Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 38)

— Зачитался до смерти, — пробубнил Марек, но под моим недовольным взглядом поправился. — Сердце, наверное, не выдержало. Переживал за тётушку…

— Так себе версия, — вздохнул я.

— Другой нет.

— Плохо. Про покойного пара Мжецкого ходили самые нелицеприятные слухи. Так что врагов у него пруд пруди: от мужей-рогоносцев до взбешенных отцов.

Рыжий помощник поджал губы, но говорить больше ничего не стал.

Моя решимость снова привлечь его к поискам проверяющего померкла. Лучше подключить к этому делу Тарунду. А Мареку оставить зачитавшегося страдальца и более «важное» мероприятие.

— Сегодня утренним баркасом из Зодчека к нам прибудет капитан Бряк. Обеспечь её встречу и не отходи ни на шаг. Сделай так, чтобы она ко мне вообще не приближалась. Понял?

Рыжий помощник переменился в лице. Их разлука с Люсиндой надолго превратила его в ещё более рассеянного и глупого типа, и сейчас он преображался прямо на глазах. Казалось ещё пару мгновений и из его рта вылетит знаменитая «Люсюсечка».

— Всё сделаю, — завороженно закивал он. — Буду рядом с ней и днём и ночью. Только если фея эта опять...

— Прочь её гони! Пусть в Трибунале командует. Только не забудь. Книгу подпиши к уликам. Тело отправь… Да ты сам всё знаешь!

Глядя на его мечтательную физиономию, я только рукой махнул и пошёл прочь. Мне всё чаще казалось, что все дела, которые попадали ко мне за последнее время, связаны между собой. Даже этот малахольный любитель поглазеть на дуэли, будто бы распереживавшийся из-за тётки, имеет какое-то отношение к Мышу, лжеалхимикам, таинственному живописцу и их хитроумному хозяину. Все они, даже проверяющий, части одной головоломки, за разгадку которой мне никак не удаётся ухватиться. Она где-то рядом, но постоянно ускользает загороженная совершенно неважными посторонними вещами. А настоящие улики проскакивают между пальцев и рассыпаются бесполезной пылью.

Я вышел на улицу. Стоило тщательно обыскать то место, где нашли тело Конрада Мыша. А ещё поговорить с той самой феей. Меня невольно передёрнуло. Надо понять, где и при каких обстоятельствах она угодила к нему в руки. Пусть от неё будет хоть какая-то польза, а то пока вред один. Лезет везде, особенно куда её не просят.

— Пан капитан…

Я отмахнулся от стражников.

— Оцепление можно снимать, а тело увозить.

Только на жёстком сиденье коляски пришло понимание, что говорить надо не с феей, а с Габриэлем. Он почему-то упорно скрывает то, зачем вернулся в Кипеллен, прикрываясь секретностью Трибунала. Может быть дело всё-таки в его брате? Чувство вины ведь никто не отменял. Тем более, что виниться есть за что. Не углядел за родным человеком, не понял, когда тот свернул с верного пути. Да ещё как свернул. Бездельники, вечно собирающиеся поглазеть на всякие мерзости, до сих пор шепчутся о том, сколько мёртвых тел вынесли из подвалов музея. А попали все эти покойники туда из-за безумного Гжеся Ремица.

Я запустил руку в бороду. Надо ехать в Школу, и хоть пытками, но вытянуть из Габа правду. Что-то подсказывало мне, что без секретов Трибунала к моему делу так и будут прибавляться новые трупы. Развернув коляску, я выправил её, заставив сонную лошадь окончательно проснуться, и поехал по центральной улице навстречу новым проблемам. Габриэль так просто не сдастся и изрядно помотает мне нервы, если не придумать какой-то хитрый подход.

Планы сменяли один другой, но отвергались из-за многочисленных слабых мест, а Школа Высших Искусств приближалась.

Из рассказа Аланы де Керси, хозяйки книжной лавки «У моста»

Коляску удалось найти далеко не сразу. Я прошла, наверное, пару кварталов на другом берегу Чистинки, прежде чем сумела нанять экипаж. Теплолюбивые жители Кипеллена совершенно не желали дышать свежим морозным воздухом, и кому их понимать, как не мне, большой мерзлячке. Одно дело в охотку прогуляться в хорошей компании, хохоча и поедая яблоки в карамели, и совсем другое перебирать ногами по заснеженным улицам, бредя почти на другой конец города по делам.

Когда мне наконец удалось взять извозчика, казалось, что отогреть озябшие руки не получится уже никогда. Нос же и вовсе превратился во влажную ледышку и вновь предательски хлюпал. Платок, растяпа всех растяп, конечно же забыла в лавке, а то и вовсе у Балта дома. Приходилось совершенно по-детски шмыгать или пытаться незаметно утереться варежкой.

Зато с экипажем мне повезло: мало того, что извозчик держал внутри саламандрову косточку, так ещё и согласился подождать меня, чтобы отвезти обратно в лавку.

