Роман Шмыков – На ночь глядя (страница 16)

Полдник был пресным. Ну, как есть пресным. Кефир и малюсенькая булка. Без изюма, без пудры, без крема. Со вкусом хлеба. Пришлось заставить себя проглотить, ведь завтрак слишком быстро вышел из меня, а обед я не осилил вообще. Медсестра забрала подносы, и тут же в палату вошли два санитара, катя перед собой инвалидное кресло. Я уставился на него как на предмет искусства, суть которого мне никак не удаётся раскрыть. Диогу встал рядом со мной, протянув в мою сторону руку. Я принял её и попытался встать, сил хватило пока лишь на то, чтобы сесть на койке и свесить ноги. Голова закружилась, я отвёл взгляд от двух санитаров, всё время стоящих у входа и не двинувших и пальцем. Опустил сначала одну ногу, вдев стопу в один из тапок, о которых уже забыл. Их давным-давно принёс брат и сунул под койку. Вдел вторую ногу и чуть приподнялся, опять же не без его помощи. Диогу практически подхватил меня за подмышки и усадил в кресло. Старые пролежни налились кровью, и ещё до моего приземления назрел жуткий зуд, мерзкий сладковатый запах поднялся к ноздрям.

— Увези меня отсюда, пожалуйста.

Диогу молча развернул кресло и выкатил меня в коридор. Санитары шли чуть поодаль. Перед нами расступались люди. Доктора, медсёстры, больные и просто посетители. Они смотрели на нас с Диогу попеременно, и я сначала боялся встречаться взглядами, а потом начал чуть ли не с вызовом пялиться каждому в глаза. И что все так уставились? Один мужчина катит другого, мы просто… друзья? Не вижу тут ничего постыдного.

На лифте спустились на первый этаж. Отдельно от санитаров, к слову. Я уже и забыл, как выглядит вестибюль. Туда-сюда сновали человеческие тела, стало некомфортно. Диогу словно прочитал мои мысли и ускорил шаг. Меня вдавило в спинку кресла от возросшей скорости, я невольно улыбнулся, словно оказался на разогнавшейся качели. На улицу мы выскочили как пробка из бутылки, по лестницам я скатился чуть ли не один, ведь Диогу на секунду отпустил моё кресло. Я до усёру перепугался, но это было запланировано, как он мне сказал. Было смешно и страшно. Люблю, когда так.

— Санитары ещё не вышли. Наверное, лифт долго ждали. Куда поедем?

— Туда, — я указал пальцем на маленький парк рядом с больницей. Когда ещё оставались силы, я подходил к окну и рассматривал приходивших туда людей. Потом бросил это занятие, погрузившись в какую-то зависть и ревность. — Поехали к деревьям.

Диогу меня катил аккуратно по тонкой асфальтированной дорожке. Перед нами расступались люди, давая проезд, я чувствовал себя важной персоной. У меня есть водитель и что-то вроде мигалки — в случае чего могу взвизгнуть, если кто-то осмелится встать на пути. Мы остановились у скамейки. Диогу развернул меня к фонтанчику и сам грузно свалился на деревяшки.

— Ты тяжёлый.

— Не говори глупости, меня я и правда немного обиделся. — Да и тебе не помешает немного размяться, а то совсем обленишься в больнице. Я уж знаю.

Я погрозил ему пальцем, совершенно забыв, что это телу его лет двадцать пять, а разуму — сотни тысяч. Передо мной будто сидел неопытный, наивный и глупый юноша, совершенно ещё не знавший ничего об окружающем мире. Научу я его, как быть взрослым, а то совершенно расслабится.

Санитары показались на горизонте. Они не спешили, даже увидев нас, и хорошо. Их надзирательский вид противен, пусть дадут хоть немного пространства. Тут так свободно дышится. Я выдохнул и скрючился в кресле словно креветка, забыв, как держать тело в вертикальном положении. Ноги затекали, приходилось поднимать их и двигать стопами, чтоб заставить очерствевшие мышцы немного пошевелиться.

— Николай Анатольевич дал нам сорок минут.

— Кто?

— Наш лечащий врач.

Я действительно забыл, как зовут доктора. И «лечащий» тоже совершенно сбило с толку.

— Думаешь, мало?

— Мне хватит, думаю. — Диогу запрокинул голову, словно разглядывал пустое синее небо, чуть задетое тонкими оранжевыми разводами заката. — А тебе?

— Тоже. Я до недавнего времени вообще не думал, что ещё выберусь на улицу, так что мне любого времени сейчас хватит.

— Ну да. Сигаретку бы.

— Ага.

Санитары встали чуть поодаль, будто спрятались в кустах. Я глядел на них с вызовом, как на проказников с соседней улицы. И чёрт бы с ними. У меня всего сорок минут? Я выдавлю из них всё расслабление, что смогу. Диогу будто стал тише дышать. Я даже специально проследил за тем, как его грудь медленно, но вздымалась, пока её хозяин сидел будто с оторванной головой. Со своего кресла не видно лица Диогу, и поэтому холодок внезапного страха пробежался у меня по костлявой спине, когда тот заговорил.

