Роман Силантьев – 100 самых известных «русских мусульман» (страница 24)

Писатель и журналист газеты «Завтра» Валентин Пруссаков подобно Дуброву-Орлову был участником сионистского движения в СССР. Он неоднократно пытался выехать в Израиль, был арестован, но все-таки вырвался на землю обетованную в 1973 году. Впоследствии Пруссаков работал на радиостанции «Свобода», проживал в разных западных странах и в 1988 году получил гражданство США.

В начале 90-х Пруссаков радикально пересмотрел свои взгляды и стал сотрудничать с ЛДПР, НБП и газетой «Завтра». Особенно его интересовал вопрос реабилитации фашизма, чему он посвятил ряд трудов, один из которых – книга «Гитлер без лжи и мифов» – в 2012 году был признан экстремистским материалом221. В определенный момент он заинтересовался культурой ислама, посетил ряд мусульманских стран и в конце концов объявил о принятии ислама. В книге «Мое «кино». Возвращение на прямой путь», вышедшей в Москве в 2007 году, Пруссаков прямо заявляет: «Подлинное возрождение России произойдет лишь тогда, когда она сумеет преодолеть вековые предрассудки и скажет во всеуслышание: «Ля иляха илляЛлах»222.

В своих статьях Пруссаков часто высказывал антихристианские и антисемитские мысли, за что его критиковали даже единоверцы-евреи в лице Валерия-Исмаила Емельянова223. Он мог бы стать уникальным образчиком еврея-антисемита с ваххабитскими взглядами, но не стал, – в среде «русских мусульман» таких людей больше десятка.

Основными причинами перехода Пруссакова в ислам были протестные настроения и его увлечение фашизмом, который из-за антисемитской и антизападной риторики некоторых мусульманских лидеров видится ряду деятелей аналогом учения Адольфа Гитлера.

Сотрудник ДУМ РФ Дмитрий-Ахмад Макаров работал в разных сферах, однако ярче всего проявил себя как журналист. Как следует из его официальной биографии, он родился в 1969 в смешанной русско-татарской семье и при рождении получил двойное имя Дмитрий-Ахмад.

С 1990 года Макаров заинтересовался исламом и начал сотрудничать с мусульманскими организациями России и арабских стран, преимущественно ваххабитскими. Он работал в «Исламском конгрессе России» и движении «Нур», затем стал ответственным секретарем исполкома ВКЦДУМР224.

В 1996 году Макаров прошел обучение в Мекке, после чего сконцентрировался на журналистике и написал ряд статей под псевдонимом Ахмад Давлетшин. В 2011 году он окончил Московский исламский институт, параллельно работая ответственным редактором серии энциклопедических словарей «Ислам в Российской Федерации». В ДУМ РФ он специализируется на изучении этнологии и этнических процессов, снимает фильмы о выдающих мусульманах, включая неофитов225.

Ученые

Среди ученых-неофитов больше всех прославилась переводчица Корана Валерия Порохова. Ее книга «Коран. Перевод смыслов и комментарии» стала одной из самых тиражируемых русскоязычных версий священной книги мусульман и самой скандальной.

Валерия Порохова родилась в 1940 году в городе Ухте. Ее мать была по происхождению немкой, а отец – немцем с английскими корнями. Порохова закончила Московский государственный педагогический институт иностранных языков им. М. Тореза, после чего долго работала в Московском инженерно-физическом институте.

В 1975 году она вышла замуж за гражданина Сирии Мухаммада Саида Аль-Рошда, выпускника факультета шариата Дамасского университета, который в то время был студентом, а потом стал аспирантом Московского инженерно-строительного института. Через несколько лет Валерия крестилась в Царскосельском Екатерининском соборе и с тех пор считала себя воцерковленной православной христианкой. Однако в 1985 году супруги переехали из Москвы в Дамаск, где спустя некоторое время под влиянием мужа Валерия приняла ислам и взяла имя Иман.

«Так еще в 1975-м вышла замуж за Мухаммеда (выпускника факультета шариата Дамасского университета, который в то время был студентом, а потом аспирантом МИСИ. – Ред.). Так что, если бы не он, читать Коран мне бы даже в голову не пришло. Мы – потомственные дворяне из Царского Села. Были очень близки к императору и крещены в Царскосельском Екатерининском соборе – там же, где и четыре дочери Николая ΙΙ. В советское время папу (полунемца-полуангличанина) расстреляли, я родилась в ссылке в Коми. В Москву мы с мамой вернулись в хрущевскую оттепель... Когда Мухаммед сделал предложение, я ему наотрез отказала. Но он взял академический отпуск в институте и выстоял его у меня в подъезде в Сивцевом Вражке... А когда уже после свадьбы речь заходила о религии, что было достаточно редко, я всегда говорила одно и то же: «Солнышко, вот у тебя – свое, а у меня – свое». Так продолжалось лет десять...

