Роман Медведев – Отдел. Казань (страница 3)

– Нормально все по ней. Криминал. Убийство. В крови Эдуарда Сафина химия, от которой он и двинул кони. Мне кажется, что если бы Альбина не была твоей бывшей преподавательницей, ты давно бы ее закрыл.

– Ну, преподавала она не только мне. И у нас в Отделе, и у прокурорских половина у нее училась. Как и у ее покойного мужа, кстати. Сафины были аспирантами чуть постарше нас, но уже преподавали. Альбина старалась, давала что-то, спрашивала с нас, а Эдик болт на все положил. Ему лишь бы принесли бутылку коньяка и больше не дергали. Если ты, конечно, не симпатичная девочка. Девчонок Эдик приглашал на индивидуальные занятия в гостиницу, а если те не приходили, то мог напакостить. Придирками на парах задолбать или вообще на экзамене завалить. Козлина, короче, был тот еще. Как его Альбина столько лет терпела?

– Любовь зла, а некоторые козлы, не будем показывать на них пальцем, этим пользуются. У тебя все? Дохлебал свой чай? Вали, давай, мне работать надо.

– Ладно, позовешь еще меня поплакаться, я тоже занят буду и пакетик заварки зажму.

– Прям испугал. Я что-то не помню, чтобы я плакалась. Из нас двоих ты слабое звено с тонкой душевной организацией. Блин, и за что тебя бабы любят? – Ленка сделала вид, что задумалась, а я сделал вид, будто обиделся.

– Ладно, не прикидывайся тут брошенкой с вагоном детей и тележкой кредитов. Я тебя тоже люблю, по-братски, то есть сестрински, конечно, но люблю. Сама не знаю за что. Такова трагическая судьба у нас, умных и роскошных женщин – любить вопреки всему, а главное, здравому смыслу. Но если ты прямо сейчас не свалишь из моего кабинета, то я пойду к Ольге и скажу, что ты ее зовешь, чтобы сделать предложение руки и сердца.

– Да ухожу уже. Не свирепствуй. Что за химия в крови трупа?

– Тебе формулу сказать? Очень умный стал?

– Не надо мне формулу. Просто скажи, что это за хрень? Типа чего: тормазуха или белизна, и где ее можно взять.

– Медикамент это. Выдается по рецепту, и мне почему-то кажется, что покойному это лекарство прописали, надо проверить. Вводится внутривенно. То ли дозировку нарушили, то ли еще что, но сработало летально. Чем шарахаться по кабинетам, лучше вызови на допрос лечащего врача, узнай, что он назначал, и запроси аптеки: кто получал лекарство, когда, в каком количестве. Короче, лучше меня знаешь, что надо делать в таких случаях. И по-братски прошу, не подходи к Ольге сегодня. Дай девчонке немного в себя прийти и подумать о жизни. Не дави на нее.

– Я и не давлю.

– Давишь. Она как тебя видит, так обо всем забывает и начинает делать глупости. Ладно, когда ты фигню творишь. К этому все привыкли, да и не жалко тебя. Жену твою жалко, ребенка, а тебя нет. Не пропадешь, как говорится: оно не тонет. А Ольга легко может жизнь сломать. У нее, кроме мужа, мужиков-то до тебя не было. Можно сказать, девственница еще, а тут сразу такие праблы. Все, разрешите вы уже уйдете?

– Разрешаю. Пошел я.

Тимур

Пока топал к себе, здороваясь со знакомыми, и как стало у нас в Отделе недавно принято – с незнакомыми людьми тоже, навстречу попался Тимур. Этот приземистый широкоплечий парень, с небольшим брюшком, как всегда, сиял доброй улыбкой. Как так можно? Чем больше я узнаю людей, тем чаще тоскливо поглядывая на сейф, где лежит оружие, а Тимур лыбится всем без разбора. Бесит прям.

Нет, Тимур, конечно, далеко не ангел. Ангелы у нас в Отделе не приживаются, воздух наверно вредный или график работы не подходящий. Есть и у Тимура слабости. Одна из них – его предприимчивость. Если где-то можно выкружить хоть копеечку, Тимур обязательно ее выкружит.

С Алексом он первый и познакомился на каком-то мутноватом деле, но я точно знаю, что Тимур на подлость не способен. Он, если надо, отдаст другу последнюю рубашку, а себе отожмет у кого-нибудь другую. И сделает все это со своей искренней улыбкой.

– Привет, шеф!

Когда Тимур только пришел к нам на службу, он несколько месяцев проработал у меня в подчинении, потом ушел на повышение, но так и зовет меня шефом.

– Привет, Тимур!

– Что хмурной такой? Голова с утра болит? Так, ты загляни ко мне на минуту. Знаешь же – махом вылечу.

Что Тимур – специалист по экстренному излечению физических и моральных травм знала вся управа. У него в кабинете стоял специальный сейф, внутри которого на чистой салфетке всегда стояла бутылка коньяка, пара широких рюмок и блюдце с нарезанным лимоном. Не знаю, как он это делал, но бутылка всегда была почти полная, рюмки чистые, а лимон только что нарезан.

Поговаривают, иногда даже руководство спускается с небес шестого этажа, чтобы заглянуть в недра тимуровского сейфа. Сам я не видел, но, ходили тихие слухи, что когда в начале года нас по жесткому проверял главк, небожители частенько навещали Тимура.

