Роман Разуев – Суриям: Видеть мёртвых (страница 1)

RoMan Разуев

Суриям: Видеть мёртвых

Глава 1

Вечером, возвращаясь в недавно приобретённую квартиру, Дима размышлял, чем бы заняться в выходные.

— До родителей далеко, много денег на такси потрачу. Да и виделись две недели назад — ещё соскучиться не успели. Так что встречусь с друзьями. Надо только позвонить заранее, а то опять ни одного не дозовёшься…

Справа от парня раздался визг шин по мокрому асфальту — и следом глухой, мясистый удар, от которого у Димы свело живот.

Он повернулся и увидел рядом с белой иномаркой бабушку. Её лицо было повёрнуто к Диме, и она смотрела прямо на него — даже упав, не отрывая взгляда, словно ждала именно его.

— Вот же чёрт! — крикнул он и подбежал к старушке. — Звони в скорую.

Краем глаза взглянул на водителя. За рулём сидел пожилой мужчина с мутными, заплывшими глазами. Сквозь открытую дверь из салона тянуло перегаром и дешёвым табаком. Он не обратил внимания на слова парня и нажал на газ — покатил прочь, будто ничего не случилось.

— Козёл! — прокричал Дима вслед и достал телефон, чтобы набрать номер скорой. Пальцы скользили по влажному экрану.

— Они сейчас приедут, только не закрывайте глаза! — Голос звучал глухо и неестественно громко в наступившей тишине. Прохожие замерли в нескольких шагах, но никто не подходил ближе.

По асфальту медленно растекалась кровь.

— Теперь ты должен будешь помогать им, — прошептала старушка, взяв его за руку. Ладонь у неё оказалась неожиданно холодной и цепкой, как мокрая перчатка.

Внезапно он почувствовал, как её кровь обжигает его ладонь — жар поднялся от запястья к пальцам, словно он сунул руку в кипяток. Но некогда было заострять на этом внимание.

Скорая приехала через пять минут. Врачи выскочили из машины, хлопнули дверцами, подбежали к старушке. Через минуту один из них выпрямился и покачал головой.

Люди, которые находились рядом, стали расходиться по своим делам, словно ничего не произошло: кто-то поправил сумку, кто-то достал телефон и уставился на экран. Только Дима продолжал смотреть вслед уезжающей скорой, пока её мигалка не скрылась за поворотом.

— Вы запомнили номер машины, которая сбила её? — полицейский повторил вопрос. Молодой, с усталым лицом, он дышал Диме в плечо — пахло кофе.

— Да. У меня хорошая память.

Дима вышел из ступора и рассказал всё, что произошло, после чего отправился домой.

— Ну как же так? Прямо на моих руках умерла, — взглянул он на окровавленные руки.

Кровь уже начала подсыхать, стягивая кожу липкой коркой, и на ветру этот запах — железа и соли — казался невыносимо чужим.

Дома первым делом отправился в ванную. В коридоре было тихо, только холодильник гудел где-то на кухне привычным, почти утробным гулом.

Он снял испачканную одежду и начал мыть руки, но почти сразу почувствовал боль. Острая, жгучая, она прошла от центра ладони к локтю, заставив охнуть. Взглянув на правую ладонь, он увидел ожог, который повторял форму звезды с глазом в центре. Кожа вокруг была белой, натянутой, как пергамент, а внутри — влажная, красная.

— И что это за хрень? Когда я умудрился обжечься? — не понимал Дима.

Отмывшись от крови, обработал рану и перевязал её. Однако даже после этого рана продолжала болеть и гореть, словно под бинтом всё ещё тлел уголёк. Пришлось принять обезболивающие.

«Надо будет завтра сходить в больницу, вдруг что-то серьёзное», — подумал он.

После позднего ужина решил позвонить друзьям, чтобы договориться о встрече, но все, как на зло, отказались, сославшись на занятость. Кто-то не брал трубку, кто-то сбрасывал после первого гудка, а у одного из приятелей вдруг оказался «неверный номер», хотя Дима звонил по сохранённому контакту.

— Ну и ладно. Хоть высплюсь за выходные.

Трудился Дима в офисе на Петроградской стороне, куда его позвал друг. Заманил высокой зарплатой и гибким графиком — мол, хоть из дома работай. Приняли Диму на должность тестировщика. Устранял разные ошибки в играх и приложениях. Приходилось всматриваться в каждую подозрительность и всё неоднократно проверять. Глаза к вечеру краснели, а в голове путались строчки кода.

Выспаться у Димы не получилось. Как только уснул — а уснул он ближе к часу, — ему приснилась погибшая бабушка. Сон был липким и плотным, как туман над Фонтанкой. Она стояла в сером, ни разу не освещённом пространстве, и воздух вокруг неё пах землёй и сухими цветами.