Когда же я впервые прочла Коран на английском языке, то была восхищена им. Вот как Лев Толстой сказал: «Прошу считать меня правоверным магометанином». Так и я могу сказать: «Прошу считать меня правоверной мусульманкой», – так Валерия Порохова описывала свой приход к исламу226.

После принятия ислама Порохова приступила к переводу Корана на русский. Точнее она пыталась переводить смыслы священного для мусульман текста с английского языка не просто на русский язык, а на смесь русского и церковнославянского. Впервые этот перевод был опубликован в журнале «Наука и религия» и сразу вызвал скандал в среде арабистов227.

Большинство знатоков ислама и арабского языка назвали перевод Пороховой безграмотным, поставив логичный вопрос: как можно было переводить эту книгу с другого перевода и без знания арабского? С критикой в адрес Пороховой выступили известные исламоведы: Виктор Ушаков, Сергей Прозоров, Александр Игнатенко и Ефим Резван. Последний высказался наиболее резко, охарактеризовав труд Пороховой как «синтез в высшей степени удачного менеджмента и крайне безграмотной реализации сложнейшей научной задачи»228. В поддержку Пороховой высказались: Алексей Малашенко, Саид Кямилев и представители Совета муфтиев России.

Началась острая дискуссия, в ходе которой Валерия Порохова озлобилась на академическую науку и выработала особую аргументацию, которую хорошо раскрывает нижеприведенный фрагмент из интервью с автором, опубликованном на сайте «Коран.ру».

«Вы не можете состязаться с группой величайших арабистов. Вы одна. Но существует также современный русский перевод Корана М.-Н. Османова, перевод смыслов. Поэтому существует и сопоставление его и вашего перевода. Люди их сравнивают. Вы не пробовали с ним сотрудничать?

– Не пробовала, и скажу почему. Во-первых Османов не арабист, а фарсист, его язык – фарси. Во-вторых, я могу назвать перевод Османова редакцией перевода Крачковского. У него на две трети – идут ссылки на Крачковского. Это отредактированный и поправленный перевод Крачковского. Но Крачковский был арабистом мирового уровня и я считаю подстрочный перевод Корана Крачковского – шедевром из всего того, что было переведено раньше. После Крачковского, другого такого перевода еще не было.

– Коран должен переводить мусульманин?

– Только мусульманин! Академик Крачковский не был мусульманином, но он был арабистом, и он был честным и порядочным ученым. Знаете, когда я в молодости подрабатывала переводами в ВИНИТИ, я применяла научно-техническую методологию, которая необходима, чтобы правильно перевести технический текст. То же самое сделал Крачковский. Я по образованию синхронный переводчик – в институте меня готовили на переводчика в ООН, я знаю технику перевода великолепно, знаю, как это делать. Вот это и сделал Крачковский. Поэтому я и уважаю этого ученого – у него великолепно использована научно-техническая методология. Но здесь не учтено, что научно-техническая методология перевода технического текста не применима к Писанию.

Господне Писание не подчиняется этим законам. В Господнем Писании есть Нечто. Я бы определила это Нечто так: Господня свобода. Господь свободен в своем словесном изъявлении, и эта свобода выходит за рамки всего того научно-технического, которым мы (люди) связаны, а Он – нет. Мы не можем себе позволить переступить за это. И когда производится перевод Господнего Текста – нельзя руководствоваться научно-технической методологией. Здесь мало того, что вы даже конфессионально задействованы, здесь еще должна быть задействована генетическая культура духа.

– Но Османов, например, генетически принадлежит к исконно мусульманскому народу, а вы исконная русская.

– Культура духа не принадлежит этносу. Это генетически сложившаяся свобода видеть то, что не видит простолюдин. Когда в нашем гимне пелось «кто был ничем, тот станет всем» – это самое страшное. Люди не равны между собой духовно, культура духа наследуется генетически. Тот, «кто был ничем», должен бы был провести три, четыре, пять поколений на другом уровне, для того, чтобы «стать всем». Когда Муса 40 лет водил людей по пустыне, и преобразовывал менталитет раба в менталитет «избранного народа», вот это и было очень важным предопределением к роли «избранного народа», по сравнению с тем, что они имели как народ-раб у египтян. Ведь у высочайше образованных фараонов они были рабами, и поэтому их менталитетом – был менталитет рабов. Нельзя говорить о переводе коранических Текстов, людьми, сформировавшимися в советских условиях, с обязательными, как вы знаете, партбилетами в кармане. Тем более нельзя допускать, чтобы решение о переводе Корана принималось на какой-то парткомиссии, т. е. чтобы такое решение принималось в советском институте востоковедения.