Роман Некрасов – Записки практикующего юриста (страница 14)

Еду в суд. На входе пристав обыденно интересуется о наличии у меня предметов, запрещённых к проносу в здание суда. И тут закралась маленькая, но интересная деталь: приставом, досматривавшим меня, была молоденькая девушка лет примерно лет двадцати. Получив отрицательный ответ, она начала досмотр моих вещей. К тому времени у меня за спиной образовалась очередь из примерно десяти человек, причём большая часть из них – дамы. Стоит отметить, что какого-либо чехла либо упаковки, скрывающей его содержимое, не было. Увидев нечто странное по форме в моём портфеле, она решила сама бесцеремонно его достать для более детального досмотра. Угадайте, что она вытащила?

Правильно, прибор, причём ухватилась она за самое его основание, но в упаковке. Выражение лица пристава в этот момент – бесценно. Глаза расширились до размеров фар КамАЗа. Последовал вопрос: это кому? Ответ – судье. Очередь, еле сдерживая смех, решила дождаться окончания шоу. Глаза пристава расширились ещё больше. Когда я сказал, что это вещдок по делу, у очереди началась истерика. Пристав не поверила. Пришлось звонить помощнику судьи, чтобы меня всё – таки пропустили в суд с вещдоком. Вишенкой на торте была моя фраза, которую я сказал приставу по окончании. Вместо «Теперь положи меч-кладенец на место» я выдал: «Теперь положи леденец-сосунец на место». Очередь и пристава откачивали потом долго.

Войдя в зал судебных заседаний, я увидел своего оппонента: парня молодого и склонного к пошлому юмору. С учётом того, что судья была молода и, судя по её пунцовому лицу, при слове «попа» она, видимо, падала в обморок. А тут ей предстояло рассматривать такой спор. Переглянувшись с оппонентом, мы решили оторваться по полной, формулируя вопросы для экспертизы. В ответ на вопрос судьи о наличии ходатайств, я попросил приобщить прибор, который предстал перед участниками процесса во всей красе. Попытки судьи аккуратно взять прибор спустя пять минут увенчались успехом. Но судья поставила его на основание, причём со столика, за которым сидели мы с оппонентом, казалось, что это кожаный микрофон, который, как нам казалось, почти касался лица служительницы Фемиды. Вопросы на экспертизу ставились соответствующие: как долго может работать прибор? Как долго он может работать в стеснённых и влажных условиях, насыщенных микроорганизмами? И т. п. Одним из вопросов, который предложил поставить представитель Ответчика: как долго прибор должен доставлять удовольствие?

У судьи и секретаря случился приступ нежданного веселья: смех слышали от первого до последнего этажа во всех уголках суда, включая подвал. А фразой, взорвавшей это заседание, была фраза моего оппонента: «Уважаемый суд! Микрофон ото рта уберите, пожалуйста, а то звук фонит». Бедная судья, побагровев так, что в мире ещё не существует такого яркого оттенка красного цвета, вылетела из зала судебного заседания со словами: «Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения определения».

С горем пополам, несмотря на эмоции, дело ушло на экспертизу. После того, как в суд поступило экспертное заключение, которое говорило, что прибор некачественный и ремонту не подлежит. Мой оппонент решил не сдаваться и гнул свою линию. Он решил, что лучше умереть героем, чем жить трусом.

В ходе прений мной были произнесены следующие слова. «Уважаемый суд! В данном случае мы имеем дело с пострадавшей женщиной, которая, надеясь на избавление её от душевных мук, приобрела прибор. Но вместо полезного эффекта и его плодов она получила новую порцию страданий. Невозможно словами описать все её страдания.»

Тут мой оппонент в долгу не остался и речь была не менее содержательной: «Уважаемый суд! В данном случае прибор эксплуатировался с превышением допустимых нагрузок. Почти в промышленных масштабах. Я, конечно, понимаю, что Истец – женщина страстная и бескомпромиссная. Готовая замучить до смерти своими навыками любого мужчину, причём не одного, а, как вариант, нескольких. Причинить им, фигурально выражаясь, смерть от удовольствия. Но на месте мужчин оказался только прибор, который не рассчитан на такие нагрузки. Ведь глупо ожидать от Жигулей производительности БелАЗа».

Моя же реплика была: «Ну Вы как женщина должны понять чувства моего доверителя».

Тут судья дала волю эмоциям: «Уважаемый представитель Истца! У меня есть муж, и такими приборами я не пользуюсь». На что ей было сказано: «Теперь Вы знаете, какой товар брать не стоит, если всё-таки решитесь на покупку!»

Требования моего доверителя были удовлетворены полностью, кроме взыскания расходов на аренду живого мужчины. Видимо, судья поняла чувства моего доверителя и прониклась всей глубиной трагедии, которая произошла в жизни одинокой, но очень жизнерадостной женщины.

