Роман Некрасов – Записки практикующего юриста (страница 11)

Рассказывают, что до сих пор вороны часто кружат над тем домом, где прошло детство Серёжи, и домом, где куражилась Смерть. Да и она, я думаю, была в шоке от увиденного, но не мешала куражу и спокойно собирала свой урожай.

Хотя, как говорят некоторые религиозные люди, когда рождается человек, то за ним закрепляются бес и ангел. Возможно, по причине бездействия ангела и куражился бес, который дал волю чувствам, многократно растоптанным матерью.

О наставниках и учителях

Когда человек выбирает путь юриста, он, за редким исключением, не представляет себе, насколько он тернист и скользок, и как труден. Вот и мне в шестнадцать лет пришла в голову мысль пойти учиться. Как она до меня дошла? Вопрос спорный. В те времена, когда я рос, имена преступных авторитетов среди молодёжи были более известны, чем имена космонавтов, полководцев и иных великих сынов нашего великого народа.

Это были времена, когда человека могли убить за десять рублей в кармане. Да, уважаемый читатель, именно за десять рублей. В те времена на эти деньги можно было купить 5 литров бензина АИ-92, либо прокатиться с ветерком на такси.

В «святые» 90-е на ТВ активно показывали документальный цикл «Криминальная Россия: современные хроники», в котором рассказывали о борьбе милиции с бандитами разных мастей.

Как и начавшийся показ ТВ-сериала «Улицы разбитых фонарей». Многие молодые люди задумались о том, чтобы пойти в милицию, дабы очистить улицы родных городов от нечисти всех мастей.

Часто за детей решение кем быть принимают родители, которые могут судить о юридической профессии, как правило, по сериалам, ТВ-программам и, в лучшем случае, по опыту общения с юридической братией. Я не беру в расчёт людей, чьи родители – юристы, это отдельная категория.

Мне, сыну врача и работника нефтяной промышленности, сложно сказать, что сподвигло меня пойти по кривой захватывающей дороге юриста.

Так как в силу различных причин я не мог поступить в так называемые ведомственные учебные заведения, то поступил в один из провинциальных вузов на юридический факультет. На первом курсе нас встретил преподаватель истории отечественного государства и права, истории государства и права зарубежных стран и теории государства и права. Назовём его Лев Яковлевич. Лев Яковлевич усиленно пытался строить из себя этакого садиста, который устроит всем «кровавую баню» на зачётах и экзаменах, призывами отдаться изучению его предметов именно по любви, иначе он грозился взять всех непокорных силой по праву первой брачной ночи.

Поначалу ореол его садизма действовал устрашающе, и многие подумали: «Куда я попал? А может, перевестись, пока не поздно?» и так далее. Вот этот человек, который не унывал от слова «никогда», очень любил свой предмет, тонко и скрупулёзно препарируя каждый исторический период. Глаза его загорались при описании видов наказаний и технологии их исполнения. Причём любую, даже самую сложную тему, он рассказывал так, что самому хотелось лезть для её дальнейшего изучения. Несмотря на кажущуюся тоталитарность и грозность Лев Яковлевич – демократ.

Учите, как хотите, по любому учебнику. Любой подход, при условии надлежащего его знания, я принимаю. А знал он очень много. А как он вёл семинары. Тут стоит сделать одно отступление. Для подготовки к семинарам мы пользовались методичками, которые разработал лично он. У него было сразу 3 подхода, которые он сочетал с удивительной лёгкостью. Любишь доклады – нет проблем, пиши, и будет тебе счастье. Темы докладов в методичке есть. Причём доклады он оценивал не по принципу «есть и хорошо», а именно по принципу глубины изучения темы и доступности её изложения, не позволяя превращать доклад в цитатник. Второй подход его заключался в ответе на контрольные вопросы по теме, порой очень сложные и дискуссионные. Если первые два подхода были для тех, кто учил его предметы «по любви». Третий же подход предназначался для рецидивистов-неучей: он их брал силой. Каждый семинар начинался с выдачи неудов тем, кто не желал учиться, с напоминанием расписаний отработок на кафедре. От этого человека я научился жизнелюбию и удивительной заинтересованности в том, что делаешь.

