Роман Никитин – "Мы — небоги", Том 1. "Убийца собак" (страница 3)
— Еще, перемать разэдак…
— Вон лужа, пей, — жестко сказал Найд. — Заодно язык вымой.
— Извини.
— Ничего, — Найд закрутил пробку. — Скажи спасибо, у Ви регидрант был. Я тебе в бутыль высыпал.
— Медичка?
— Ее Виола зовут. Или совсем память отшибло?
— Отвали…
Григорий схватился за голову, сжал виски. Похоже, «подарок» пауков его крепко высушил, как сушат возлияния на затянувшейся вечеринке.
Сам Найд к «взрослым каплям» не притрагивался и считал это признаком тупости. Даже общинная медицина кричит, что опьянение — насилие над духом. Про фермачей и говорить нечего. А небогов алкоголь, говорят, вообще на части разрывает…
— Через минуту отпустит, — сказал он Григорию. — Ты хоть помнишь чего?
— Ни-че-ха.
— А?
— Ни-че-го, — поправился Григ. — Мы бухали, что ли?
— Чего-чего? — изумился Найд.
— Ща вывернет, — взвыл Григорий вместо ответа.
Здоровяк вывернулся и вылил на плащ-палатку то, что осталось. Резко поднялся, схватился за виски.
— Кобылья дырка! — простонал. — Найд, будь другом, убей меня!
— У меня лекарства больше нет. А свою дозу ты только что выхаркал.
— Это не я…
— Чужих не вижу, — усмехнулся Найд. — Теперь жди, когда само отпустит.
Отпустило к концу часа. Ругательства сменились человеческой речью. Но память — не вернулась.
— Давай наново, — вздохнул Гриша. — Что с нами случилось-то?
— С нами? — поднял бровь Найд. — Это с тобой.
— И что?
— Ты полез целоваться с Ви, и она тебя отшила. Ты с грусти выпил больше, чем мог.
Найд не удержался — хихикнул.
— А серьезно?
— А чем не версия?
— Я скорее бабушку небога расцелую, чем эту щепку. Там и подержаться-то не за что.
Найд неодобрительно покачал головой.
— Если серьезно — мы ломанулись на Свалку и получили по рогам от охраны фермачей. Еще до того, как добрались до лута.
— Парализаторами, что ли? — предположил Григорий.
— Типа того, — буркнул Найд уклончиво.
Рассказывать сейчас — лишнее. Если память не вернется — лучше Грише забыть. Если вернется — тем более.
— А чего мы на Свалку поперлись?
— Приключений захотелось.
— А в самом деле?
— За барахлом рванули, чего непонятного? — сорвался Найд. — Там недавно кучу метапласта выкинули, по слухам. Ну, я решил проверить.
— Проверил?
— А сам как думаешь?
— Мне енда.
— Чего?
— Фермачи так говорят, — отмахнулся Григорий. — Конец мне. Отец в блин раздавит.
— С чего бы?
— Да он и в жизнь не поверит, что парнишка с бодунишка — это из-за парализаторов. Будет думать, я со старшими пацанами уклюкался. Ты бы хоть какую другую легенду придумал, а? Ты же со словами дружишь, Найд! Не дай погибнуть, а?
Найд усмехнулся:
— Другой истории у меня для тебя нет. Меня дома тоже ждут… с распростертыми.
— С чего бы?
— Мы с Ви договорились, что она признается своим. А те с Уречными свяжутся, без вариантов.
— А ты…
Григорий замер, собирая мысли. Далось не сразу.
— Ты можешь попросить Виолу сказать, что я не с вами был?
— Решил на отказ пойти? — улыбнулся Найд.
— Да не… — Григорий поморщился. — Просто за попойку отец меня просто высечет. А вот если узнает, что я под Запрет поперся, то плетьми не обойдусь. Вот как на духу тебе говорю! Запрет меня в какой-нибудь конопляник на сортировку. Буду плясать на травке, как дурной кузнечик.
— Ты, я гляжу, тоже мастер слова.
Гриша недоуменно уставился, потом догнал — и даже рассмеялся. Но тут же схватился за голову, согнулся и снова испортил плащ-палатку.
— Да у вас тут веселье в разгаре, я смотрю, — раздался мужской голос позади.
Найд вздрогнул. Обернулся.
К ним подошел человек. Нездешний — но вел себя, как дома. От этого становилось холоднее, чем от всех пауков Свалки вместе.
1.1.
12 лет назад. Республика Новороссия, пос. Кабардинка.
Ночь, южное море, ветер с перевала.
Хорс — горная модель — выползает из темноты, как железный призрак. Копыта с резиновыми камнезацепами тихо чмокают по твердому, шипят по гравию. На склоне — запах соли, травы и старой смолы.
Гаев глушит силовую, тянет рычаг горного тормоза — щелчок. Хорс расставляет ноги шире, наклоняет голову к земле и упирается переносицей в грунт. Глаза дважды мигают оранжевым и гаснут. Статуя.
Ладонь мужчины задерживается на седле. На безымянном пальце руки, где раньше было кольцо, кожа светлее.