Роман Подольный – По образу и подобию (страница 30)
Грустные кролики
Что было самой первой моделью, созданной человеком? Уж конечно, не паровозик с резиновым моторчиком.
В пещерах Урала, Пиренеев, Сахары находят изображения зверей. Они заменяли в ритуальных обрядах самих зверей; что ж, пожалуй, такие картинки можно уже назвать моделями. Вот только называться первыми они не имеют права. А что же тогда? Скорее всего, кукла. Только та, первая кукла была всего лишь щепочкой странной формы или нелепо разросшимся сучком. Но разве от этого ее менее приятно было укачивать на руках, укладывать спать, согревать у костра? Игра рождается из подражания действительности. В игре рождается первая реальная модель человека — кукла. В каждом из нас течет кровь той маленькой проказницы, что изобрела куклу, — завернула палочку с утолщением на конце в обрывок звериной шкуры и стала все это укачивать, напевая колыбельную (уж колыбельная, надо думать, была изобретена пораньше). Да, она сразу стала моделировать самое сложное — человека.
Попробуйте найти время, в которое бы не играли в куклы! Но… однажды над детской радостью нависла кривая сабля. И закон — закон! — попытался заставить детей отказаться от игрушек. Этот закон провозгласил пророк мусульман Мухаммед. Собственно, он исходил из строгой библейской заповеди, принятой им в коран: «Не сотвори себе кумира». А древность знала бога-человека и бога-быка, бога-лебедя и бога-дерево. И кумиром может стать любая картина, любая скульптура, любое изображение дерева, животного, человека. Но до Мухаммеда истолкователи библии, вырывавшие на основании этого ее запрета у художников кисть, у скульпторов резец, все же не замечали бесчисленных «кумиров» маленьких наследников мира.
А Мухаммед заметил их. И полетели в костры игрушки из дерева, глины, кости, тряпок. Представляете, какой рев стоял в Аравии! Лишь один человек там мог безбоязненно играть в куклы, хотя был вовсе не так уж мал. Этим человеком была любимая жена пророка — прекрасная Айше. Иногда она заставляла принимать участие в игре и самого великого Мухаммеда… А после первых, самых фанатичных лет мусульманства право играть в куклы вернулось к детям. Есть запреты, не имеющие никаких шансов на осуществление. Потребность в кукле оказалась сильнее заветов религии.
Но… как должна выглядеть кукла, чтобы выполнить свою функцию модели ребенка? (Модели именно ребенка — ведь дети играют чаще всего во взрослых, оставляя роль самих себя для кукол.)
На этот вопрос косвенно попытались ответить представители науки со звучным именем этология. Название ее образовано от более знакомого слова — этика. Под этикой понимают систему норм человеческого поведения, построенную на основе обязанностей людей перед обществом, классом, родиной, друг другом. А этология в прямом смысле слова — наука о поведении. Но прямого смысла слова здесь недостаточно. Этологи говорят, что они занимаются сравнительным исследованием поведения животных и людей. Одна из целей этологии — отделение в поведении живого существа поступков врожденных, унаследованных от тех, которым оно научилось.
Один из выводов этологов как будто объясняет в числе прочего, как появляются… Маугли. Дети, выращенные дикими животными, давно перестали быть только материалом для сказок, сложенных народом или придуманных писателями.
Ученые знают сейчас десятки достоверных случаев воспитания человека в «звериной семье». Кто только не выступает в качестве приемных родителей! Волки, совсем «по Киплингу», и леопарды, овцы, медведи, дикие собаки и козы. Откуда бы у всех этих животных, таких разных, взялась любовь именно к сыну их злейшего врага?
Но в том-то и дело, что животные «усыновляют» не только «человеческих детенышей». Волчица может принять в семью щенка, кошка — крольчонка, и так далее. Домашней кошке с маленькими детенышами и вовсе нетрудно подложить, скажем, зайчонка. Важно только, чтобы он пропах котятами — и все будет в порядке, усыновление состоится. Но так легко поступить в домашней обстановке. Очень трудно, однако, представить себе, как происходит усыновление представителя чужого вида в джунглях или обыкновенном сосновом бору. А ведь оно хоть и крайне редко, но все же происходит. Что же (исключая заимствованный запах) может побудить звериную мать признать незваного гостя своим? «Родительский инстинкт!» — отвечают этологи. И добавляют — тот самый инстинкт, который заставляет человека гладить пушистого цыпленка, трепать щенка, прижимать к груди трепещущего зайчика. Так развит он даже у человека, хотя у нас приобретенные навыки гораздо сильнее инстинктов.
По утверждению главы современной этологии Конрада Лоренца родительский инстинкт у человека пробуждают также признаки объекта:
Относительно большие размеры головы.
Сравнительно очень низкое расположение глаз (ниже средней линии лица).
Полные щеки.
Непропорционально короткие и широкие конечности.
Мягкость, эластичность тела.
