Роман Путилов – Вне зоны доступа (страница 34)

Тишину квартиры разорвал треск сработавшего механического будильника на ручных часах «Полет», и я с кряхтением встал с неудобного и короткого диванчика, который я вчера поленился разложить.

Глава 20

Глава двадцатая.

Под перекрестным огнем.

Ноябрь 1995 года. Город. Тихий центр. Квартира Громова на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания.

Спокойно выпив кофе, я достал пистолет, разобрал и почистил своего железного ровесника, после чего начал набивать магазины патронами. «Макаров» меня никогда не подводил, надеюсь, что сегодня этой традиции он не изменит.

Следующим этапом сборов было облачение в бронежилет, коммерческого типа, якобы израильского производства, который я купил по случаю в оружейном магазине у Колхозного рынка. Надеюсь, что прилагаемый к бронежилету сертификат на соответствие второму классу бронезащиты, хоть немного, соответствует действительности.

Ну все, возись — не возись, собирайся — не собирайся, а выходить из-под надежной защиты металлической двери выбирать надо, тем более, что там, за дверью, маются тяжким ожиданием акторы сегодняшней трагедии.

Задвижка скользнула в сторону, дверь распахнулась, я шагнул за порог, замер, спиной к закрытой двери, держа в левой руке пистолет, правой же, не глядя, залязгал ключом в скважине замка.

Это был самый удобный момент для появления на сцене киллеров — жертва, стоя спиной к лестнице, возится с запорами, беззаботно подставив под стволы убийц беззащитную спину, и киллеры не подвели.

Из-за массивной трубы мусоропровода появились две темные фигуры. Лиц я не мог разглядеть, уличный свет из окна слепил меня, но мне было достаточно и силуэтов. Я выпустил все восемь выстрелов практически в упор, в максимально быстром темпе, практически не целясь, надеясь шквалом огня уровнять разницу в количестве стволов. И мне это удалось –один из убийц, напоровшись на пули, запнулся о ступени, рухнув на ступени лицом вперед, а его напарник, что двигался ко мне вторым, схватился за левой рукой за локоть, безжизненно повисшей, правой руки, после чего шустро бросился вниз по лестнице, оглашая подъезд дикими воплями. Я бросился за ним, на ходу пытаясь сменить магазин у пистолета.

Убегающий от меня бандит, несмотря на обильно кровящие ранение, бежал очень быстро и умудрился оторваться от меня метров на двадцать, а рвался он в сторону соседнего дома, из-за которого выползла темно-серая приземистая иномарка, сильно уставшая и густо чадящая черным вонючим дымом. Тонированные боковые стекла машины со скрипом поползли вниз, в салоне торчали короткостриженые головы.

— Ложись придурок. Ляг, на хер! — хором заорали из салоны вражеской машины, но беглец, то ли от боли, то ли от шока, продолжал бежать к спасительной машине. Зато я нырнул головой за бетонную ножку скамейки прежде чем торчащие из машины стволы успели выплюнуть в мою сторону всполохами огня.

Пули свистели над головой, парочка ударила в бетонное основание спасительной скамейки, за которым я пытался спрятать голову, оставляя беззащитными, прикрытыми лишь лямками «броника», плечи.

Выстрелы стихли, видимо, моим «визави» пришла пора перезарядиться, я, пользуясь передышкой, торопливо вытянул в сторону серого силуэта вражеского автомобиля пистолет, одновременно, второй рукой оттирая лицо от налипшего не него снега и надеясь неприцельными выстрелами заставить бандосов уехать, а не добивать меня, когда у кормы иномарки возник еще один силуэт. Кто-то крикнул, после чего установившуюся, короткую тишину, разорвало звонкое стаккато автоматных очередей.

Сука! Сука! Все же мой засадный полк набрался смелости, выскочил из засады и свою задачу выполнил. Я заставил себя подняться из-за защиты, ставшей мне родной, скамейки (клянусь, останусь жив, выкуплю ее у Товарищества собственников, увезу на свой участок, буду на ней сидеть и набираться силой), и, с трудом передвигая ослабевшие ноги, двинулся к машине бандитов, возле которой стояли Левин и Брагин, внимательно вглядывающиеся в застывшие лица пассажиров машины.

— На…- Левин сунул мне в руку горячий от стрельбы «кедр», который я вчера утром получил в дежурке «на операцию», а днем передал, зашедшему тайком в отделение, Давиду: — Вроде, живых нет, но ты проверь, а мы пошли, пока народ не набежал.

Он деловито сунулся в салон, ловко снял с запястья одного из бандитов массивный золотой браслет и, обтерев его о снег, сунул в карман со словами «Трофей», после чего мои ангелы — хранители торопливо пошли вдоль стены дома и через несколько секунд скрылись за углом. На улице Переворота их ждала моя «копейка», в которой они коротали время холодным утром, так что, эвакуация моей спасательной команды должна пройти штатно.

Честно говоря, с планированием операции мы все немного обгадились. В моих расчетах Давид, с моим автоматом, которого прикрывал со спины Виктор Брагин, должны были обойти машину бандитов с кормы и, без затей, расстрелять всех, там находившихся. Но, как и предусматривалось законом Мольтке, наш план провалился после первого выстрела. Мы ожидали, что бандосы просто уедут с места покушения, но они оказались слишком отчаянными ребятами и увидев меня, бегущего за их подельником, просто открыли огонь в мою сторону. И, несмотря на всю злость, ярость, панику и страх, которые я прочувствовал, прячась за ножкой скамейки, я понимал, что Давид абсолютно правильно сделал, что не полез под огонь — кто-то из стрелков мог успеть и выстрелить в моих друзей.

