Роман Путилов – Вне зоны доступа (страница 36)
— Я выключила звук, так как не могла слушать, что говорит эта дикторша. Она сказала, что ты просто убил пятерых человек. Это для этого ты прятался неизвестно где неделю? — Ира говорила глухо, глядя в раковину и протирая сухой губкой чашку из-под кофе: — Оно там еще не кончилось?
— Погоду уже показывают. — Я подошел к Ирине и прижал к себе, как мне показалось, деревянную статую, вырезанную из очень твердого сорта дерева: — Прости меня, так было необходимо. И скажу тебе только одной, только тебе — я там был не один, все было четко, у врагов не было ни одного шанса. И в телевизоре показывают совсем не то, что было на самом деле. Просто, после вчерашнего мне можно оружие сдать в дежурку и больше его не получать. Как говориться, сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. Ты меня простила?
Ирина вывернулась из моих объятий, но не побежала к выходу, собирать вещи, а повернулась ко мне, вперившись в меня серыми, сегодня, глазами, после чего мягко ткнулась лицом в мое плечо и прошептала:
— Я давно приняла решение быть с тобой, чтобы не случилось. Просто возвращайся всегда живым. Ты меня только в церковь у Колизея утром довези, пожалуйста, а до работы я оттуда сама доберусь.
Ноябрь 1995 года. Город. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.
То, что что-то после вчерашнего сильно изменилось, а почувствовал сразу. Как только появился в служебном кабинете. Вновь определитель номера на телефонном аппарате ничего вразумительного не показал, а в трубке зазвучал вежливый голос «костюма», с которым я познакомился на встрече в кафе «Встреча»:
— Здравствуйте, Павел Николаевич…
— Добрый день, узнал вас, долго жить будете… Или это про другое?
— Про другое, Павел Николаевич. — нервно хохотнул мой собеседник.
— Вы решили выполнить нашу договоренность и сообщить мне интересную информацию? — перевел я разговор в практическую плоскость.
Всю неделю, пока за мной охотились ребята Бруса, «бородатый» и «костюм» скромно «морозились», не выходя на связь, предсказуемо ожидая, что меня грохнут, и проблема будет разрешена самым естественным образом, но не срослось.
— Павел Николаевич, люди не очень довольны….
— Прошу прощения, что перебиваю, но мне это неинтересно. Информация для меня есть или нет?
Мой собеседник замялся, борясь прогадать, но я продолжил давить:
— Вы извините, но я тут несколько дней был сильно занят, работу совсем запустил, поэтому, если информации у вас нет, то позднее поболтаем. — я бросил трубку.
Парни решили попробовать поторговаться, но я был не расположен терять время и исполнять ритуальные танцы, зато у меня было, чем подтолкнуть моих неуступчивых собеседников к более доверительным отношениям. «Костюм» на нашей встрече, по моему мнению, был просто посредником, ну не вяжется он с торговцами белой смертью, во всяком случае, не банальным азиатским героином, возможно что-то более элитарное, а вот «бородатый» явно имел свой коммерческий интерес, и я знаю, как его немного потыкать в анус острой палкой, которую древние римляне называли словом «стимул»
Информация, что улыбчивые смуглые ребята в из сети киосков, с нарисованными на витринах ягодками, что появились по городу в рамках программы цивилизации уличной торговли, торгуют не только свежими фруктами, но и «запрещенкой», прибывающей из ближнего зарубежья появилась у нас одновременно с появлением этих самых киосков. Правда, было непонятно, почему торговали дурью не в каждой торговой точке, но, думаю, если мы сработаем, как надо, то ответы на этот вопрос будет получен.
— Парни, я сегодня еду в суд, очень надо там появиться, поэтому вы сами. Но, если надо, сбрасывайте мне вызов на пейджер через нашу дежурку, я собачку привезу, но, надеюсь, до этого не дойдет. Все, я погнал.
Город. Заречный район. Народный суд Заречного района.
По закону подлости, или наоборот, на удачу, сладкая парочка мошенников из деревни…не помню название, Краснопопово кажется, сумели срочным образом пропихнуть свое исковое заявление, о признании недействительным завещание, составленное покойной гражданкой Маркиной в мою пользу.
Хитрая Герда не высказала желания переться куда-то в такой мороз — свернувшись в уютный клубок возле пышущей жаром, чугунной батареи, она старательно делала вид, что спит, а вот Демон был всегда готов за любое движение, кроме голодовки, поэтому выбор, кого из собак взять на «работу», был у меня небогатый.
Пса я усадил в огромный багажник джипа, в гараже машина была вполне теплой, так что через три минуты наша компания выехала в сторону районного суда.
