Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 8)

Борис быстро устраивается за столом и раскладывает журналы: проверок караула, режимных помещений. Зайдёт комендант и увидит, что начальник караула работает со служебными документами. В этот момент пульт опять вспыхивает красным светом, извещая, что ночной визитёр вновь давит на кнопку звонка.

– Нет, вы посмотрите, понос у него что ли? Борис сам быстро отключает сигнализацию.

– Не похоже это на коменданта, он, как правило, один раз звонит и ждёт, засекая время, когда караул выдвинется на проверку. Может, случилось что… – закончить он не успевает, мы, с Олегом выскочив за дверь, стремительно несёмся к лифту. Ночью в институте никто не ходит, поэтому лифт, на котором поднимались, Борис с Олегом стоит тут же на этаже, сразу распахнув двери, едва я коснулся кнопки.

Примерно через две минуты, я уже вскрывал основную входную дверь с металлической решёткой прикрывающей стекло. Чтобы попасть в институт, надо открыть три двери, но только средняя из них стоит на охране. Судя, по стоящему за дверью силуэту это был не комендант. Поэтому, прежде чем открыть последнюю дверь, я внимательно осмотрел освещённый подъезд. Ночью пошёл снег, но единственная цепочка следов нашего визитёра просматривалась хорошо. В этот момент, Олег, страхующий меня и держащийся с автоматом позади, сказал, что это один из задержавшихся рабочих, которых они с Борей вытолкнули в последнюю очередь. Увидев осветившийся изнутри подъезд и меня с ключами, идущего к двери, стоящий по ту сторону человек стал неистово дёргать ручку и стучать по стеклу.

–Эй, полегче, – крикнул я, опасаясь, что на морозе треснет стекло, но парень как будто и не слышал. Он продолжал как эпилептик, трясти ручку и стучать в стекло. Я, приоткрыв дверь, уже готов был обматерить его, но вглядевшись в испуганное лицо, замолчал на полуслове. Молодой парень, может на пару лет младше меня или мой ровесник, выглядел основательно побитым.

– Ребята, пустите меня, пожалуйста, – всхлипывая, проговори он. У меня менты все деньги забрали и документы, а потом избили и здесь бросили, – он кивнул на противоположную сторону дороги, где стоял старый, аварийный дом, который всё никак не начинали сносить.

– А где твой приятель, вы же вдвоём уходили? – Спросил Олег.

– Да не знаю я, – опять всхлипнул парень, мы до метро добрались, а там, где ларьки в ряд стоят, остановились перекурить. Стоим на пятачке, за ларьками и тут менты подкатили. Стали документы смотреть, потом сказали, заберут нас в отдел. А когда я в «Уазик» полез, кто-то по голове меня ударил. Больше ничего не помню, очнулся уже здесь, – он кивает в сторону аварийного дома. Вижу, неподалёку фонарь светит, ну я и пошёл на него, так сюда и вышел. Все карманы разодраны, ни денег, ни документов… – я увидел кнопку у двери и стал нажимать. Неожиданно паренька затрясло, его ноги стали разъезжаться и если бы я не успел подхватить его, он бы растянулся прямо поперёк входа.

Пока Олег, повесив автомат за спину, запирал входную дверь, я, держа парня под руку, быстро дотащил его до будки часового, где у нас хранилась небольшая аптечка. Так, йод, нашатырь… – ага вот пачка ваты и пластиковый флакон с перекисью водорода. В

этот неподходящий момент ожила рация и Боря, увидевший все эти действия на камеру, поинтересовался, что же там такое происходит и почему никто не докладывает? Пока я протирал лицо парня перекисью, Олег коротко обрисовал Борису ситуацию.

– Ребят, оставьте меня здесь, да вот хоть в раздевалке отлежусь, а завтра с утра уйду, – вновь заговорил парень. Ну, куда я ночью, без денег, да ещё в незнакомом районе?

– Ага, а если ты за ночь «ласты склеишь»? – как я завтра объясню нахождение трупа на объекте? – Наклонившись, Олег внимательно рассматривает лицо парня. Да тебя не только по голове ударили. Нос, кажется, сломан и, ну-ка открой рот, зуб один выбит, другой раскрошился, – разглядывая окровавленные дёсна, продолжает он.

– Буянили, поди – вот и получили от ППСников, или куда там вас ещё на подвиги потянуло, – резюмировал Олег. – Дим, звони Боре, пусть скорую вызывает и милицию.

– Не надо милицию, – испугано заговорил парень,– вдруг опять они приедут?

– Ладно, пусть только скорую, они сами милицию известят, – соглашается Олег. Вот мы и поспали, сейчас и коменданту докладывать придётся, а уж он точно прибежит и всю ночь как сыч сидеть будет.

– Блин, мужики, извините, – закрутил головой парень, переводя свой взгляд с меня на Олега. Ну, кто знал, что так всё получится, если бы не менты, мы бы докурили и поехали. Он начинает опять всхлипывать, и я замечаю несколько слезинок, скатывающихся по его щеке.

– Какого лешего, вы попёрлись к этим палаткам? – Спрашивает Олег,– уже давно дома были бы! Ты кстати, где живёшь?

– В Лыткарино.

– Ну вот, почти с другого конца Москвы, да ещё от Москвы пилить сколько… – Вот городской телефон, давай звони домой, чтобы не волновались и спроси про приятеля своего.