Три человека в машине выглядели очень плохо — в таком плохом состоянии люди не живут. Я потянул за ворот кожаной куртки, и свесившаяся голова одного из покойников, стриженная под «бокс», испещрённая многочисленными шрамами, приподнялась и я облегченно вздохнул, разглядев лицо. Брус, наплевав на риски и свое положение «бугра», потрафил своим желаниям и лично приехал на место моей предполагаемой казни, чтобы узнать добрые новости у исполнителей сразу, и, как говорится, из первых рук. И стрелять, уверен, бандиты стали из-за присутствия в салоне Бруса, который, наверняка, первый достал свой «ТТ». Вот и слава Богу — со смертью этого отморозка охота на меня должна закончиться. Мстить за такого придурка никто, знаю наверняка, не будет.

Дом Громова на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания.

Кто-то вызвал «скорую», на которой приехала молоденькая девочка — врач, которая легко перепрыгивая через снежные наносы, подошла к расстрелянной машине и, с расстояния в два метра констатировала смерть пострадавших, начисто игнорируя требования науки о здоровье, предусматривающей тщательное прощупывание пульса.

— Там еще один в подъезде лежит, тоже «жмур». Пойдете смотреть? — я привалился к стене дома, меня мутило, а ноги подгибались, периодически сбиваясь в тремор.

— Я вам верю…- звонким голосом отозвалась доктор: — Давайте я вас посмотрю. Снимайте штаны.

Я опешил от такого предложения, но, бросив взгляд на мокрые от расставшегося снега, штанины, разглядел темно-бордовые пятна на уровне коленей.

— Давайте, я джинсы снимать не буду, а то, как-то, неудобно. — я смущенно улыбнулся.

— Тогда задирайте их вверх, я попробую…- девочка пошла в сторону машины с красным крестом, видимо за сумкой с бинтами, а я преодолев себя, доплелся до скамейки и, вскарабкавшись на спинку, ставшей мне родной скамейки, и, шипя, стал закатывать широкие брючины вверх.

Как только я увидел, разбитые о лед, свои коленки, сразу накатила противная, жгучая боль.

— Громов! Громов, ты что, не слышишь? — раздался за спиной начальственный вопль.

Я с трудом изогнулся, чтобы не побеспокоить, возившуюся с моими коленями, доктора и, как мог, посмотрел за спину — у расстрелянной машины стоял начальник РОВД в сопровождении парочки замов и яростно махал мне руками.

Я знаками показал, что хотел бы броситься к руководству, но, не могу подойти, так как нахожусь с дамой, после чего отвернулся. Вот мне сейчас общаться с злыми руководителями совсем не улыбалось — сердце бухало в груди, как молот, несмотря на пару таблеток, которые мне скормила добрый доктор, нервные окончания просто физически ощущались под кожей. Я просто боялся подходить к начальником, так как чувствовал, что если мне кто-то что-то скажет, то… патроны в пистолете еще остались.

К сожалению, наше рандеву с врачом «скорой помощи» длилось совсем не долго — из распахнутой форточки второго этажа высунулась детская мордаха и ребенок начал выкрикивать, что бабушке стало плохо и срочно нужен врач.

Девушка с каким-то сожалением завязала аккуратный бантик на ноге и легко побежала в сторону подъезда, а я поплелся на правеж к начальству.

— Громов, а у тебя откуда автомат? Ты его что, специально получил вот для этих? — заместитель «по опер» с округлившимися в изумлении глазами, тыкал пальцем в скромно висящий у меня на плече «Кедр».

Махнув на меня рукой заместитель повернулся к начальнику РОВД:

— Олег Владимирович, ну я просто не знаю. Что с ним делать. Он не просто не управляемый, он просто маньяк какой-то.

— А ты очень хотел, чтобы меня убили?

— Так, стоп. — Полковник Дронов рубанул рукой между нами: — Павел, расскажи, что случилось?

— Неделю назад я получил информацию, что на меня планируется покушение со стороны бригады некоего Бруса, связанное с моей служебной деятельностью. Я пробил его по базе, понял, что Брус очень опасен, после чего удвоил осторожность. Позавчера заметил за собой слежку, поэтому вчера получил в «оружейке», закрепленный за мной, пистолет-пулемет «Кедр». Сегодня утром, когда выходил из квартиры, чтобы ехать на службу, услышал шум у мусоропровода, успел вытащить пистолет из кармана и применил оружие в отношении двух нападавших на меня неизвестных. Один из нападавших был убит на месте, второму я попал в руку, после чего он бросился бежать. Я начал преследование, с целью задержания преступника, выбежал во двор. Из-за угла выехала вот эта машина, откуда по мне открыли огонь из огнестрельного оружия. Я упал за ту скамейку, дождался, пока они не начали перезаряжаться, сместился в сторону и применил в отношении преступников автомат, так как в пистолете патроны закончились, а сменить магазин я не смог. В результате три человека в машине были убиты, а вон тот, который у машины лежит — это свои его случайно грохнули, я в него не стрелял.