Роман Швецов – Сокрушение Рода (страница 16)

Я разделся, и залез на бабищу. Я щупал её, и гладил титьки. Я лизал клитор, и она выгибалась со стонами. Я сел на высокую грудь и покачался. Подвинулся и водил членом по её губам. Принудил лизать, и обсасывать мои яйца. И когда член затвердел, как палка, я захотел её в жопу.

– Ложись на живот! – приказал я.

Она послушно повернулась, и покорно ожидала.

Я сел на её жопу, и долго тёрся яйцами по ягодицам. Потом привстал, и ткнув головкой в анус, одним движением засунулся в жопу. Бабища дёрнулась и застонала. Я вытаскивал член из жопы, и снова погружал. И она задрожала. И эта дрожь, и её покорность довели меня до исступления, и я грубо насиловал её, причиняя боль, и впивался пальцами в ягодицы, и долго, со сладострастием изливал, наслаждаясь её хриплыми стонами.

– Встань на колени!

Она послушно встала.

– Будешь отсасывать? – обратился я к Наташке.

Но Наташка отвернулась, не ответив.

Навалилась апатия, и я сразу потерял интерес к бабище.

– Уходите. Я спать хочу.

Они ушли, прикрыв дверь, и через пару минут я провалился в сон.

Глава X Пирожок Марьи Моревны

Разбудила Наташка.

Она тронула мою руку, и я открыл глаза.

– Ты всё проспишь, милый. Пойдём, хоть пообедаешь.

– Сюда нельзя подать?

Я понимал, что веду себя отвратительно, но оправдывался тем, что скоро это закончится. И что там впереди ждёт? Одному Роду известно.

Она вздохнула – Хорошо, сейчас принесу.

Я удержал её – Не обижайся, ладно?

Таня качнула головой – Не буду.

Перекусив, и выпив чарку мёда, я снова захотел пройтись по Селу.

– В баньке вода горячая есть. Ты может хочешь ополоснуть?

Она выразительно повела глазами вниз.

– После анала? Да.

Мы шли по Селу, и дошли до крайней избы у самого леса.

– Мужик и Медведь – прочёл я.

Двора, как такового, не было. Стреноженная кобылка выискивала в траве люцерну, жевала и фыркала.

У телеги копошился мужичонка. Похоже снимал колесо для ремонта, и теперь ставил его на ось.

Я удивился – Это какой-то другой мужик? Того то медведь заломал.

– Нет в этой сказки двойников. Он и есть.

– Хочешь сказать, так действует Живая и Мёртвая Вода?

– Так и действует. Как в сказке.

– Источники Воды есть и в Тридесятом?

– Нет, только здесь.

– А посмотреть, можно?

– Они в лесу, и там стоит дозор. С сегодняшнего дня Алёшка и Микула заступили.

– Это наказание?

– Вообще то да, но …

И тут я увидел дом.

Хоромы, с надписью – Марья Моревна.

Забор был высок, но ворота открыты. И у ворот стояла женщина. Одета была в синий, с короткими рукавами, прямой сарафан из сатина, собранный в мелкую складку по спинке и бокам. На вид лет тридцать семь, сорок. Шатенка с чёрными глазами. Без платка. Волосы собраны в косу. Лицо овальное, нос прямой, губы полные, уголки приподняты (всё это, я разглядел потом).

Заметив нас, кивнула головой.

– А почему она не говорит тебе здравствуй?

– Она была царица. До меня.

– Ты её скинула?

– Нет. Её Иван- Царевич бросил. Несмеяной соблазнился. Она и отошла от тронных дел.

– Это при тебе было?

– Нет. Но, видимо, перед моим появлением. Не знаю, как ты собираешься её соблазнять. Она всё ещё ждёт его.

– Кощея, она пленила?

– Она.

– И он, когда говорит – Дорогая – имеет в виду её? Она же была его женой?

Мы подошли к забору, и тут я её и разглядел.

– Что ж ты так внимательно смотришь на меня, принц? Прямо ешь глазами? Уж не голоден ли ты?

– Голоден Марьюшка, твоя правда.

– Заходите в гости, угощу вас пирогами и чарку поднесу.

Она открыла калитку, и я вошёл. Наташка следом.

– Проходите в дом гости дорогие.

Она чуть наклонилась, не склоняя головы, и широко повела рукой.

Мы зашли в дом, и она провела нас в столовую избу.

Чарку я выпил, но есть не стал.

– Что ж не отведаешь моих пирожков, принц? Али не угодила я тебе?

– Ох Марьюшка, отведал бы я твоего пирожка, да боюсь милОго дружка?

У Марьи блеснули глаза – Пирожок тот с пылу с жару, но не всем даётся даром!

Я – Заплачу, уж так и быть, русский чай я, не татарин

Марья – Чем же ты меня одаришь? Златом-серебром поманишь?