— Это напомнило один случай. Я тогда жил в Париже и очень много пил. Я спал с женщинами, мужчинами, но чаще всего я спал на улице. Это было после войны в девятнадцатом веке, за который успел умереть раза четыре. По разным причинам, так уж получилось, что в то время никак не получалось по-настоящему ухватиться за существование. Я зачем-то каждый раз рождался во Франции. Четыре жизни подряд — со мной такого раньше не было…

Диогу взял паузу, и я отвлёкся на фонтан. Тонкие струйки мерно журчали, перемежаясь с шелестом листьев вокруг нас. На противоположной стороне, спрятавшись за фонтанчиком, сели мужчина и женщина. Ни на одном не было халатов. Женщина плакала, а мужчина обнимал её за плечи и утешал, постоянно прижимая свои губы к её уху, открытому из-под длинных рыжих волос. Диогу продолжил, прокашлявшись от хрипотцы в горле. Он словно терпел боль и рассказывал, как ему сейчас плохо, но другими словами.

— Я тогда метался из стороны в сторону, бродил по Европе и искал, куда бы приткнуться, но нигде не находил даже временного пристанища. Что-то было не так, в тоннеле между перерождениями мелькали странные цветные всполохи, в то время как раньше это была просто тёмная труба. Я искал ответы, подсказки, что бы это могло быть, но всё оказалось зря. Однажды я очнулся в теле девочки где-то в глубинке Канады и постарался забыть, что было до того момента. Тогда и пришло полное разочарование в Боге. Точнее, в той концепции, что придумало человечество. А сам я, раз уж так вышло, его часть, пусть и слегка странная… ты слушаешь?

— Да, да, прости. Тебе показалось, что…

— Показалось, ты заснул. — Диогу посмеялся и поднял, наконец, голову. Его бледное лицо выглядело в эту секунду особенно тощим. Высокие скулы почти разрывали некогда смуглую кожу, круги под бровями прятали чёрные красивые глаза. Его улыбка выглядела страдальческой, и больше подавала сам факт смеха, чем представляла его наружность. Диогу выглядел очень и очень болезненно.

— Я слушал от начала и до конца, просто задумался внезапно… меня пара по ту сторону фонтанчика ушла, мы с Диогу снова остались вдвоём в маленьком парке, где из-за невысоких деревьев видно верхние этажи безобразно красивой белой больницы. — Ты так и не узнал, что это было? Ну, в той трубе?

— Неа, и с тех пор это не повторялось. Я забыл уже о попытках выяснить.

Повисла пауза. У меня не было часов, чтоб узнать, сколько времени ещё в нашем распоряжении. Санитары стояли там же, курили и о чём-то болтали меж собой. Громко смеялись порой, и мне даже стало интересно, что за анекдоты они там травят. Тоже бы послушать.

— Я однажды назначил свидание девушке, в которую был долгое время влюблён. Тайно влюблён, — я начал шёпотом, медленно набирая громкость голоса в уставшем горле. — До жути испугался, когда она согласилась. Вот честно, легче пережил бы отказ, чем согласие. Я суетился, выбирая место, сильно переживал и комкал слова. Она сочла это забавным, что ж, это к лучшему.

Диогу придвинулся ко мне, сильно согнувшись в спине. Его зеленоватые белки глаз засветились. Он явно волновался, и не понятно, почему. Диогу сжимал и разжимал вспотевшие кулаки, кусая губы почти до крови.

— Я нашёл недорогой ресторан. Даже не ресторан, а что-то между этим и столовой. Но хорошей столовой. Ай, к чёрту, неважно. Я предвкушал встречу целых три дня, даже купил заранее новые туфли, и это обошлось мне в месячную стипендию. Кстати, это было в студенческие годы! Так вот, я отложил все деньги, понимая, что потом буду питаться одним воздухом, если ни у кого не получится занять. У родителей попросил денег на ресторан. Они отказали, бабушка согласилась и дала пару тысяч. В то время это были огромные деньги, которые получилось вернуть только через пару лет после выпуска из института.

Я медленно терял нить истории, больше наслаждаясь тем, что с упоением рассказываю её. О чём она? Вспоминаю на ходу, будто и для меня самого концовка станет сюрпризом. Диогу был всё это время очень внимателен, порой кивая каждый раз, когда наши взгляды встречались. Он меня слушал по-настоящему, и я не смог не улыбнуться, сделав очередную паузу.

— Вот и настал тот день. Это был конец зимы, и снег уже начал таять. Раньше времени кстати, и это важно для истории, — резко вспомнилось, для чего вообще открыл рот, — я вышел заранее, потратив на выбор одежды не менее часа. Благо, вопрос с обувью уже решил на тот момент. Я побоялся ехать на автобусе, а то вдруг и замараю, помну пальто и рубаху под ней, да и насквозь пропахну вонью общественного транспорта. Поэтому решил пойти пешком, и это оказалась огромная ошибка. На одном из перекрёстков, рискнув перебежать на мигающий зелёный, я поскользнулся и плашмя угодил в растаявшую лужу у загудевших автомобилей. От их звона и рычащих двигателей я потерялся в пространстве и начала барахтаться в грязи, что только усугубило положение. Какой-то мужчина вытянул меня за рукав на тротуар.