Роман Никитин – Ада из ада (страница 5)

Вот ведь. Даже лишённое тела адское отродье — более настоящее, чем люди там, внизу…

— Пиццикато, — сказала она. — А если я откажусь от инструмента принуждения? Смогу ли я играть иначе?

— Не знаю. Твоя скрипка сама знает, как играть.

— Может, попробовать?

Перед её глазами еще стояла могила человека, который не продавал душу при жизни, не предавал и не лгал. Просто любил, и умер с этим.

«Он любит и любим… увы, не мной».

Строка песни всплыла в памяти сама собой, будто по запросу в терминале. Ада не знала, что это значит, но запомнила.

Глава 4. Разучилась видеть грех

Едва она закрыла и отправила отчет по кладбищенской душе, пришёл вызов к Луциану.

«Немедленно. Лично».

Без подписи, но красную метку система добавляла только по приглашениям от босса. Младшие демоны называли её «адовой зажигалкой» и всерьёз говорили, что лучше получить прикуривателем в лоб, чем пойти на разговор с Владыкой.

— Ну, Пичи, — Ада встала с кресла. — Кажется, наша гулянка не осталась незамеченной.

— А то, — чихнул бес. — Он всё видит. На нерадивых подчиненных у него нюх лучше, чем на потенциальных грешников.

— Спасибо, очень поддержал.

Она не стала переодеваться, и как была, в легкомысленном земном платье, пошла к боссу. Проходя мимо ресепшена, заметила молоденькую суккубу с обрезанными рогами. Та проводила её облегчённым взглядом — типа вот и хорошо, сегодня будут драть другую.

Дурочка. У Луциана есть куда более эффективные методы управления персоналом, чем изнасиловать на директорском столе. И более жесткие, к слову.

Удивительно, но факт — кабинет босса располагался не в глубинах Ада, а на самом верху офисного центра «Пекло 2.0». Правда, туда не было ни лестницы, ни порталов. Луциан не терпел общения с низкоуровневыми бескрылыми сотрудниками.

Ада взлетела прямо через перекрытия, прошибая их одно за другим. Когда поддалось крайнее, Луциан её уже ожидал.

Ещё каких-нибудь триста лет назад владыка Тьмы заседал бы в тронном зале. Сегодня он расположился в небольшой переговорке со стеклянными стенами. Такой же стеклянный стол, шесть кресел. Из сверхъестественного — только голографический экран на всю стену. На Земле такого еще не изобрели, черти-снабженцы притащили из будущего по запросу Владыки. Инвесторам Луциан говорил, что отвоевал его у Небес.

Когда она вошла, он даже не поднял головы.

— Закрой дверь.

Она закрыла, подошла ближе и остановилась в метре от стола. Скрипку с собой она не взяла, чтобы Пиццикато не попал под раздачу, случись что.

— Садись, — Луциан кивнул на кресло напротив.

— Спасибо, ноги пока держат.

— Садись, Ада, — нажал он. — У нас не проверка строевых навыков.

— Лучше бы в строе, — буркнула она.

Она села. Кресло оказалось неудобным — слишком низким и мягким. Задница тонула, а ноги торчали вверх, и при желании Луциан мог видеть её трусы. Впрочем, он её видел и в трусах, и без — последнее даже чаще.

— Войну с Раем перенесли еще на пару тысяч лет, тебе ли не знать. — Владыка не улыбался. Он вообще редко улыбался — лишь когда готовил удар в спину. — Ты провалила задание на кладбище.

— Я пыталась. — Ада была совершенно честна, иначе с Луцианом не стоит даже начинать. — Но музыка не подействовала.

— Потому что не хотела, чтобы она подействовала.

Он поднял голову. Глаза у него были обычные, человеческие, только вот от взгляда подкашивались ноги даже у ветеранов гвардии Ангельского воинства.

— Да, не хотела, — призналась Ада.

— Почему?

— Пожалела. — Она подняла взгляд с вызовом. Иногда это проходило — но с ней и только с ней. В конце концов, она, считай, второй демон в Иерархии. Ну хорошо, в первой пятерке, но не ниже.