– Спасибо за предложение, но прям с утра знакомится с документами из твоего сейфа не хочу. Лена чаем напоила, пойду к себе.

– Лена хорошая девочка, и чай у нее вкусный, – рассмеялся Тимур, немного с хитрецой посмотрев на меня.

Так, понятно: ревнует наш Тимурка.

– Пошли ко мне, поговорим.

– Может, все-таки лучше ко мне? У меня все есть для нормального разговора.

– Знаю я, что у тебя есть. Сейчас это не подходит. Ближе к вечеру обязательно загляну, а пока двигай за мной.

Когда зашли в кабинет, Тимур сразу же по-хозяйски развалился на диване. Вот не может человек сидеть на стуле, как все, только диваны признает.

– Тимур-джан! – обратился я с псевдовосточным акцентом к сослуживцу.

– Да, дарагой! – поддержал мою игру Тимур.

– А ты что же, ревновать Лену ко мне надумал? Мы же просто друзья.

– Мы тоже просто друзья, Шеф-джан. Но понимаешь, я бы хотел быть ее единственным, самым лучшим другом, – немного грустно улыбнулся Тимур. – А так, только и слышу от Лены стоны как тебе сейчас тяжело, бедненькому. Почему она даже со мной все время о тебе говорит?

– А что ты у меня спрашиваешь? Не пробовал у Лены спросить?

– Пробовал, дарагой. Только она меня к тебе послала. Сказала, что если еще раз спрошу об этом, то она меня совсем далеко пошлет. А ты знаешь, она может.

– Послушай, Айренмен! – Имя Тимур в переводе означает «железный», и мы изгалялись на эту тему, каждый в силу своего интеллекта и в меру безграничного терпения сослуживца. – Мы с Леной реально только друзья. Я не самый монашистый человек на свете, и девяносто девять из ста, что у нас могло случиться все по-другому, по-взрослому, но не срослось. Наверно мне повезло, выпала та самая единица из ста, и Лена стала моим братаном. Тимур, ты меня знаешь, если бы между нами что-то было, я бы так и сказал. Тебе бы точно сказал.

– Верю, дарагой! Тебе верю! Ладно, пошел я тогда к Лене. Что-то тоже чаю захотелось.

– Стоять, Тимурнатор!

– Стою. Вопрос имею.

– Какой вопрос?

– Ты меня сейчас обидно обозвал или не очень?

– Тимурнатор? Совсем необидно. Это такой казанский терминатор. Очень достойный мужчина, настоящий батыр, только вместо батареек работает на чак-чаке и айране.

– Как ты сейчас красиво сказал, Шеф-джан. – Восхитился Тимур и двинулся в сторону двери. – Пошел я чак-чак искать.

– Куда? Ты мне зубы не заговаривай. Дело есть.

– Блин, я так думал, что ты не просто так в свой кабинет зазываешь. Чует мое сердце подставу. В уплату за свою откровенность, ты бедного татарского мальчика теперь в рабство загонишь. Говори, что надо, но не наглей, пожалуйста.

– Будь другом, Тамерлан, допроси Сафину.

– А почему, собственно, я?

– Потому что ты у нее не учился. А я чуть не кончал на лекциях, когда она своим нежным голоском, не выговаривая букву ре, читала нам «админстгативное пгаво». Она же старше всего на пару лет, считай ровесница. Я смотрел на нее, как в блатных песнях хулиган смотрит на сладенькую отличницу.

– Шеф, отмазка твоя – фуфло полное. Про батыра очень хорошо сказал, прям как песню спел, а сейчас лажанулся.

– Чо это?

– А то это. Если, всех баб, от которых ты заводишься, буду допрашивать я, то на свои дела у меня вообще времени не останется. – Заржал Тимур и тут же так умилительно улыбнулся, что я даже обидеться на него по-настоящему не смог.

– Тимох, ну серьезно, помоги. Очкую я как-то свою бывшею преподшу допрашивать. Вдруг она начнет меня по административному праву гонять? Все тогда. Я поплыву. Выяснится, что я безграмотный балбес, а не лучший следак отдела.

– То, что лучший следак, не ты, а я, и так всем известно.

– Ну тем более. Выручай, железный друг, а с меня запасная обойма к твоему сейфу. Мне как раз подогнали ящик пятизвёздочного.

– Уговорил, чертяка красноречивый. На когда вызвал Сафину?

– Ну это… Собственно, я думал, ты сам и вызовешь. Номер телефона в деле есть.

– Шеф-джан, просил же не наглеть. Завтра после обеда я засяду отчет писать, вот и вызови ее часам к трем. Хочешь, позвони своей зазнобе, хочешь, съезди и пригласи. Вот прям ни в чем себе не отказывай.

– Ну попробовать-то стоило, вдруг ты сегодня добрый, – рассмеялся я. – Ладно. Принято. Завтра в 15-00. Кабинет 202.

– Так точно! Разрешите идти?

– Ступай, добрый человек, и пусть твое щедрое стальное сердце никогда не покроется ржавчиной равнодушия.

Пока не закрутился, и договоренность с Тимуром не вылетела из головы, позвонил Сафиной, но обломался. Как я и думал, а точнее, был уверен в глубине души, мобильный Альбины, указанный в материалах дела, оказался недоступен. Это нормально. У меня в принципе не бывает все по-простому, только через задницу.