Внешний вид здания суда уважения к системе правосудия не вызывал — «дворец правосудия» выглядел, как старая казарма, окрашенная в грязно-зеленый утилитарный цвет. Демона я, естественно, оставил в машине — в суд с собаками, даже служебными, почему-то, не пускают. Интересно, как с этим дела обстоят в далекой Британии, где местные жители, как пишет пресса, просто обожают братьев наших меньших. Если заседание будет долгим, я просто включу прогрев двигателя чтобы мой верный хвостатый друг не проморозил свои пожилые кости.
Жулики, не помню даже их фамилий, прибыли в суд с юристом, крашеной блондинкой, излишне много говорящей и, слишком рано, победно поглядывающей на меня.
— Ответчик, признаете иск граждан Буханкиных? — Точно, они же Буханкины!
Я встал при вопросе судьи, и поправил пиджак, в который принарядился ради солидности.
— Нет, иск не признаю полностью и сразу хочу заявить ходатайство.
По мере чтения документа, глаза судьи расширились от удивления.
— Представитель истцов, истцы! Ваше мнение по существу ходатайства ответчика.
Дама — юрист, успевшая прочитать брошенную ей на стол копию бумаги, просто взвилась вверх, как ракета, кипя и пузырясь от возмущения.
— Ваша честь, мы категорически против ходатайства истца, он просто пытается затянуть процесс!
— А еще! — сработал стайный инстинкт у гражданки Буханкиной, и она заорала с места, некультурно тыкая в мою сторону искривленным пальцем: — А еще он не успел Ленку уморить, так в нашу квартиру свою бабу заселил!
— Представитель истцов, объясните своей доверительности правила поведения в судебном заседании… — равнодушно буркнула судья, потянувшись к кодексу, видимо решила свериться с текстом закона, насколько обоснованы мои требования.
— Ответчик, о каком движимом имуществе покойной идет речь?
— О автомобиле «Запорожец», государственный номер… Таким образом я считаю, что иск должен рассматриваться не по месту расположения квартиры, а по общему правилу — по месту регистрации ответчика, то есть в Левобережном суде. Кроме того, у меня есть расписка покойной, по которой она брала на себя обязательства погасить передо мной денежный долг, по которой уже капают проценты. Если суд намерен рассматривать вопрос о недействительности завещания, он должен принимать во внимание и долги покойной…
— Господи, расписку с невесты брать…- горестно взвыла гражданка Буханкина и почему-то ткнула в бок кулаком своего мужа: — Ну и мужики пошли, Господи-и-и!
Город. Проспект Автора бессмертных душ.
Отстрелялся я в суде быстро. Видимо, бюджета дорогого нотариуса Полины Илларионовны хватило только на обесцвеченного юриста, и девочку в секретариате суда, что протолкнула наш иск вне очереди, а вот судья не захотела копаться в этом дерьмище и, с удовольствием, отправила наше дело на разбор своим коллегам в Левобережный суд, тем более, что истцы признались, что сами они тоже фактически проживают в Ленинском районе, в рабочем общежитии, та что суд, вынося решение, заботился о удобстве сторон.
Правда, сразу уехать у меня не получилось, хотя мой пейджер уже третий раз начинал вибрировать, посылая мне сигнал, что я где-то очень нужен. Я спустился к проходной, предъявил удостоверение постовому милиционеру и позвонил с его телефона в дежурную часть, выяснив, что меня ждут напротив храма, где утром я высаживал Ирину. Уверив помощника дежурного, что я скоро буду, и я уже с собакой, и меня не надо больше вызывать, я сел в джип, к огромной радости заскучавшего Демона, и принялся ожидать.
Чертовы Буханкины долго общались со своим юристом — судя по ее злому лицу, мотаться через весь Город, в Левобережный суд, ей совсем не улыбалось.
Чету истцов я догнал, когда они спешили к трамвайной остановке. Увидев большой японский джип, перегородивший им дорогу, Буханкины задергались, вертя головой, видимо раздумывая, в какую сторону спасаться бегом.
— Эй, Буханкины, берите. — я швырнул в их сторону старую спортивную сумку, которую набил шмотками из гаража: — Здесь шмотки Маркиной, которые выбросить было жалко. Забирайте, мне не жалко.
В зеркало заднего вида я видел, как сэр Буханкин, крадучись, как сапер к мине, подошел к лежащей сумке, осторожно потянул молнию, а убедившись, что взрыва не будет, к сумке кинулась его супруга.
Помните, как там кто-то древний, вроде Гомер или Одиссей, изрек: — «Бойтесь данайцев, дары приносящих»? Так вот, Булкины, бойтесь, ибо я и есть этот данаец. Вы просто мину еще не заметили, но она обязательно сработает и запустите ее именно вы.
Фруктовый киоск, приткнувшийся на перекрестке напротив храма, выглядел, как после террористического акта. — алюминиевая дверь просто стояла рядом с входом, а стальная решетка грустно висела на одной петле, но она не просто висела, а выполняла полезную функцию — через ячейку решетки были продеты металлические кольца наручников, за которые были зацеплены два грустных парня «азиатской национальности», хотя не знаю, что это означает.