— Пожалела мертвеца, который тебя даже не трахнул? — Его брови еле заметно поднялись. — Это неожиданно даже от тебя, Ада.

— А я вообще люблю экспериментировать.

Луциан отложил планшет на стол, сел удобнее и сложил ладони домиком перед грудью.

— Вспомнила, какой была раньше? — догадался он. — Или еще не очень? Могу освежить память. В последнюю минуту вольной жизни было тебе двадцать девять, ты лежала в вонючей хибаре какого-то животновода или ветеринара, я уж не помню, и твои руки были похожи на двух дохлых угрей с поломанным позвоночником. Хочешь обратно?

Ада не ответила, потому что это риторический вопрос. Но будь он взаправдашним — без сомнений, сказала бы «да, хочу».

— Поздно, — он усмехнулся. — Подумывать и раздумывать надо было тогда, четыреста лет назад. И, кроме того, я все равно не собираюсь терять свой лучший инструмент. Из-за твоей сентиментальности, так сказать.

Ада продолжала молчать. А что тут скажешь?

— У тебя KPI семьдесят один. — Луциан потянулся и перекинул ей планшет. — Сама проверь. У тупого импа — шестьдесят шесть. За последний месяц у тебя не выполнены три задания из пяти. Пианистка в отеле, праведник на кладбище, а неделю назад грешник сам шёл в руки, но ты предпочла его забраковать.

— Он не был грешником, — ответила Ада. — Никакой.

— У всех есть грех, к которому можно подвести. — Он побарабанил пальцами по столу. — Только ты разучилась его видеть.

Луциан встал и прошелся по переговорке, несильно пиная стулья через один.

— Мир меняется, Ада, — говорил он. — Люди не хотят больше грешить и каяться. Они хотят получать и не отвечать. Эмоции — по подписке, счастье — в рассрочку, смысл — в том, что покажут с экрана. И мы должны меняться вместе с ними.

— Ты про пианистку?

— Я про методологию. — Он остановился рядом с её стулом и легонько стукнул мыском ботинка. — Та девчонка даже не цель, так, прототип. Портрет эпохи. Низкое сопротивление, высокая управляемость, идеальная адаптация под любые KPI. Будут у нас такие сотрудники — мы от Небес камня на камне не оставим.

— Уверен, что такие мечтают служить? — В её голосе звякнул сарказм. — Ты же сам говорил, они хотят потреблять.

Луциан сел в кресло рядом.

— Они сами не знают, чего хотят. — Он положил руку ей на бедро. — Их не надо ломать, только подтолкни — и сами выберут, что нам нужно. И будут думать, что это и есть желание.

Его рука игриво толкнула бедро и заскользила туда, вниз. При слове «желание» Аду обожгла волна приторного, почти жгущего возбуждения. Такого сильного и внезапного, что Ада даже не поверила — так не бывает.

Прощайте, трусы, — подумалось ей. — Теперь только на выброс.

Луциан убрал руку так же стремительно, как сунул в промежность. Желание тут же отрубило, резко, как гильотина отрубает конечности.

— Ну что? — Он встал. — Модернизация или списание? Или, быть может, архив?

Аду передернуло. В архивной службе работают такие существа, которым на земле даже имени не дали — из брезгливости.

— Да пошёл ты.

— Уже был, ничего интересного. — Он усмехнулся и подошел к двери. Перед тем, как выйти, повернулся и произнес уже почти по-доброму.

— Соберись, тряпка. — На его губах мелькнула мимолетная улыбка. — Я отправил тебе еще одного. Сделаешь его, приведёшь ко мне — и сама удивишься, насколько легче станет.

— Опять праведник? — Ада скривилась.

— Да Велиал с тобой, — засмеялся Луциан. — Там клеймо ставить некуда. Тебе понравится.

Он подмигнул и взялся за дверную ручку. Мгновение — и в переговорке осталась только Ада.

— Сделаю, — произнесла она в пустоту. — И подавись своим KPI.

Глава 5. Живой

За исключением краткого вчерашнего моциона, Ада уже лет сто не смотрела на Землю просто так, бесцельно. Её подъемы на Твердь всегда были как служебное задание на командировку: объект, выполнение, возвращение, отчёт.