— Я кое-что тебе передала, — сказала она и взяла его за руку.

Её пальцы были холодными, но теперь ожог под бинтом отозвался глухой, далёкой пульсацией — будто там, внутри, что-то начало просыпаться.

— Это вы сделали? Зачем? — спросил он. Голос в пустоте сна звучал глухо, как в пустой коммунальной квартире.

— Ты хороший человек и должен помогать им. Они нуждаются в нашей силе. Самое главное — не бойся их, — произнесла она, не ответив ни на один его вопрос.

— Я вас не понимаю! Кому я должен помогать? И о какой силе вы говорите?

Дима чувствовал, как слова застревают в горле, а под ладонью всё ещё тлеет ожог — теперь уже ровным, спокойным теплом.

— Скоро всё узнаешь.

Она исчезла, и Дима проснулся.

Он резко сел на кровати. В комнате было темно и тихо. Под одеялом было жарко и влажно — словно он бежал несколько кварталов.

— Приснится же такое!

Из ванной комнаты донёсся тихий женский плач. Не громкий, не истеричный — скорее усталый, безнадёжный. Затем свет начал включаться и выключаться. Короткие вспышки резали темноту, выхватывая части комнаты.

Дима посмотрел на открытую дверь комнаты, и по его телу пробежала дрожь — не от холода, а от того липкого, необъяснимого страха, когда мурашки идут не по коже, а под ней.

— Наверное, в соседней квартире кто-то плачет, а мне кажется, что это из ванной. А свет мерцает из-за перебоев с электричеством, — успокаивал он себя.

Вдруг дверь ванной, что хорошо просматривалась из комнаты, стала медленно открываться. Петли привычно скрипнули — этот звук Дима знал с первого дня в квартире, но сейчас он растянулся, стал тягучим, как капля масла.

Там было темно. Но когда свет вновь включился, он увидел девушку. Она сидела спиной к стиральной машине, и длинные спутанные волосы закрывали лицо. Голова её была опущена, плечи мелко дрожали.

Ногти скребли по старой плитке, — она плакала так, словно молила о помощи.

Плач прекратился, и она повернула голову к Диме. В этот момент сердце парня замерло — на секунду показалось, что оно просто перестало биться, — и он почувствовал холод.

Девушка, которая неизвестно как оказалась в его квартире, медленно поползла к нему. Её длинные ногти издавали противный стук, похожий на щёлканье счётчика. Чем ближе она приближалась, тем сильнее пугала Диму.

Он хотел закричать, но горло сдавило, будто невидимой рукой.

Она подползла к кровати и начала забираться на неё. Простыня втянулась, матрас прогнулся под невидимой тяжестью.

— Ты меня видишь? — прошептала она, как если бы кто-то говорил прямо в ухо.

И в ту же секунду перепуганный до смерти парень вскочил с постели. Он перепрыгнул через неё, чувствуя себя невесомым — ноги сами оттолкнулись от матраса с нечеловеческой силой, — и, пробегая мимо прихожей, сорвал ключи с крючка. Металл звякнул и скользнул по пальцам, чуть не выпав, но Дима сжал их до боли в костяшках и выбежал прочь из квартиры.

Когда Дима выбежал на лестничную клетку, сосед, который шел мимо, чуть не вскрикнул от испуга.

Пожилой мужчина в помятом тренировочном костюме, с пакетом мусора в руке, отшатнулся к перилам. Они едва не столкнулись, но парень вовремя остановился, тяжело дыша.

— Ты куда так торопишься? — сосед схватился за перила.

Из подъездной шахты тянуло сквозняком и табачным дымом с нижних этажей.

— Там… — Дима не мог подобрать слов.

— Что там? — спросил сосед.

— Какая-то женщина пробралась в мою квартиру! — наконец выдавил из себя Дима.

— Ну пойдём, посмотрим! — услышав, что это женщина, сказал сосед и решительно шагнул к двери.

Войдя внутрь, они вместе начали осматривать квартиру. Сосед заглянул на кухню, зашёл в ванную, даже приоткрыл шкаф в коридоре — но там никого не оказалось. Дима проверил комнату, заглянул под кровать. Там было пусто: только пыльные комки и забытый носок.

— И где она?

— Я точно её видел! Может, через окно сбежала? — Дима подошёл к окну.

За стеклом темнел двор-колодец, где на верёвках сушилось бельё, а внизу, на асфальте, тускло горел одинокий фонарь.

— Ты совсем? На пятом этаже живёшь! Как она могла через окно сбежать? В общем, это и не важно. Пойду я.

Дверь за ним захлопнулась, и в коридоре снова стало тихо — только часы на кухне мерно тикали, отсчитывая минуты до рассвета.