Очередная превратность судьбы. Когда, казалось бы, удивить нечем, судьба свела меня с этой замечательной женщиной, которая купила некачественный прибор. А этот спор, именно в силу специфики товара, стал одним из самых ярких в моей жизни. И да, жена меня поняла и больше в моём портфеле без спросу не лазит. А вдруг там ещё какой-нибудь интересный вещдок? Жизнь продолжается. Ваш покорный слуга продолжает свою практику. Вперёд! Сквозь тернии к звёздам.

Как воплотить свои мечты в реальность и прожить свою жизнь вместо своего ребёнка

Ребёнок рождается в этом мире, чтобы принести что-то своё: счастливое и не очень, но своё. Многие родители мечтают, чтобы их чадо было счастливым. Вопрос в том, что же такое счастье в понимании родителей, остаётся весьма дискуссионным.

Вспоминается в данном случае бородатый анекдот про еврейскую маму, которая ведёт двух мальчиков за ручку. Когда у неё поинтересовались, кто же рядом с ней, то услышали ответ, что гинеколог и юрист. Так и в том случае, о котором расскажу далее.

У моих знакомых родилась дочь. Назвали это чудное дитя Мариной. Ребёнок, как и многие во младенчестве, была очень милой, со всем очарованием и нежностями.

Шло время, Марина росла и только хорошела. Причём не по дням, а по часам. Но с возрастом в словах родителей я услышал весьма странные и порой страшные нотки.

Дело в том, что мама Марины работала участковой медсестрой, но в детстве мечтала о балете и подиуме. Мужа же она хотела себе не менее чем олигарха с кучей квартир-машин-вилл-яхт и тому подобного шика-блеска, чтобы коллеги сдохли от зависти. Всех мечтала уделать. Только работать при этом не желала. Работа дураков любит – девиз жизни матери Марины.

Только, к сожалению, муж её был обычным рабочим. Замуж мать Марины вышла в возрасте слегка за 30, как она утверждала, по причине отсутствия мужчины. Мужик он отличный, но не выдержавший характер жены и впоследствии от неё сбежавший. До сих пор общаемся.

Да вот речь не об этом. Комплексы матери Марины были таковы, что с пяти лет у Мариночки началась «весёлая» жизнь: Марину сдали в танцевальный кружок, принуждая к занятиям с помощью стояния на горохе в углу и рукоприкладства.

Известное правило «хочешь изменить мир вокруг себя – начни именно с себя» на мать Марины не действовало, от слов «совсем и никак». При весьма строгих ограничениях для Марины мама ни в чём себе не отказывала: кино-вино-домино. На справедливые вопросы Марины мать отвечала: мама знает сама, что тебе лучше!

В Марине явно чувствовался художественный талант: ещё в возрасте 12 лет она могла нарисовать весьма неплохой шарж на понравившегося ей человека с особым чувством юмора. На просьбы о том, что она хочет в художественную школу, а не на танцы, мать отвечала, что Марина хочет «сдохнуть под мостом с голоду», и только она знает рецепт успеха.

Ну да, человек с пятнадцатилетним стажем в медицине, умудрившийся не получить ни высшего образования, ни нормального дохода, не создавший нормальную семью, не сделавший карьеру, знает рецепт идеальной счастливой жизни. Она была наподобие современных бизнес-тренеров ещё до того, как это стало «мейнстримом».

Дальше больше – с четырнадцати лет Марина попала в модельную школу, куда её взяли по причине того, что мама договорилась с руководством этой школы, несмотря на то, что Марина не имела ни малейшего желания и первичное прослушивание провалила. Казалось бы, если ошибка допущена на стадии отбора, то дальнейшее обучение не имеет смысла.

Никаких красок, мольбертов и прочих художественных товаров дома не имелось и, если таковое дарилось, матерью бесцеремонно выбрасывалось, дабы не отвлекало Марину от пути в шоу-бизнес. Ну не хотела мама, чтобы Марина занималась тем, что ей нравится. А не тем, чего хочется маме.

Марина же в таком случае вела откровенно партизанскую игру, всякие краски-мольберты и прочее она хранила у отца, который всячески, в меру своих сил, поддерживал талант дочери и рисовала там. Причём оттачивала своё мастерство так, что уже с шестнадцати лет рисовала на коммерческой основе, расписывая кабаки, рисуя портреты. Матери же говорила, что дарят поклонники. Мать же в таком случае расцветала: красота монетизируется.

Как только Марина окончила школу, то пошла учиться в училище, где училась банковскому делу. Опять же, по требованию мамы, которая считала, что именно в банке можно встретить олигарха. Банк – идеальное же место для знакомств с олигархами! О как. В модельной школе также числилась, да с учётом её неудач на то, что Марина именно числилась, руководству школы было наплевать.