Настоящим же юристом я начал становиться, когда попал в сектор так называемой «реальной экономики». Следуя за своей мечтой о небе, я пошёл работать в одну из авиакомпаний. Там были два очень интересных человека, один из которых – начальник юридического отдела и начальник группы договорной работы. Начальник юридического отдела давал очень интересные советы, самый запомнившийся из которых: «Учись пользоваться правом по прямому назначению, как туалетной бумажкой». Фактически, именно тогда право из не совсем понятной субстанции стало для меня приобретать вполне конкретные понятные черты. Мало того начальник юридического отдела был достаточно своеобразен, но работу свою любил. Он часто смотрел на поток пассажиров, которые либо шли на посадку в самолёт, либо выходили из зала прибытия. Именно от него я заразился этой болезнью и осознал, что труд юриста более чем осязаем. После сумасшедшего трудового дня, когда согласование одного договора за другим не давало покоя и лишней минуты отдыха, я так же смотрел на поток пассажиров, слушал пение двигателей самолётов, смотрел на самолёты и вертолёты и думал про себя: «А в этом есть и частичка моего труда!».

В юридическом отделе авиакомпании в оборот меня взяла мой непосредственный начальник – начальник группы договорной работы, главным кредо которой было: «Ко всему надо относиться с заботливостью доброго хозяина!». Именно она ваяла из вчерашнего студента специалиста. Причём ваяла с некой любовью. Иногда казалось, что ей нравилось это делать. Любые сложные вопросы и мои ошибки, а их было оооочень много, препарировались под микроскопом с особым цинизмом и разбором ситуации. Мало того, именно она приучала меня, непокорного раздолбая, к порядку. К тому же всё раскладывала по полочкам, при этом неустанно следовала принципу «хвали при всех – ругай отдельно». Как неудобно было слушать обоснованные замечания (ведь я – специалист, как я тогда думал) и переделывать работу. Как известно, некачественно сделанная работа приравнивается к несделанной. В её методике обучения не было известного принципа «Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак». Она была как раз из тех начальников, которые умели слушать, спорить и доказывать свою правоту.

После авиакомпании была служба в органах местного самоуправления. В профессиональном плане – одно из лучших мест работы, а в плане дисциплины и подавно.

Попал я в правовое управление, где коллектив был сродни одной большой семье, где старшие бдят за младшими. Именно здесь сломали моё раздолбайство моральным унижением, лишением части премий и пятиэтажными истерическими воплями начальника отдела.

Попав в горнило юриспруденции в органах власти, у меня было два варианта сродни металлу, содержащемуся в руде: либо превратиться в закалённую сталь, либо бесславно стать шлаком. Главным принципом начальника нашего отдела, который сейчас пошёл на повышение, было «Побеждает тот, кто идёт до конца!».

Со слов судей различных судов мы были самым «е…м (долбанутым) органом местного самоуправления». А причиной таких лестных отзывов было только одно: мы, если решение было не в нашу пользу, шли в вышестоящие инстанции, пока либо не победим, либо не исчерпаем возможности обжалования. «Со щитом либо на щите!»

Мы не только пользовались сложившейся судебной практикой, но и с успехом создавали свою. Методы формирования из нас «псов юридической войны, готовых разорвать любого» были почти армейские: работы много, но попробуй не сделать в срок, причём смерть не являлась оправданием, в принципе. Читай практику, читай учебник, сможешь создать свой – всё что угодно, но задача должна быть выполнена. Командировок в среднем в нашем отделе было около 60—70 дней в году. А в 2014 году я провёл в командировках более 100 дней. Причём командировка – не на один – два процесса, а их число порой доходило в день до 15. Плевать как, но попробуй не успеть. Суббота у нас признавалась обычным рабочим днём, за который, правда, платили. Принцип «всё для фронта – всё для победы».

За ошибки и прочие «косяки» любили тоже своеобразно: начиналось всё с морального унижения, обещания застрелить как бешеную собаку, а заканчивалось лишением премии полностью либо в части. При этом были и вообще идиотские случаи: за несколько орфографических и пунктуационных ошибок могло последовать наказание. При этом принцип начальника отдела «своих насилую сам, а остальные пусть только сунутся – разорву, и тушку их никогда не найдут!» был практически неукоснительно соблюдаем, за редким исключением, которое лишь подтверждало правило. Насколько эти методы оправданы – вопрос более чем спорный. Возможно, без применения этих методов из меня не получилось бы толкового специалиста. Стоит отметить, что до сих пор правовое управление с успехом выполняет свои задачи, будучи верным Цербером органа местного самоуправления, а я общаюсь практически со всеми своими бывшими сослуживцами.

Шло время, я почувствовал необходимость перемен. Причём не только сферы деятельности, но и места проживания. Склонился над картой великой и могучей страны. Думал, куда бы перебраться. На выбор были интересные, как мне казалось, варианты: Владивосток, Новосибирск, Нерезиновск (привет жителям Москвы) и Петербург. Выбор пал на Петербург – город дождей, удивительных людей и романтики. Я с уважением отношусь ко всем городам великой и необъятной, но Петербург уже почти пять лет родной город. Причём уезжать даже не тянет.