– Ребят, мужики, спасибо вам, паренёк опять начинает всхлипывать, губы у него кривятся и по телу пробегает дрожь.

– Давай, давай звони, – отмахивается от него Олег. – Ты кстати кто: Семендуев или Митрохин?

– Митрохин Валерий.

В этот момент опять зазвонил телефон и Борис сообщил «радостную весть», чтобы мы сидели на посту и дожидались коменданта, который уже вышел и скорую помощь. Минут через пятнадцать, комендант спецкомендатуры №3, майор Колесниченко, торопливым шагом поднялся по ступенькам и, махнув рукой, прерывая доклад, остановился, разглядывая избитого рабочего, сидящего на банкетке для посетителей. За это время, с помощью ваты и перекиси водорода, я сумел привести избитого парня в более-менее нормальный вид, стерев с лица многочисленные кровоподтёки. Задав ему несколько вопросов и покивав, выслушав ответ, комендант двинулся наверх, предоставив нам самим, общаться с врачами скорой помощи.

– Ну, всё, про сон можно точно забыть, – сказал Олег, опуская телефонную трубку, после предупредительного звонка Борису. – Видал, какой он взъерошенный прибежал? Теперь, до утра наверняка не ляжет. Примерно ещё через минут десять, подсвечивая

окрестные сугробы всполохами синего света, с выключенной сиреной подкатила скорая помощь.

– Пойдём, Валер, – я слегка встряхиваю парня, которого после пережитого волнения, разморило в тепле и он уже начинает «клевать носом» всё, ниже опуская голову. – Врачам всё сам рассказывай, как дошёл до такого. Я аккуратно вывожу его на крыльцо и передаю в руки рослого фельдшера, в синей куртке с широкими светоотражающими полосами.

– Уже второй за неделю, – вышедший водитель, сдвигает боковую дверь, помогая завести Валерия внутрь машины. – Этот хоть ногами сам двигает, – продолжает он, задвигая скользнувшую вбок дверь. А в начале недели мы тоже одного нашли, но он уже почти не дышал, так в машине и умер.

– Далеко отсюда нашли то? – Спрашиваю я.

– Да вон, в конце той аллейки, водитель указывает рукой назад и влево. – Как раз у поворота в сугробе лежал. Он быстро обходит машину и, садясь за руль, машет мне рукой – бывай, служба. «Скорая», медленно выбирается на дорогу и, оставляя за собой длинный выхлоп белого дыма, постепенно растворяется в свете редких фонарей. Только вспышки сине-фиолетового света, от работающего проблескового маячка, продолжают отбрасывать тревожные отблески от высоких сугробов.

Я не торопясь перехожу на другую сторону улицы, к заброшенному дому. Столбы освещения остались позади, поэтому я подсвечиваю себе дорогу карманным фонариком. Вот сугроб, где пришёл в себя избитый Валера. А вот и коротенькая цепочка его следов, которая упирается в проезжую часть. Немного в стороне, я замечаю разворошенное место в сугробе, здесь парень встал на колени, пытаясь подняться на ноги. И судя по оставленным следам, получилось у него это далеко не сразу. Свет фонарика выхватывает многочисленные рыжие пятна. Надо же, сколько крови натекло, а увидев его, так сразу и не скажешь. Видимо на морозе кровь быстро сворачивалась и переставала течь, иначе он залил бы нам все ступени на крыльце и весь пол.

Я медленно поворачиваюсь в сторону института. Отсюда из темноты, хорошо виден освещённый подъезд и стоящий у входа Олег, молча наблюдающий за моими перемещениями. Всё, как и рассказывал Валерий самый близкий фонарь, освещающий большой подъезд. Вот он и направился сюда, в надежде найти людей, которые смогли бы ему помочь. А куда ещё идти? С одной стороны тёмный заброшенный дом, примыкает к высокому забору автостоянки, который тянется вдаль, насколько хватает глаз. А с другой стороны широкая полоса земли (сейчас засыпанная снегом) где в несколько рядов посажены тополя. То, что водитель скорой помощи легкомысленно назвал аллейкой. Жилые дома на заднем фоне, в свете редких фонарей, выглядят и вовсе заброшенным городом из другого мира.

Выключив фонарик, я продолжаю стоять в темноте у аварийного дома, слегка заступив в сугроб. Мне всё больше и больше не нравится эта ситуация с избитыми рабочими. Да бывает, что зимой пьяные иногда замерзают на улицах. Но ребята уходили на своих двоих и, судя по рассказам Бориса и Олега, держались на ногах твёрдо.

Даже если, добравшись до метро, они «уговорили» оставшуюся бутылку водки, как один из них опять оказался здесь? Подрался у метро и сам вернулся? Вряд-ли, двигаясь дворами, напрямик, до метро здесь не менее полутора километров. Ничто, для здорового человека, но в том состоянии, в котором я увидел Валеру, пройти и пятьдесят метров для него уже было подвигом. Да и с какой стати возвращаться? Поехал бы дальше, избитым, в метро, или попал бы в милицию и переночевал в «обезьяннике», не смертельно. Значит всё-таки, привезли его сюда на машине. Стоп. А зачем, ментам, везти его куда-то? Можно обчистить карманы в том же «обезьяннике» и сказать, что никаких денег при нём не было. Поди докажи обратное, если ты был пьян. Значит вот что получается: