Роман Некрасов – Записки практикующего юриста (страница 2)
Судья пребывал в совещательной комнате около часа, обдумывая, какое решение принять. Когда он читал резолютивную часть решения, дыхание от волнения у меня перехватило, руки немного тряслись. Результат, который есть плод твоих умственных усилий, навыков убеждения, да и просто удачи.
Тут произошло то, на что я не рассчитывал. От слова «совсем». Взыскали стипендию в полном объёме. Я попросил копию резолютивной части решения, так как не мог поверить услышанному. Судья, видя моё волнение, после оглашения резолютивной части решения уточнил, не первый ли у меня это процесс. Получив утвердительный ответ, он поздравил меня с «крещением», с тем, что стал настоящим, по его мнению, юристом. Судья не отказал в выдаче копии резолютивной части решения. Получив заветный документ, я вернулся в отдел.
На вопрос о принятом решении я доложил о результате. Начальник отдела, сдвинув очки на переносицу, сделал мне внушение о том, что обманывать нехорошо. Как только мной была извлечена копия резолютивной части решения, был возглас в стиле кота Матроскина из мультфильма о Простоквашине. Этот день был днём моего триумфа. Естественно, задавались вопросы об аргументации и о том, как прошло заседание. Чувство триумфа смешивалось с чувством усталости, которая валила с ног. Причём всё заседание заняло не более двух часов. Но усталость была, будто неделю не спал. Видимо, сказалось нервное перенапряжение.
Эти ощущения первой победы были непередаваемы. Первой процессуальной победы. Дальше были тысячи проведённых судебных заседаний, побед и поражений. Все дела уже и не вспомнить. Это было первое дело. Как первая женщина. Ощущения, словно сделал первый шаг на большой дороге юриспруденции, судебной юриспруденции. Их не забыть. Вспоминаю и вновь чувствую всплеск эмоций и адреналина. Даже руки подтрясываются.
В то время я думал, что буду специалистом по договорам, либо по трудовым спорам, но никак не судебщиком. Да только если хочешь рассмешить Бога, то расскажи ему о своих планах.
Спустя некоторое время я уже и не мог представить для себя иной работы, кроме как судебной. До сих пор, пусть даже и в меньшей степени, испытываю мандраж перед каждым заседанием, голова становится уже привычно холодной, эмоции уходят на второй план. Есть только ты и процесс. Ничего лишнего. Бери и делай.
В периоды, когда процессов долго нет, то мне некуда деть свои эмоции, нехватка адреналина даёт о себе знать. Становлюсь весьма нервным и скучаю по судебным заседаниям. Зато, когда снова входишь в зал судебного заседания, всё те же эмоции, всё тот же мандраж.
Много воды утекло с тех пор, несколько раз сменились сферы деятельности: уволился из авиакомпании, стал чиновником, теперь работаю в консалтинге. Да только памятен тот процесс до мельчайших подробностей, будто был минут пять назад. Навыки подготовки молодых специалистов перед выпуском их в процесс применяются до сих пор.
Пытался я сменить свою профессию на профессию программиста, да только понял, что без ярких эмоций судебных процессов, без постоянного вмешательства в чужие судьбы, без удивительного драйва нашей работы жить не смогу. Никак. Так и работаю до сих пор юристом, не мыслящим себя без судебных процессов.
Всегда оставайтесь людьми
Этот совет я получил, когда выпускался из своей Alma mater в далёком 2008 году от одного из своих замечательных преподавателей и огромной души человека.
В нашей профессии в одном человеке должны уживаться, казалось бы, прямо противоположные качества: и сострадание, и цинизм, и умение не слышать причитаний оппонентов о нарушении справедливости, и холодный ум, и горячее сердце, и жажда справедливости. Да и много ещё каких качеств.
Недавно завершилось одно интересное дело, которое мне подкинули мои коллеги.
Мой доверитель – человек, которому не повезло от рождения: инвалидность в силу врождённой умственной отсталости. А с учётом «налаженной» социальной политики, «направленной на социализацию личности», Прохор, назовём героя нашей истории так, не найдя себе применения, запил, причём так, что перерывы у него были только тогда, когда его помещали в психиатрическую клинику для лечения обострений его заболеваний.
Неведомо мне, почему так жизнь невзлюбила Прохора, но помимо дна социального, где он никому оказался не нужен, суждено было Прохору оказаться на улице.
Ситуация банальна и проста, о таких часто пишут в газетах под заголовком типа «Злодеяние века».
Познакомился с Прохором Виталька (в данном случае – «от магнитофона деталька», я сужу людей только по поступкам, но никак не по имени), который и выслушал его, и вроде как подогрел копеечкой, которая Прохору была отнюдь не лишней. Тем более, что с социальной пенсии только кусок дешёвого мыла и верёвки пару метров можно купить. Вот и доверился Прохор Виталику. А тот уговорил его оформить доверенность на знакомых Виталькиных с правом продажи жилплощади, в которой квартировался Прохор.
Виталька потом и продал себе жильё Прошкино, а тому – вместо комнаты в Петербурге купил комнату в развалюхе в одной из глухих деревень Архангельской области, откуда потом Прохора тоже выкинули на улицу.
Когда я встретил Прохора, который уже 2 недели пожил на лавочках-вокзалах-в подворотнях, то он был грязным, запах был ужасный, а в глазах – смесь безнадёги с криком «помогите». Пришлось за своё счёт снять номер в хостеле на сутки, чтобы Прохор мог помыться, постирать вещи и привести себя в порядок. Человек всё-таки, не скотина. Да и животных жалко бывает, а тут Человек. Прохор пытался мне протянуть неизвестно откуда оставшиеся у него деньги, да вот взять их рука не поднялась. Прохор, судя по виду сам скоро ноги протянет. А с меня не убудет немного ему помочь.
Да вот незадача – жильё Прохора было перепродано уже 3 раза. А его надо возвращать. Взялись и пошли в суд.
В соответствии с ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. Как раз наш случай. Да тут ворвалась в Прохорино дело ещё одна деталь: согласно ч. 2 ст. 181 Гражданского кодекса РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Но на спасение Прохора есть ещё одна статья, а именно, ст. 205 Гражданского кодекса РФ. Попытка – не пытка, есть надежда. Тем более, что всякий нормальный юрист идёт в суд побеждать если не в ходе процесса, то стратегически, выполняя свои задачи.
В ходе судебного заседания наши оппоненты стали строить из себя добросовестных приобретателей, типа и знать не знали. Да только подозрение невольно закрадывалось одно: после Прохора средний срок владения жильём был 7 месяцев. Совсем не похоже на добросовестность владения, ну вообще никак.
В ходе судебного разбирательства, а рассматривала дело заместитель председателя одного из Петербургских судов, была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза. А причиной тому был допрос Прохора в судебном заседании. Прохор с трудом связывал слова в предложения, долго соображал при формулировании ответов на поставленные вопросы, да и речь была путанная и слабо связанная.
Вопросы для экспертизы были стандартные для такой категории дел, но с одной изюминкой: имелись ли, либо имеются ли заболевания и (или) иные состояния у Прохора, которые препятствовали своевременной подаче искового заявления в суд? Тем более, что ходатайство о восстановлении пропущенного срока исковой давности было подано.
Экспертиза была стационарная, тщательная. Она установила, что у Прохора психологический возраст – 10 годочков, не мог он и не может адекватно оценивать свои действия. Тем более, что Прохор во время проведения экспертизы отдыхал в психиатрической больнице около месяца, так что ни возможности симулировать психическое расстройство, ни иным образом повлиять на заключение экспертизы у него не было. То бишь – горькая правда.
Судья вынесла по первой инстанции решение в пользу Прохора, обязав наших оппонентов вернуть ему жильё. Теперь стоит задача вселить Прохора в жильё и возбудить уголовное дело в отношении Виталика, отправить его туда, где, согласно Достоевскому, можно искупить свои грехи. Причём отправить на максимально долгий срок. Казнить, к сожалению, не позволяет закон.
Да и хотелось бы помочь Прохору вырваться со дна. Ищем ему работу, где он будет жить с возможностью помыться, но при условии того, что ему на дадут отдаться зелёному змию. Оплачивать своё житие Прохор будет ударным трудом, пока идут судебные разбирательства. А потом хотелось бы, чтобы он получал денежку да нашёл своё место под солнцем в этом жестоком мире.
Дело интересное да с надеждой, что всё у Прохора будет хорошо. А когда мне становится не по себе, мучает хандра и апатия я вспоминаю дело Прохора. Да не даёт мне покоя один вопрос: почему нет смертной казни за мошенничество, повлёкшее лишение прав на жилое помещение, совершённое в отношении беззащитных людей (детей, стариков да людей типа Прохора)?