Роман Швецов – Сокрушение Рода (страница 14)

– А ты куда?

Я молча достал из-под кровати горшок. Молча сунул его царице в руки. И ссал, направляя струю так, чтобы на неё летели брызги.

Алёна хохотнула.

Царица выплеснула мочу в окно, и у окна, горшок, оставила.

Мы легли.

Минут через пять женщины засопели ровно, и почти в унисон.

Глава VII Утро вечера мудренее

Меня разбудила ворона своими сочными горловыми криками.

Она орала – Каррр!

И не успевало ещё вылететь из её клюва последнее – ррр – а уже клокотало, и рвалось из горла следующее – Каррр!

И ещё. И ещё. И она захлёбывалась, и давилась ими, и умолкала.

Наступала тишина, и казалось, что ворона подавилась окончательно.

Но шумно хлопали крылья, и новое – Каррр! – убеждало, что с вороной всё в порядке.

Было светло и я обвёл комнату глазами в поисках часов.

Часов не было.

Я вспомнил, где я, и сел.

Наташки, и сестрицы Алёнушки, не было.

Я задумался: вчерашнее появление Одноглазой, и её попытка убить меня (что пришла она именно для этого, теперь уже не вызывало никаких сомнений), наводило на мысль, что вляпался я в чью-то очень серьёзную игру. Самое интересное, что никто не спросил у меня, а хочу ли я быть её игроком(?), да ещё и одним из первых? Нет, я конечно был не против того, чтобы трахать Наташку и сестрицу Алёнушку, и принимая травку, вертеть их на хую! Это – мне очень даже нравилось! Но оказалось, что за это надо платить. И какой ценой?! До ночного нападения Одноглазой, я воспринимал всё происходящее, как небольшое приключение. Ну, а если уж говорить честно, где-то, в глубине души я вообще не верил в то, что всё это реально со мной происходит. Я провёл рукой по лицу. Царапины подсохли. Но они были! Ещё раз внимательно осмотрев комнату, я убедился в том, что никогда раньше здесь не бывал. И даже в снах. Я подошёл к окнам. Совершенно незнакомый мне двор, и ворота со стражей. Я оглянулся: кровать (очень большая), камин, шкаф и, я подошёл к кровати и заглянул под неё. Ночной горшок был на месте. Я вернулся к окну, и выглянул. На траве, под окном, лежали скомканные, с подсохшими пятнами крови, половинки шапки-невидимки. Я полез на подоконник, с намерением спрыгнуть на траву и подобрать шапку. И вспомнил, что я голый. Вернулся к кровати. Ни трико, ни футболки не было. Только исподка. Я сел. Круг замкнулся. Всё, что происходило со мною, не было сном, не было бредом. Всё это происходила наяву. Утро, действительно, оказалось мудренее вечера. Я захотел копать картошку. Вернуться в свой мир, и копать картошку. Мне стало легче, но тут я вспомнил – "Наташка беременна!" Я обзывал себя долбоёбом и полным идиотом. Но мысль, что уже ничего нельзя ни изменить, ни исправить, всё основательней и основательней закреплялась в моём мозгу.

Заскрипела дверь и вошла Василиса.

Не надо было быть ведьмой. Не надо было быть телепатом. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять: я в отчаянии!

Она ничего не сказала.

Подошла, бросила на кровать мои трико и футболку, и села рядом.

– Я понимаю твоё состояние. Но отменить, или изменить уже ничего нельзя. Отказаться ты мог там, когда я пришла за тобой. Теперь – нет.

Она помолчала.

– Ты можешь ничего не делать. Просто жить во дворце, есть, спать, трахать меня и сестрицу Алёнушку.

– «Как было бы здорово!»

– Но твоё ничегонеделанье не отсрочит, и не отменит того, что должно произойти. С тобой, или без тебя, я буду биться за своё Царство, за свой мир, за – она взглянула на меня – нашего сына. Но без тебя, я проиграю эту битву. С тобой, могу победить. И тогда ты сможешь вернуться в свой мир, и докопать картошку. Или остаться здесь навсегда – «Трахать тебя и Алёнку» – чтобы стать сказкой. Выбирай.

Глава VIII Выбор

Не хотелось ни о чём думать. Не хотелось выбирать ни из чего. Зачем? Хотелось только одного: лечь, уснуть и проснуться дома.

– То что я сейчас скажу, не говорила никому. Об этом знаю только я и …

Она замолчала.

Молчание затянулось, и я повернул голову.

– И тот, кто меня сюда отправил.

– Ты, оттуда?

Наташка качала головой

– Я появилась здесь за полгода до твоего явления.

Это было уже слишком и никак не могло уложиться в моей голове.

– Я ниччего не понимаю. Ты не сказочная ведьма, и не царица? Ты из того же мира, откуда и я? А как ты сюда попала? Тоже заблудилась? А из какой ты страны?

– Ром, мы в мире русских народных сказок. Ну из какой ещё страны, кроме России, я могу быть? Не из леса. Просто заснула там. А проснулась здесь: на этой кровати, в этой опочивальне.

– Сразу царицей? Или сначала ведьмой?

– Не знаю. Может и сразу. Я всё ещё не могу свыкнуться с ролью царицы. Ведьмой мне как-то больше нравится. Но они называют меня царицей. И ни разу, и никто, в этом, не усомнился.

– И ты знала, что я приду сюда? И знала, зачем?

– Нет. Пока ты не заблудился, и не появился здесь. Вот тогда, прямо на болоте, я поняла кто ты, и зачем явился.

– А сестрица Алёнушка?

– Абориген и она, и все остальные. Будь по-другому я бы уже знала об этом.

– А … я её действительно трахал?

– Ром. Она, от тебя, не понесёт. Если об этом подумал. Сестрица Алёнушка сказочный персонаж.

– Но трахалась как настоящая!

– Она же женщина, хоть и из сказки. Да и муж есть. Ты забыл? Купец.

– Братец Иванушка, что ли, купец?

Наташка вздохнула.

– Братец, и есть братец. А есть муж. Только он не здесь, а в Тридесятом Государстве. И вернуться сюда уже не сможет. Нет, он сможет, но только если мы …

– А как ты научилась обращаться? И почему ты не осталась там? Ведь уже при мне, ты дважды там была?

– Я хотела остаться. Но не получается. Несколько раз я просыпалась в своём городе, в своём доме, в своей квартире, в своей кровати. Радуясь, что всё мне приснилось, засыпала. А просыпалась, всякий раз, здесь. И мне стало понятно: возврата нет. Как только осознала и смирилась с этим, появился ты.

– То есть, про мир Серый, ты ничего не знаешь? И про Чернобога, и Белбога, и ещё одного Пришельца, всё выдумки? А из какого ты города?

– Про мир Серый мы ещё поговорим. Чернобог, и Белбог, и Третий, не выдумка. Я из Самары.

– А на какой реке город? А как, в Самаре, называется международный аэропорт?

Наташка хмыкнула.

– Да хватит. Зачем мне, врать тебе? Волга, Курумычи.

– И ты беременна от меня?

– А от кого ещё то? Царицу никто, кроме тебя, не трахал. И трахнуть не может. Вот почему я так обрадовалась твоему появлению. Палочка, за полгода, порядком надоела. А ты, местных тёток, можешь трахать сколько хочешь, как хочешь и кого хочешь! Как только, мы с тобой, отсюда выберемся, вся информация, о нас, будет стёрта из их памяти.

– И замужних тёток?

– Да.

– А мужья, на меня, не обидятся?

– Они, об этом, не узнают. Ром, тебе мало нас с сестрицей?