражи

К сожалению, для превращения в человека, о котором так часто вспоминалось в последнее время, ещё не придумали ни одного заклятья. А вот наоборот, сколько хочешь! Над превращением человека в чудище колдуны трудились тысячи лет. Туда, пожалуйста — обратно, никак. Вот поэтому, ни свет ни заря, в то время как все нормальные паны прижимались во сне к своим паннам, я уже трясся в коляске. Да ещё успевал не только управлять ей, но и разбирать корреспонденцию, которой за последние дни набралось целые закрома. Перед тем, как умчаться в мужской клуб «Дуэлянты» на осмотр умершего, Марек подкинул мне связку писем из Управления. Отправиться бы с ним, чтобы насладиться утренней тишиной и покоем в самом модном заведении Кипеллена, но вместо этого приходилось заниматься капитанскими обязанностями.

Кроме бесконечных, похожих одна на другую, жалоб от жителей города, в связке затесалось письмо от Люсинды. Глава Ночной стражи Зодчека, уведомляла о своём скором прибытии для выполнения древней, но уже давно бессмысленной традиции взаимопомощи. Как-то совсем не вовремя пришла её очередь. Хотя, когда приезд сварливой полутролльки может прийтись кстати?

Надо отправить для её встречи Марека. Будет знать, как будить меня тёмными промозглыми утрами и по любому поводу таскаться ко мне домой. Ухмыльнувшись своему наивному коварству, я наконец дёрнул за поводья. Сонная лошадь недовольно заржала, уж слишком ей нравилось без контроля топтаться по пустынным улицам, но всё же остановилась у невзрачного дома с болезненно-жёлтыми пятнами на облупленных стенах.

Во все времена, во всех странах к покойницким всегда относились с нескрываемым пренебрежением. Видимо слишком силён людской страх перед смертью. Поэтому большинство живущих и старается держаться подальше от прибежищ мёртвых.

Я толкнул покосившуюся дверь и, под аккомпанемент душераздирающего скрипа, прошёл в приёмные покои. Старый лекарь, давно отказавшийся от врачевания ради более спокойных пациентов, приняв должность трупаря, поднял на меня бледное лицо.

— Доброе, если позволите, утро! — поздоровался я, чтобы он мог узнать мой голос.

— И вам не хворать, — улыбнулся он тонкими губами с зазубринами морщин.

Трупарь любил прикидываться ещё и глухим, но слышал лучше охотящегося кошака.

— К вам тут поступил…

— Да, да, моя старуха в полном порядке, — продолжая играть в свою игру, протянул старик и вздохнул. — Но вы же приехали не за тем, чтобы расспрашивать о моей скучной жизни. Хотите узнать, как умер, этот ваш проверяющий. Наверное, уже засыпали письмами из столицы?

Я только неопределённо хмыкнул. Подыгрывать ему нельзя, иначе рискую задержаться тут до обеда.

— Тогда не тратьте даром моё время, — проворчал трупарь. — Идёмте уже скорее! Пока был только внешний осмотр. Так что вы почти вовремя.

За покоями начинались длинные узкие коридоры, расходящиеся в разные стороны бесконечным лабиринтом царства мёртвых. Запах стоял соответствующий, его даже не перебивали стойкий дух ладана и хвои. Так что пришлось прикрыть лицо платком. А то потом полдня голова кружиться будет.

Старик завёл меня в светлую комнату с несколькими столами и ткнул пальцем в прикрытое тканью тело.

— Говорю же, только начал, — вздохнул он. — Совсем ведь еще пожить не успел. Чисто ребятенок. Тощенькой.

Трупарь продолжал бормотать, перекладывая зловещего вида инструменты, а я с удивлением рассматривал проверяющего. Одетый, он выглядел совсем иначе, казался толще и выше. Я даже наклонился, и пока старик не видел, накинул на тело петлю опознающего заклятья. Чары обволокли тело, забрались под ткань, разлились белым сиянием по синей коже, будто ощупывая, и исчезли, не обнаружив следов магии. Никакого колдовства к нему не применяли, а значит это был никто иной, как злополучный Феодорий Грець. Теперь оставалось только гадать, как поведут себя большие паны в столице.

Раздумывая обо всём, я невольно запустил руку в бороду, но проходящий мимо старик хлопнул меня по пальцам.