Я быстро разомлела в тепле кабины и вскоре начала дремать — сказывался ранний подъем. Но урвать полноценного сна так и не удалось. Уже через полтора десятка минут кучер постучал в стенку, сообщая, что мы прибыли к дому пана Тодора.

Мороз с удвоенной силой накинулся на мое отогревшееся тело, нещадно кусая за щеки и нос. Вдобавок с моря задул сырой холодный ветер, не сулящий ничего кроме нового ледяного дождя или ещё какой погодной трясцы.

Фигуристые мраморные русалки застыли на крыльце, соблазнительно выпятив телеса. Припорошенные снегом, те смотрелись почти невинно, но не менее игриво.

Я фыркнула, проходя мимо этих архитектурных излишеств, и решительно постучала в тяжелые дубовые двери. Молоток тоже изображал русалку. Похоже, у пана Мжецкого пунктик на морских жительницах. Интересно, а он хоть раз видел оных вживую? Сомневаюсь, что после знакомства хотя бы с одной из них он стал бы услаждать подобным свой взор. Покрытое чешуёй лицо с двумя щелями вместо носа и широким безгубым ртом, полным игольчатых зубов, как-то не располагают к любованию и лобзанию. А уж характер у морских обитателей, что и врагу не пожелаешь. Нет на побережье более склочного и мелочного племени, чем русалки. И людей они любят только в качестве еды в голодные зимы, что, в общем, не мешает им торговать с нами.

Предаваясь мыслям о сомнительном, хоть иногда и выгодном, соседстве, я довольно долго топталась на крыльце, прежде, чем мне открыли. Слуга был хмур, мрачен и, кажется, чем-то подавлен. И младая дева с недовольным видом пританцовывающая на пороге, его, похоже, не вдохновляла.

— Нету, — буркнул он, — нету пана! Вам тут всем мёдом намазано, что ли? И дружков своих не подуськивайте, и братьев с дядьями, и…

— Кхм… — Видно, пан Мжецкий изрядно накуролесил, раз любую незнакомую панну на крыльце тут считают за отвергнутую пассию. — Кхм! — Но слуга продолжал бубнить отказную.

— Ну, положим, братьев с дядьями у меня нет, — хмыкнула ваша покорная слуга, — а капитан Ночной стражи вместо них сойдет?

Тип на пороге вздрогнул, а значит — надо дожимать.

— Мне нужно поговорить с паном Мжецким немедленно, или же ему придется сделать это в застенке Управления! — рискованно, конечно, если Вильк узнает о моих выкрутасах — по голове не погладит.

— Да нет его! — взвыл слуга, чуть не плача. — Помер пан! Вечером в клуб убыл, как заведено, а поутру уж там его холодного нашли. Домой посыльный оттуда прибежал. А пан Яч, мажордом наш, уже в Управлении должен быть…

— Р-резец мне в стило, — прорычала я, меняясь в лице.

Хмурый пан ещё что-то лепетал, но мне уже было не до него. Нужно как можно скорее добраться до Управления, до Балта! И надеяться, что никто больше не пострадает от проклятой книги. Почему-то ваша покорная слуга не питала сомнений о причине внезапной кончины гулящего пана.

— На Песий мост? — уточнил возница, когда я с силой рванула на себя дверцу экипажа.

— В Ночную стражу.

— Что, не удалось с охальника ответ получить полюбовно, решили по закону? — усмехнулся кучер в заиндевевшие усы.

— По закону тут не стражу, а храмовников звать надо, чтоб они групповую брачную церемонию проводили, — буркнула ваша покорная слуга.

— Это да, — протянул мой собеседник, видно сообразив, что я не обиженная девица и к Мжецкому приезжала не за сатисфакцией. — Сколько девок попортил, а ему все как с гуся вода…

— Поехали уважаемый, лошадь мерзнет.

Ну вот что мне стоило приехать сюда раньше? Не заходить в лавку, после ухода Адель, а сразу нанять экипаж и навестить пана Тодора… Но с другой стороны, тогда Кукусильда бы получила в свои загребущие ручонки «У моста», и у меня не было бы вчерашнего чудесного вечера… «и штанов!» — шепнул внутренний голос.

Да и стал бы Мжецкий со мной разговаривать — это ещё вопрос. Ведь судя по сегодняшней «теплой встрече», вряд ли. Даже если бы мне удалось пробиться «к телу» поди докажи, что книга, забранная им у покойной тетки — краденая.

Так! Стоп! Что за оправдания? Похоже на то, что он вообще получил по заслугам и слёз никто лить не будет.

Долго предаваться самоедству и унынию не получилось, мы уже примчались к парадному крыльцу Ночной стражи. Расплатившись с извозчиком и сказав, что ждать меня не нужно, я потянула на себя тяжелые, обитые железными полосами двери и скользнула внутрь. Стражник у входа лишь приветственно кивнул. За последнее время ваша покорная слуга была тут если не частым гостем, то вполне узнаваемым лицом. Сначала, как свидетель по делу Гжеся Ремица, а после Балт несколько раз просил меня проконсультировать дознавателей по живописной магии и её проявлениям. Случай с ожившей картиной заставил Управление задуматься и о таких преступлениях.