Роман Никитин – "Мы — небоги", Том 1. "Убийца собак" (страница 2)
Считай, звонок охране — за нарушителями побегать не изволите?
Где-то, мягко, как набегающая волна, взвыла сирена.
— Бежим! — крикнула Виола и сорвалась с места.
Григорий — следом, махнув Найду: «шевелись!»
А тот остался. Не из-за страха — из-за голоса в голове.
— Чего? — вырвалось у мальчика.
— И что мне делать?
Тишина. Впереди — визг Ви, узкие пучки света, и снова темно.
— ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!
Пасть раскрылась. И сразу — знание как надо.
Больше всего на свете Найд не хотел снова оставить себя одного. Друзья приходят и уходят, взрослеют или предают. А тут — будущий друг навсегда. Тот, кто не уйдет и не предаст.
Мальчик наклонился, нажал зубы в нужной, подсказанной пониманием последовательности. Голос ударил в голову — жесткий, нечеловеческий:
Пес встал на четыре лапы. Поднял переднюю — приветствие.
— Шрам, — сказал Найд. — Тебя зовут Шрам.
— Друг, — возразил он. — Ты мой друг.
Найд чувствовал разум. Это было уже свое понимание — не иллюзия и не голос откуда-то.
Красные огни замигали на краю леса — пауки-стражи включили маяки, чтобы охране легче найти нарушителей. Значит, друзья уже в силках.
Что ж, решение принято им — отвечать тоже ему.
— Спаси моих друзей, — тихо сказал он роботу.
К окраине коммуны добрались к рассвету. Быстрее не вышло: волоком тащили обмякшего Григория. Буксир — Шрам — не уставал, но скорость все равно упала.
Короткая схватка с пауками закончилась со счетом «два к одному»: Шрам разорвал спайдерботов на запчасти, но один успел добраться до связанного Гриши и что-то вколоть. Ви осталась в сознании, но тоже скрученная по рукам-ногам. Когда Найд освободил друзей от пут, Григорий уже был в глубокой отключке.
У Сухого Русла девочка предложила отдохнуть, а Григория — перенести аккуратно в траву, под навес моста, от чужих глаз. Так и сделали. Найд и Ви сели сверху, Шрам — в рогозе снизу. Команды не требовалось: пес сам понял, что лучше и самому не светиться, и Григория под надзором держать.
Зори только подсекали небо понизу, первый петух еще не проснулся, влага еще стояла над лугами. Через час-другой пастушки выведут скот — до того надо успеть проговорить.
Найд надеялся, что Ви присядет ближе — чтобы плечом «случайно» ее коснуться. Но она выбрала середину пролета, в полуметре.
— Весит, как двадцатилетний. Кузнец, блин, — Найд картинно стер пот. — Откуда столько мяса?
— Лахтины всегда были большие и сильные. Потому и семейную ячейку сохранили. Они обособленно от коммуны живут, — ответила Ви. — Ладно, Гриша вырубился. Давай, пока не очнулся, подумаем.
— О чем?
— Как объясним все взрослым. Включая этого.
Она метнула взгляд вниз.
— Мы? — удивился Найд. — Пусть сам объясняет. А мы по домам.
— Он нас сдаст. — В голосе Ви стояла железная уверенность. — Не смотри, что здоровяк. Перед папой он что телятя поперек быка-трехлетки. Отец его размажет и выяснит все.
— Что предлагаешь?
— Пса надо спрятать.
— Это понятно, — Найд вымученно улыбнулся. — Подумаем позже. С Гришей что делать?
— Может быть…
Она замолчала, теребя деревянный оберег на шее. Найд взором поехал ниже — грудь, пояс, ноги, — и тут же устыдился своего взгляда.
Ви сидела «по-цыгански», сложив ноги под себя, — статуэтка из тени нового дня. У горизонта зарождался рассвет.
А он ловил, как свет очерчивает ее плечи, линию щек и волос. Как узкая теплая полоска неба поднимается выше. Как утро сглаживает ночные страхи. Как хорошо без слов, если рядом друг.
Когда небо кольнул первый утренний луч, показалось, на Виоле — рубашка из рассвета. Внутри у Найда ухнуло.
— Тебе очень идет солнце, — сказал он.
— Спасибо.
Она приняла это просто, без жеманства — и в том же тоне продолжила:
— Нечасто удается с ним поболтать.
— Поздно встаешь?
— Нет, просто времени на разговоры нет. Я ж у отца одна. Почти сын. — Виола усмехнулась. — Старший брат был, но умер, как и мама. И средний был, его фермачи в Набор забрали. Осталась вот только я. Потому и пашу за парней. Вместо того, чтобы строить глазки местным бычкам-осеменителям.
— Э-э-э…
— Чё завис? — Она рассмеялась. — Или думаешь, девчонка-медик в свои почти тринадцать не знает, как люди размножаются?
Смех у нее был без жалоб о «невозможном», лишь с тихой болью — о братьях и матери. Найд хотел что-то ответить — но ее ладонь легла на его губы:
— Не порть мне рассвет, деревня. Давай просто посидим так.
Решили по-деловому. Шрам — по плану Ви — уходит «в тень», под ее ответственность. Он принял чужой вольер как слуга — покорно.
С кибером они дотащили Григория до дороги на Порецкую. Там — прощание. Ви направилась к своим, пес — с ней, но поодаль от девочки, под прикрытием придорожных кустов.
Найд взвалил край плащ-палатки, подтянул ремень и потащил здоровяка к воротам. Понимал, что «влетит всем». Но поступал как правильно.
До межи добрался к началу седьмого. Ровно к тому моменту, когда Григорий зашевелился. Найд остановился под одинокой тенистой лиственницей у дороги — дать очнуться другу.
Григ пришел в себя минут через двадцать. Поднялся на локоть, хрипло спросил:
— Бычий цепень, где мы?
— Очнулся? — Найд подал флягу. — На, выпей.
Ви на прощание показала у Гриши обезвоживание и сунула лекарства. Найд заранее высыпал регидрант в воду.
Григорий припал к горлышку, выпил все в пять глотков.