Спрашивается, как проверить эти утверждения экспериментом?
«А он уже поставлен, этот эксперимент!» — отвечает Лоренц и ссылается на производство игрушек. И верно. Посмотрите хоть у себя дома, хоть в магазине игрушек. Оттопыривают полные щеки большеголовые куклы Кати. Низко сидят глаза-бусинки у плюшевых медвежат. Руки и лапы их всех едва достают до пояса. И материал мягок или пластичен, во всяком случае, податлив — резина, плюш, целлулоид. Из металла не изготовляют тех игрушек, которые могут занять место у изголовья ребенка.
Но все эти признаки есть не только у ребенка и куклы, но и у львенка и ягненка. Если признаки так «обманывают» человека, то тем более в состоянии подвести любвеобильных звериных мам. И на свет появляются Маугли. Ребенок оказывается, если смотреть на него с принятой нами точки зрения, моделью волчонка. А так как человек наделен совершенно неслыханной в животном мире способностью обучаться, то по своей психике он все время приближается к оригиналу. Потому и не удавалось приучить к человеческой жизни подлинных Маугли, вызволенных из леса после нескольких лет такой жизни.
Однако чем-то, по-видимому, человек, усыновленный волчицей, оказывается ей ближе, чем даже волчата, те ведь через год-два после рождения уходят из семьи на вольную жизнь. Медленно растущему ребенку это не под силу. И волчица-мать не покидает его. Что покоряет ее? Что удерживает — в нарушение привычных правил жизни? Может быть, беспомощность человека? А может быть, что-то еще? Вот какой пример можно привести. Есть птица с мудреным латинским названием, несущая яйца голубоватого цвета с серыми пятнами. Именно по цвету отличает она свои яйца от чужих. И вот рядом с гнездом, где она сидит на яйцах, кладут пластмассовое яйцо. Огромное — величиной с яйцо страуса. Да и по цвету отличается эта имитация. Бледно-голубой цвет здесь заменен ярко-голубым, серые пятна — густо-черными. И птица-мать покидает собственные яйца. Вид подкидыша ее словно гипнотизирует. Из-за размеров яркого яйца на нем даже сидеть неудобно. Но на неудобства птица уже не обращает внимания, как и на обычные яйца в своем гнезде.
Черные пятна на голубом фоне включают в действие то, что этологи называют врожденными пусковыми механизмами. Что же касается людей, то надо, по-видимому, признать, что любовь к детям, не только к своим, но и ко всем детям, имеет кроме социальных корней еще и биологические. Имитация яйца — модель Маугли. Психика человека и психика животных подчиняются многим законам. Часть этих законов совпадает. И в том, в чем животные и человек подчинены одним законам, они служат моделью друг друга.
Сочетание голубого и серого цветов должно пробуждать родительский инстинкт птицы; а чем ярче эти цвета, тем сильнее он проявляется. И тогда приходится вспомнить, что совокупность «детских» черт у ребенка, пожалуй, проявляется ярче, чем у детенышей многих зверей. Не этим ли и объясняется горячая «любовь» волков, овец, леопардов, коз и медведей к прототипам Маугли?
Однако на том дело ведь не кончается. У человека пока удалось открыть очень мало действующих врожденных пусковых механизмов. Ну, ребенок автоматически ищет грудь.
Ну, половина всех людей как будто испытывает врожденный страх перед змеями. (А обезьяны, например, испытывают такой врожденный страх все поголовно.) Большинство таких механизмов не может проявиться в силу воспитания, полученного в человеческом обществе. Когда с помощью их пытаются объяснить убийства из ревности, да и вообще убийства, это вызывает прежде всего улыбку. Только у психически неполноценного, ненормального человека действие инстинкта не может быть остановлено. И вот здесь мы подходим к границам психологии и психиатрии, через которые сейчас победно переходят этологические принципы. Д. Плог, видный западный психолог, считает, что у шизофреников распадаются приобретенные формы поведения и высвобождаются инстинктивные реакции, протекающие у психических больных, как у животных. И инстинктивный страх оказывается сильнее доводов ослабевшего разума.
Животные выступают здесь как модели не просто людей, а больных людей. (Недаром почти все пишущие о прирученных шимпанзе сравнивают их с сумасшедшими за резкую, преувеличенную мимику и жестикуляцию.)
Но если уж говорить об использовании моделей в психиатрии, то надо сразу сказать, что гораздо чаще в этой роли выступают люди. Какие люди? Обычно врачи и ученые. Верные науке настолько, что они готовы погружаться временно в сумасшествие, ставя опыты на себе. Видите ли, свести человека с ума не так уж и сложно для современной химии. Иногда это получается у него даже «нечаянно». В конце второй мировой войны в расположенных во Франции американских военных госпиталях произошло что-то внешне очень похожее на эпидемию сумасшествия. Поражала она только раненых, притом совершено независимо от характера ранений. А врачи и медицинский персонал оставались здоровыми.