— Не забывайте, где находитесь, — недовольно шикнул он. — Подхватите какую заразу, самого ко мне под белой мантией привезут.

В ответ на его слова, моя рука сама сотворила оберегающий знак.

— От чего он умер?

— От жизни, — недовольно буркнул трупарь. — Имейте терпение. Здесь торопиться некому и незачем. А вот уважение почившим не помешает.

— Уважения у меня предостаточно, а вот времени совсем нет, — отмахнулся я. — У капитана Ночной стражи не жизнь, а каторга…

— Так уйдите! — бросил старик, поворачивая покойнику голову.

— Меня теперь и так «уйдут»! — указав на тело проверяющего, пришлось констатировать мне. — Всего пару дней в нашем городе провёл и к богиням отправился. Значит у нас бандит на бандите и никакой безопасности…

— Так и скажут, — согласился трупарь. — А я вот что вам скажу. Убили его! Так что правы вы, нет у нас в городе никакой безопасности, если даже столичных проверяющих Ночной стражи под нож пускают.

— Ножом…

— Кинжалом, — поправил старик. — Точнёхонько между шейных позвонков. Так аккуратно, что еле эту ранку нашёл. Эх, обмыть его надо. Мало ли что. А силы уже не те!

— Может помочь? — не слишком уверенно предложил я.

Но трупарь только замахал на меня сухими, тонкими руками.

— Куда вам. Такие как вы, привыкшие на магию полагаться, больше ни к чему не пригодны. Так что отойдите.

Пришлось подчиниться и отступить на шаг.

Старик зыркнул на меня покрасневшими глазами и, кряхтя, полез под стол. Отодвинул пожелтевшую от времени шторку и вынул таз с синей дурно пахнущей жидкостью.

— Лучшее средство, — пробормотал он, ставя таз рядом с телом. — Если пятки пересыхают, два раза по пять минут подержать и ороговец сходит, как кора с трухлявого пня. Только ей и спасаюсь.

Трупарь намочил в синей жиже губку и приступил к омовению, поглядывая на меня через плечо, будто беспокоился, что посмею приблизиться.

— Таким делом только старики, да старухи должны заниматься, — наставительно бурчал он. — Молодым не положено к смерти близко подходить. Она ведь иногда такая дурная, будто баба в менорею, любого схватить может. Только у неё ошибок то не бывает. Если забрала — обратно не вернёт. Так что стой где стоишь. А ещё лучше не дыши. Чтобы твои свежие перспирации её не привлекли. А то ведь знаешь, как это бывает.

Я пожал плечами, продолжая вертеть перстень на пальце. Моё желание превратиться в человека начало приобретать странные формы. Думалось, что если из-за смерти проверяющего погонят со службы, то это будет лишь поводом для радости. Ведь обязанности капитана тяготили меня неимоверно, всё чаще и чаще заставляя кидаться в самое пекло, лишь бы подальше от ненавистных бумаг, жалоб, да проклятой субординации...

— Куцев хвост!

От неожиданного крика, я чуть не подскочил, мигом оказавшись около старика. Но он даже не посмотрел в мою сторону, продолжая елозить губкой по лицу покойника. Под белыми разводами проступила синяя кожа. Нос начал уменьшаться, рот с тонкими губами припух и подался вперёд. Холёное лицо распалось, как картинка в детском калейдоскопе и вместо проверяющего перед нами предстал тощий коротышка, напоминающий пошамканого жизнью крысюка.

— Что за чары? — щурясь, выдавил трупарь.

— Какие к дидьку чары? — наклонившись к мёртвому лицу, шикнул я. — Это же работа живописца. Вот почему магия ничего не показала.

— Говорил же, нельзя во всём полагаться на магию…

— Да причём тут это, — повысил голос я. — Это не проверяющий. Вот только кто это такой?

— Мыш, — пробормотал старик.

— Сейчас не до ваших баек!

— Вы, не забывайтесь, пан капитан! — разъярился трупарь. — Мой рассудок ещё не повредился, соображаю кое-что. Да и в Кипеллене живу, подольше вашего. Знаете, сколько панов и панн прошло перед этими глазами, когда они ещё могли видеть. О моём лекарском искусстве говорили с уважением. А вы меня байками попрекать будете?